Читать книгу Все рассветы – твои… - - Страница 28

Первая половина января тянулась медленно и вязко, как густой сироп. Лихорадочный бред и огненная жара остались позади, сменившись изматывающей, тотальной слабостью. Казалось, болезнь выпила из нее все соки, оставив лишь легкую, хрупкую оболочку. Даже самые простые действия – принять душ, приготовить завтрак, дойти до почтового ящика – требовали невероятных усилий и заканчивались тем, что она валилась на диван, слушая, как сердце стучит где-то в горле.

Официально она еще была на больничном, но совесть не позволяла полностью отключиться от работы. Слабые попытки поработать удаленно заканчивались провалом. Она открывала ноутбук, пыталась разобраться в почте, заваленной письмами за время ее отсутствия, но цифры и строки в отчетах расплывались перед глазами в бессмысленную кашу. Мозг, обычно острый и ясный, отказывался служить, мысль за мыслью обрывалась на полуслове, уступая место туманной вате. Она с тоской понимала, что Людмила Семеновна, конечно, все «держит под контролем», но этот контроль, скорее всего, заключался в тотальном переделывании всего, что было сделано до нее, под свое усмотрение.

Спасением стало возвращение Алены. Дверь распахнулась, и в квартиру ворвался вихрь из морозного воздуха, детского восторга и энергии. Дочь вернулась от бабушки загоревшая, повзрослевшая, полная впечатлений о снежных забавах, бабушкиных пирогах и тихих вечерах за настольными играми.

– Мам, я дома! – крикнула она, сбрасывая в прихожей огромную сумку и налетая на Варвару с объятиями, которые тут же стали осторожнее, едва она ощутила ее хрупкость. – Ой, ты вся такая тонюсенькая! Ну, все, теперь я о тебе позабочусь!

И она действительно принялась хлопотать. Готовила простые, но вкусные завтраки, без напоминаний ходила в магазин, наводила порядок в квартире, громко напевая новые песни, которые услышала по радио. Ее энергия была заразительной и целительной. Вечерами они заваливались на большой диван, укутавшись в один плед, и смотрели старые добрые комедии или новые подростковые сериалы, которые выбирала Алена.

Варвара слушала ее бесконечные рассказы о школе, о том, кто с кем поссорился из-за контрольной по геометрии, о новых трюках, которые они разучивали на волейболе, о планах на следующую учебную четверть. И в груди шевелилось теплое, но горькое чувство вины.

«Я испортила ей каникулы, – думала она, глядя на горящие энтузиазмом глаза дочери. – Вместо того чтобы веселиться, ходить на ёлки и в кино, она торчала у бабушки в квартире безвылазно и теперь вот нянчится со мной, как сиделка».

– Прости, что так вышло, – сказала она как-то вечером, гладя Алену по волосам. – Новый год испортила.

– Да брось, мам! – фыркнула та. – С бабушкой было здорово. А теперь я тут главная! Чайник ношу, температуру меряю. Чувствую себя почти врачом. Только поправляйся уже поскорее, а то я заскучаю без твоих нравоучений.

Эти слова были лучшим лекарством. Но даже тепло общения с дочерью не могло заполнить все пустоты долгих, монотонных дней выздоровления. Слабость приковывала к дивану, книги не читались, телевизор раздражал. И единственным окном в мир, помимо Алены, оставался телефон.

Общение с «Рузвельтом» – Артуром – стало интенсивнее и приобрело новые оттенки. Теперь, когда острая фаза болезни прошла, их разговоры стали менее о ней самой и более отвлеченными, глубокими. Он оказался блестящим собеседником – начитанным, ироничным, с неожиданными взглядами на привычные вещи. Он чувствовал ее настроение по двум словам и умел его поднять.

«Рузвельт: Итак, наш ёжик сегодня колючий или все же позволяет себя погладить по воображаемым иголкам?»

«Варюша17: Скорее, сонный. Отлежала все бока. Чувствую себя героем песни «Я столько дней лежал в постели, что через месяц стал похож на постель». Голова пустая, мыслей ноль».

«Рузвельт: Пустая голова – это прекрасный повод наполнить ее всякой ерундой! Например, вопросом: если бы ты была пиццей, то какой именно? Я, например, сегодня чувствую себя «Четыре сыра» – насыщенный, предсказуемый и немного жирный».

«Варюша17: засмеялась Тогда я сегодня «Маргарита» – простая, без изысков, и от меня немного сыр тянется, когда пытаешься встать с дивана».

Он вытягивал ее из трясины уныния, заставлял смеяться, спорить, думать. Он стал тем самым «виртуальным другом», скрашивающим монотонность выздоровления. Это было легко, безопасно и приятно. Слишком приятно. Порой, отложив телефон, она ловила себя на мысли, что с нетерпением ждет его следующего сообщения. И это осознание вызывало легкую тревогу. Она привыкла полагаться только на себя. А теперь кто-то незримый стал занимать в ее жизни все больше места.