Читать книгу Очень странный Новый год - Группа авторов - Страница 7

20 декабря. 12:12

Москва, облачившаяся в парчу из миллиона светодиодов, сияла с бесстыдной роскошью. Тверская, бульвары, переулки Замоскворечья – все утопало в золотом и сапфировом свечении, превращая столицу в исполинскую елочную игрушку, внутри которой, под слоем мишуры и глянца, вызревало нечто чудовищное. Город праздновал приближение конца года, не подозревая, что этот конец может стать буквальным.

Команда, которую судьба собрала из обломков здравого смысла и случайных совпадений, заняла дальний столик в шумном фуд-корте торгового центра «Европейский». Отсюда, с высоты птичьего полета, открывался панорамный вид на площадь Киевского вокзала, переливающуюся огнями, словно рассыпанная шкатулка с драгоценностями.

Лена смотрела на эту феерию света, и внутри у нее росло липкое чувство узнавания. Теперь, зная правду, она видела в праздничной иллюминации не радость, а гигантскую, пульсирующую кровеносную систему, питающую невидимого врага.

– Значит, мы в дерьме, – констатировала Вика, отложив телефон. Даже ее неизменный оптимизм, казалось, дал трещину: розовая прядь уныло свисала на лоб, а в сторис она не постила ничего уже целый час. – И это не фигура речи.

Георгий Иванович, выглядевший в интерьерах модного молла как пришелец из другой эпохи в своем потертом твидовом пиджаке, разгладил на пластиковом столе смятую салфетку. Его узловатые пальцы, испачканные графитом, вывели схематичный рисунок, напоминающий переплетение корней.

– Вы мыслите узко, как муравьи, видящие только свой муравейник, – проскрипел он, обводя жирным контуром здание их бизнес-центра. – Вы думали, тварь одна? Одинокий хищник, заблудившийся в лифте?

Марк, поморщившись, поправил повязку на боку, скрытую под свитером. Боль напоминала о себе каждым вздохом, но взгляд его оставался ясным и злым.

– Мы надеялись на это, – ответил он. – Один монстр – это проблема. Колония – это катострофа.

– Именно, – кивнул старик, и в его водянистых глазах отразились огни торгового центра. – Вентиляция. Та самая система, которую «Эгида» перестроила под свои нужды. Она пронизывает здание, как грибница пронизывает гнилой пень. То, что вы видели в лифте, на парковке, в снегу – это не разные существа. Это пальцы одной руки. Споры разлетелись по шахтам еще неделю назад.

Лена вспомнила сладковатый запах озона в кабинете, сквозняки, гуляющие по ногам, и странную пыль на подоконниках.

– Они везде? – прошептала она.

– Они спали, – Георгий Иванович ткнул пальцем в окно, за которым бушевал океан электрического света. – Ждали. Им нужна энергия для роста. Не плоть, не кровь, а чистый ток. И мы, идиоты, дали им шведский стол. Посмотрите на город! Мы зажгли столько гирлянд, что их видно из космоса. Мы создали для них идеальный инкубатор. Каждая лампочка, каждая светящаяся арка – это игла с адреналином для них.

Повисла тяжелая пауза, которую не могли заглушить ни рождественские хиты из динамиков, ни гомон толпы. Реальность обрушилась на них всей своей тяжестью: они противостояли не просто корпоративному заговору, а экосистеме, питающейся самим духом праздника.

– И что теперь? – голос Вики дрогнул. – Уедем? У меня тетка в Сызрани, там вообще ничего не светится, даже фонари не работают. Спрячемся в глуши?

Марк посмотрел на Лену. В этом взгляде читался немой вопрос, ожидание вердикта. Бежать было логично. Бежать было правильно. Инстинкт самосохранения вопил, требуя бросить все, сесть в машину и гнать до самой границы, пока за спиной не погаснет зарево обреченной Москвы.

Лена перевела взгляд на экран своего смартфона. Там висело уведомление от банка: «Очередной платеж по ипотеке списан. Спасибо, что вы с нами». Двадцать три года. Еще двадцать три года выплат за квартиру в этом безумном, сверкающем городе. За квартиру с видом на парк, где она мечтала гулять с собакой. За кухню, где они с Марком готовили карбонару.

Злость, горячая и упрямая, поднялась из глубины души, вытесняя страх.

– Я никуда не поеду, – твердо произнесла она.

– Лен, это не шутки, – начал Марк, хотя в уголках его губ уже зарождалась одобрительная усмешка. – Это не отчет просрочить. Тебя сожрут.

– Пусть подавятся, – она сжала кулаки. – У меня ипотека, Марк. У меня карьера, которую я упорно строила. У меня, черт возьми, абонемент в фитнес-центр, который я еще ни разу не использовала! Я не отдам свой город и свою жизнь какой-то плесени из пробирки и кучке сумасшедших в химзащите. Бежать некуда. Везде будет то же самое, если мы их не остановим здесь.

– Уважаю, – хмыкнул Георгий Иванович, доставая из кармана фляжку и делая глоток. – Старая школа.

Вика посмотрела на них круглыми глазами, потом решительно вытащила помаду, подкрасила губы и включила камеру на телефоне.

– Ладно. Если мы собираемся умирать, то сделаем это в трендах. Я с вами. Это будет лучший контент года. #СпастиМоскву #АпокалипсисВДекабре.

Марк накрыл ладонь Лены своей. Его пальцы, шершавые и теплые, дарили уверенность, которой так не хватало.

– Я тоже остаюсь, – сказал он просто. – У меня принципы. Я не люблю баги в системе. А эта дрянь – самый жирный баг, который я видел. – он посмотрел Лене в глаза, и мир вокруг на секунду сузился до размеров их столика.

– Тогда решено, – Лена глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри закипает энергия, не имеющая ничего общего с электричеством. – Мы дадим им бой, даже если для этого придется погасить всю Москву.

– Есть еще одно «но»! – Георгий Иванович поднял один палец вверх. – Вам лучше не возвращаться домой. То, что вчера за вами не пришли – чудо. Но рано или поздно они добудут ваши адреса и заявятся прямо на порог.

– И что же нам делать? – пискнула Вика.

– Есть у меня идейка, – усмехнулся Георгий.

20 декабря. 14:17

Такси, неохотно хлюпая шинами по серой каше из реагентов и грязи, выплюнуло их на окраине промзоны, где городская праздничная истерия сменялась угрюмой тишиной гаражных кооперативов. Здесь не было ни неоновых вывесок, ни нарядных елок – только бесконечные ряды ржавых железных ворот, укрытых шапками почерневшего снега, да стаи бродячих собак, провожающих чужаков настороженными взглядами.

– Добро пожаловать в мою цитадель, – торжественно провозгласил Георгий Иванович, останавливаясь перед воротами, выкрашенными в ядовито-зеленый цвет, местами облупившийся до рыжего металла. – Гаражный кооператив «Лада-2». Объект стратегического назначения.

Старик, кряхтя, начал возиться с амбарным замком, который по размеру мог бы поспорить с головой небольшого медведя. Замок поддавался неохотно, скрежеща и сопротивляясь, словно страж гробницы, не желающий впускать живых.

Когда створки наконец распахнулись, в нос ударил густой, сложный букет ароматов: смесь бензина, старой резины, домашнего маринада и чего-то неуловимо спиртового.

– Прошу, – Георгий Иванович широким жестом пригласил их внутрь. – Чувствуйте себя как дома, но ничего не трогайте. Особенно тот вентиль справа.

Внутреннее убранство гаража поражало эклектикой. Это был храм Плюшкина, возведенный в абсолют. Вдоль стен, до самого потолка, тянулись стеллажи, заставленные банками с соленьями, которые в тусклом свете единственной лампочки светились загадочным янтарным светом, подобно колбам в лаборатории алхимика. Между банками с огурцами и помидорами уютно расположились старые карбюраторы, стопки журналов «За рулем» за 1985 год, мотки проволоки и даже чучело совы с одним глазом.

В центре помещения, занимая почетное место, возвышался монструозный агрегат из медных трубок, змеевиков и скороварки, напоминающий гибрид самогонного аппарата и адронного коллайдера в миниатюре.

– Это… – Лена, стараясь не касаться стен своим кашемировым пальто цвета кэмел, с ужасом оглядела пространство, где ей предстояло жить. – Это наш штаб?

– Это элитная недвижимость, между прочим, – отозвался Марк, уже успевший плюхнуться на продавленное заднее сиденье от «Волги», служившее здесь диваном. Он закинул ноги на ящик с инструментами и нагло ухмыльнулся, глядя на растерянную Лену. – Сухо, тепло, и, заметь, никаких камер наблюдения. Идеальное место для подпольной ячейки сопротивления. Присаживайся, принцесса, в ногах правды нет.

Лена смерила его уничтожающим взглядом, но выбора не оставалось. Она брезгливо подобрала полы пальто и присела на краешек перевернутого ведра, накрытого какой-то ветошью. Контраст между ее офисным лоском, идеальным маникюром и окружающей обстановкой постапокалиптического гаража был настолько разительным, что казался почти комичным.

– Это кошмар, – подала голос Вика. Она стояла у входа, подняв телефон над головой, словно Статуя Свободы – факел, и с трагическим выражением лица вращалась вокруг своей оси. – Гайз, вы не понимаете масштаба трагедии. Тут «Ешка». Даже не 3G. Интернет умирает в муках. Как я буду стримить нашу революцию? Почтовыми голубями?

– Полезно для детокса, – хмыкнул Георгий Иванович, любовно протирая тряпочкой медный бок своего аппарата.

– Итак, – Марк хлопнул в ладоши, и облачко пыли взметнулось в воздух, пляша в луче света. – Расклад такой. Квартиры скорее всего «пасутся». В офис нам вход, походу, тоже закрыт. Мы в черном списке службы безопасности корпорации. У нас есть жесткий диск, куча соленых огурцов и безумный план спасения Москвы. Чего нам не хватает? Ах да, спальных мест.

Георгий Иванович, порывшись в недрах гаража, извлек на свет божий две советские раскладушки, ткань на которых местами протерлась, но все еще держалась на честном слове и пружинах.

– Вот, – гордо сказал он. – Ортопедическое основание. Почти.

Лена с тоской посмотрела на конструкцию. Последний раз она видела подобное в пионерлагере, и воспоминания эти были связаны с болью в спине и скрипом, от которого просыпался весь отряд.

Она попыталась разложить этот механизм, но ржавые сочленения заело. Лена дернула сильнее, рискуя сломать ноготь, но раскладушка лишь лязгнула, прищемив край ее пальто.

– Отойди, – раздался над ухом голос Марка. – Смотреть больно, как ты мучаешь этот артефакт.

Он мягко, но настойчиво отстранил ее. Его движения были уверенными и точными – пара ударов ладонью в нужных местах, рывок, щелчок – и непокорная мебель послушно распласталась по бетонному полу.

– Вуаля, – Марк выпрямился, оказавшись снова непозволительно близко. Он пах холодом, той самой пастой, которую они ели вчера, и немного – ржавчиной этого места. – Сервис уровня пять звезд. Шампанское в номер заказывать будем?

– Ты невыносим, – прошептала Лена, чувствуя, как щеки снова предательски розовеют. Его наглость была защитной броней, она понимала это, но иногда ей хотелось стереть эту ухмылку с его лица. Или поцеловать. Она пока не решила.

– Я знаю, – он подмигнул, и в его глазах заплясали бесенята. – Но без меня ты бы до сих пор стояла на парковке в обнимку с сугробом. Так что привыкай, Волкова. Мы теперь соседи по коммуналке.

Он развернулся и пошел к своему «дивану» из Волги, на ходу бросив:

– Георгий Иванович, доставайте ваши запасы. Если мы собираемся планировать войну с электрическими тенями, нам нужно топливо.

Лена опустилась на жесткую ткань раскладушки, кутаясь в пальто. Вокруг пахло соленьями и опасностью. Снаружи, за тонкими железными стенами, выл ветер и гудела Москва, готовящаяся к празднику. А здесь, среди старых покрышек, четверо изгоев готовились совершить невозможное.

И, несмотря на абсурдность ситуации, Лена вдруг поймала себя на мысли, что впервые за много лет она чувствует себя не одинокой. Может быть, это и был тот самый настоящий Новый год – не с шампанским и мандаринами, а в гараже, с людьми, которые не бросят тебя, даже если за тобой придут все монстры мира.