Читать книгу Очень странный Новый год - Группа авторов - Страница 10

23 декабря. 10:45

Приемная ФСБ на Лубянке (точнее, общественная приемная, куда пускали простых смертных без погон) пахла не тайной государственной важности, а мокрой шерстью, дешевым кофе «три в одном» и безнадежностью. Это был запах очереди в поликлинику, помноженный на паранойю.

Лена, Марк и Георгий Иванович сидели на жесткой деревянной скамье, похожей на церковную, только вместо молитв здесь шептали проклятия. Вику оставили в машине: ее кигуруми единорога и желание снять тик-ток на фоне герба могли сорвать операцию «Спасение человечества» еще на стадии фейс-контроля.

– Мы выглядим как идиоты, – прошипел Марк, нервно теребя пуговицу на пальто. – Нет, хуже. Мы выглядим как городские сумасшедшие, которые пришли жаловаться, что их облучают через розетку.

– У нас есть факты, – упрямо ответила Лена, сжимая в руке папку с распечатками, словно это был щит. – У нас есть графики, фото, журнал событий. Против бюрократии нужно бороться ее же оружием – бумагой.

– Следующий! – гаркнуло окошко номер три.

Они подошли к стеклу. За ним восседал майор с лицом настолько усталым и серым, словно его вылепили из прошлогоднего московского снега. Табличка гласила: «Майор Синицын В.П.».

– Слушаю, – майор даже не поднял глаз от кроссворда.

– У нас заявление о подготовке террористического акта с применением оружия массового поражения биологического типа, – отчеканила Лена своим лучшим голосом «железной леди», которым обычно отчитывала поставщиков.

Майор медленно, с хрустом, поднял голову. В его глазах читалась вековая тоска человека, который видел все: от изобретателей вечного двигателя до свидетелей пришествия Ктулху.

– Биологического, значит, – протянул он. – Опять голуби-шпионы? Или соседи ртуть через вентиляцию пускают?

– Нет, – вмешался Марк, кладя на стойку жесткий диск. – Это энергетическая форма жизни, культивируемая корпорацией «Эгида» в подвалах Москва-Сити. Они планируют массовый прорыв в новогоднюю ночь через электросеть. Эпицентр – Театральная площадь.

Синицын посмотрел на диск. Потом на Марка. Потом на Георгия Ивановича, который для солидности надел свой лучший галстук поверх свитера с оленями.

– Ребят, – вздохнул майор. – У меня сегодня три заявления о краже елок, два угона и один мужик, который утверждает, что его жена – рептилоид. Вы мне статистику не портите. «Эгида» – это, на минуточку, подрядчик мэрии. Уважаемые люди. А вы кто?

– Мы те, кто не хочет сдохнуть тридцать первого числа! – взорвалась Лена. – Посмотрите файлы! Там схемы, там видео, где охранника засасывает в пол!

– Видео сейчас нейросетями рисуют, – отмахнулся майор, возвращаясь к кроссворду. – Гражданка, пишите заявление в свободной форме. Оставьте в канцелярии. Рассмотрение – тридцать дней.

– У нас нет тридцати дней! – Лена ударила ладонью по стеклу. – У нас неделя!

Майор нахмурился.

– Так. Или вы сейчас идете писать заявление молча, или я вызываю наряд и оформляю вас за хулиганство. И, кстати, проверьтесь у нарколога. Праздники еще не начались, а у вас уже черти в розетках. Следующий!

Спустя пятнадцать минут они стояли на улице, под серым, низким небом, из которого сыпалась ледяная крупа. Папка с «неопровержимыми доказательствами» теперь казалась просто стопкой макулатуры.

Марк закурил, пряча зажигалку от ветра в ладонях. Его руки дрожали – не от холода, а от бешенства.

– Тридцать дней, – процедил он, выпуская дым. – Тридцать дней на рассмотрение конца света. Я же говорил. Им плевать. Пока монстр не откусит задницу лично министру, никто не почешется.

Лена прислонилась спиной к холодной стене здания. Внутри было пусто. Вера в систему, в порядок, в то, что есть взрослые дяди, которые придут и все исправят, рухнула, погребя под собой остатки надежды.

– И что теперь? – спросил Георгий Иванович, глядя на свои ботинки. – В «Ладу-2», ждать, пока нас сожрут?

Марк бросил окурок в урну. Резко повернулся к Лене.

– Нет. Если государство умывает руки, мы берем ответственность на себя.

– Каким образом? – горько усмехнулась Лена. – Соберемся кучкой в четыре человека и пойдем штурмовать подземелья с швабрами? Нас размажут, Марк.

– Нас четверо, да, – кивнул он. – Но неужели ты думаешь, что мы единственные, кто это видел? Лен, эта дрянь лезет изо всех щелей уже месяц. Пропадают курьеры. Мигают лампочки. Странные звуки в метро. Люди видят. Люди пишут об этом на форумах, в чатах ЖК, в комментариях. Просто их, как и нас, считают психами.

Он подошел к ней вплотную, взял за плечи. Его пальцы больно впились через ткань пальто.

– Мы не будем просить помощи у тех, кто сыт и спокоен. Мы обратимся к таким же напуганным и отверженным. Мы соберем армию неудачников, Лен. Армию тех, кому никто не верит.

Лена посмотрела в его глаза – серые, горящие лихорадочным блеском. И вдруг поняла, что он прав. Это было безумие, но это было единственное, что у них оставалось.

– Вика, – выдохнула она. – Нам нужна Вика.

23 декабря. 14:00. Гараж «Лада-2»

Штаб сопротивления гудел. Причем теперь он гудел еще и вентилятором старого роутера, который висел под потолком на честном слове и синей изоленте.

Проблему связи, на которую жаловалась Вика, Марк решил еще утром, проявив чудеса инженерной смекалки. Объявив, что железный гараж работает как клетка Фарадея и глушит любой сигнал, он перерыл запасы Георгия Ивановича, нашел старую дециметровую ТВ-антенну (знаменитую «польскую решетку»), вооружился паяльником и переделал ее под прием 4G-сигнала. Теперь эта конструкция, закрепленная на швабре над крышей гаража и направленная строго на вышку сотовой связи, выдавала стабильные пятьдесят мегабит, превращая бункер в полноценный дата-центр.

Вика, сбросив образ гламурной дивы, превратилась в медиа-генерала. Она сидела на раскладушке, обложившись тремя телефонами и пауэрбанками, и строчила посты со скоростью пулемета.

– Я не могу писать прямым текстом «Монстры атакуют», меня забанят за фейк-ньюс, – объясняла она, не отрываясь от экранов. – Мы действуем тоньше. Хештеги. #СтраннаяМосква #ТениВМетро #ЭлектричествоУбивает. Я запускаю челлендж: «Расскажи свою криповую историю». Таргетирую на диггеров, электриков, ночных таксистов и работников ЖКХ.

Георгий Иванович висел на старом дисковом телефоне (который, как оказалось, работал надежнее айфона в условиях гаража), обзванивая свою «старую гвардию».

– Петрович? Здорово. Слушай, ты в девяносто восьмом рассказывал, как в коллекторе на Неглинной чертовщину видел… Да не пил я! Ну, может, сто грамм. Короче, она вернулась. Собирай мужиков. Бери газовые горелки. И ту самую лампу, которой ты грибок в ванной выжигал. Да, ту, кварцевую. Жду.

Лена и Марк сидели за ноутбуком, фильтруя поток входящих сообщений, который начала генерировать активность Вики.

Это было похоже на открытие шлюзов канализации. Сначала шел мусор: шутники, спамеры, городские сумасшедшие. Но среди тонн словесной руды начали попадаться крупицы золота. Истины.

User_DarkLight: «Работаю в аварийке. Позавчера выезжали на подстанцию в Чертаново. Там кабель был обглодан. Не крысами. Металл словно растворился. Моего напарника ударило током, он теперь в реанимации, врачи говорят – химический ожог».

Metro_Rat: «На перегоне между Театральной и Тверской в тоннеле какая-то черная плесень. Она глушит связь. Начальство запретило туда ходить без спецкостюмов».

Kuryer_Yandex: «В "Авангарде"лифты живут своей жизнью. Я видел, как двери зажевали коляску. Слава богу, пустую».

– Отвечай им, – командовал Марк. – Пиши координаты. Сбор завтра в 20:00. Место – заброшенный цех завода «Кристалл». Гараж всех не вместит.

– А если придут провокаторы? Или полиция? – спросила Лена, отправляя очередное сообщение парню, который утверждал, что его кошку съел удлинитель.

– Полиция занята елками и пьяными дед-морозами, – усмехнулся Марк. – А провокаторы… Поверь, когда человек видит то, что видели мы, он не шутит. Страх – лучший детектор лжи.

Лена на секунду остановилась и посмотрела на Марка. Он был в своей стихии: координировал, взламывал, планировал. В этом хаосе он казался скалой.

– Ты когда-нибудь думал стать революционером? – спросила она. – Тебе идет командовать парадом.

– Я предпочитаю быть серым кардиналом при королеве, – он подмигнул ей, и Лена покраснела, не зная, как реагировать на этот неприкрытый флирт. – Кстати, королева, у нас заканчиваются бутерброды. Армию нужно кормить.

– Королевы не делают бутерброды, – парировала Лена, пытаясь вернуть самообладание и спрятать улыбку, которая предательски рвалась наружу. – Они отдают приказы. Но так и быть, для серых кардиналов сделаю исключение. В порядке гуманитарной помощи.

Она отошла к импровизированному кухонному уголку на верстаке. Батон, купленный Георгием Ивановичем в местном ларьке, обладал прочностью силикатного кирпича, а нож, найденный в ящике с инструментами, скорее пилил, чем резал. Но Лена, привыкшая сражаться с упрямыми таблицами Excel, приняла этот вызов с мрачной решимостью.

В гараже стало тише. Вика, истощив весь запас энергии на создание контент-плана революции, свернулась калачиком на заднем сиденье «Волги». В своем плюшевом костюме единорога она выглядела сюрреалистично – словно детская игрушка, забытая в декорациях нуарного детектива. Георгий Иванович дремал сидя, прислонившись спиной к стене, и его мерный храп вплетался в гудение радиатора.

Лена закончила с бутербродами – кривоватыми, с толстыми ломтями «Докторской» – и вернулась к Марку. Он так и не сдвинулся с места, гипнотизируя экран ноутбука, где бежали строки кода, понятные только ему и, возможно, самой Матрице.

– Ешь, – она поставила тарелку прямо на ящик, перекрыв ему обзор. – Война войной, а гастрит по расписанию.

Марк моргнул, выныривая из цифрового транса. Посмотрел на бутерброды, потом на Лену. В неверном свете лампы его лицо казалось уставшим, тени залегли глубже, но в глазах плясали теплые искры.

– Спасибо, Ваше Величество, – он взял бутерброд, откусил сразу половину и блаженно прикрыл глаза. – Боже. Это лучшее, что я ел в жизни. Мишлен должен дать этому гаражу три звезды. За атмосферу безысходности и идеальную колбасу.

Лена присела рядом, на край его ящика, кутаясь в пальто.

– Ты правда веришь, что они придут? – тихо спросила она. – Завтра. Все эти люди.

Марк прожевал, смахнул крошку с подбородка и посмотрел на нее серьезно.

– Придут. Не потому что они храбрые. А потому что им страшно поодиночке. Мы дали им то, чего у них не было все это время – ощущение, что они не сошли с ума. Это сильный наркотик, Лен. Сильнее страха.

Он потянулся и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были холодными от долгого сидения за клавиатурой, но это прикосновение обожгло.

– И потом, – добавил он чуть тише, большим пальцем поглаживая ее запястье. – Если они увидят тебя, то пойдут хоть на штурм Белого Дома. Я бы пошел.

Лена почувствовала, как краска снова заливает щеки. Ей, взрослой женщине, пережившей сотни дедлайнов, вдруг захотелось положить голову ему на плечо и закрыть глаза. Здесь, среди запаха бензина, старых тряпок и мандариновой корки, было уютнее, чем в ее стерильной евродвушке.

– Доедай, льстец, – прошептала она, не отнимая руки. – Нам нужно выспаться. Завтра мы либо спасем этот город, либо станем самой странной новостью в криминальной сводке.

– Мне нрафытся этот план, – прокомментировал Марк с набитым ртом. – Оба варианта звучат как пфыключение.

За стенами гаража выл декабрьский ветер, швыряя снег в железные ворота. Москва готовилась ко сну, сияя миллионами огней, каждый из которых мог стать дверью для тьмы. Но здесь, в тусклом круге света, страх отступил.

– Спокойной ночи, напарник, – сказала она, вставая.

– До завтра, королева, – отозвался он.