Читать книгу Проект «Забвение» - Группа авторов - Страница 5

«Избрав цель, иди к ней всем сердцем.»

Конфуций

Остаток дня Эмилия, Лукас и Лиам провели вместе, строя планы на ближайшие сутки. Они много говорили о ситуации с Мэдди, о Дарии и коварной мачехе Ингрид. Лукас рассказал о себе и том, каким адом последние полгода была его жизнь. Он возвращался из столицы, где лежал в госпитале «Пяти стихий». Яд, от которого он едва не скончался, ослабил зрение, сделав глаза светочувствительными, нарушил магические способности и ослабил его единение с «искрой», отчего магия и накопление маны были весьма нестабильны. В условиях мира, где каждый имел «искру» и мог ею пользоваться в зависимости от приобретённых навыков или врождённого таланта, Лукас был уязвим и более, чем беспомощен. За последние три месяца он пережил череду покушений и теперь, когда ему оставалась совсем немного времени до совершеннолетия, отправился домой, чтобы подготовиться к принятию наследства. Он рассказывал о своих злоключениях с горькой иронией в голосе, и при этом выглядел просто потрясающе. Его молодое крепкое тело полностью восстановилось, а в глазах горела решимость выжить вопреки всему.

И Эмилию это не устраивало… Если бы Лукас предстал перед ней несчастным мальчиком, было бы легче. Было бы понятно, что его нужно пожалеть. Но в нём она видела красивого молодого мужчину, который пережил горе и много боли, и при этом не сломался. Он был прекрасен в своей борьбе и был готов бороться до последнего. Она смотрела на него и млела. Спустя всего несколько часов знакомства она не могла думать ни о чём, кроме как о его красивых серых глазах, смотревших на неё с неприкрытым любопытством. В разговоре с ним Эмилия старалась выглядеть компетентно, собранно и уверенно, не выражая каких-то лишних эмоций, но при этом чувствовала, как пылают её щёки, а сердце стучит быстрее от одного его взгляда. Она рассказывала всё, что знает о Дарии, как развивались события в Академии, как она навещала в госпитале Мэдди, внезапно появившуюся в кровавом виде на пороге их комнаты в общежитии, как она перестала быть собой после этого.

Лиам слушал и мрачнел. У него явно были неоптимистические мысли по поводу всей этой истории, однако пока что он держал их при себе. Сейчас весь план, намеченный на скорую руку, ложился на его плечи и требовал предельной концентрации.

– Кажется, придётся уладить ещё пару вопросов относительно мадмуазель Арден, – проговорил он и поднялся с дивана. – Вы мне даёте право на распоряжение вашим багажом? На всякий случай, возможно нам нужно будет сменить поезд.

– Д-да, – ответила Эмилия, и голос её дрогнул. – Всё, что считаете правильным.

– Ну, и отлично, – улыбнулся Лиам. – И не волнуйтесь вы так, всё будет хорошо.

Он вышел, оставив Эмилию и Лукаса наедине, впервые за это время. В купе внезапно повисло неловкое молчание, сопровождаемое лишь ритмичным стуком колёс. Эмилия, предательски покраснев, отвела глаза в сторону, к окну.

– Боюсь, я не сумею увлечь вас подходящим разговором, – произнёс Лукас, откинувшись на спинку дивана. – Это Лиам мастер вести непринуждённые беседы.

– Мы можем помолчать, пока не вернётся Лиам, или пока не найдётся тема для разговора, – ответила Эмилия, пожав плечами. – Всего-то.

– Мне кажется, что о чём бы я ни говорил, всё возвращается к одной теме – теме моего выживания, а об этом я рассказал уже всё. Как видите, из меня собеседник тот ещё.

– В наших запутанных ситуациях трудно думать о чём-то… нормальном.

– И это ненормально, – сказал он. – В обычной ситуации мы не сидели бы здесь, ожидая моего телохранителя из разведки…

– В обычной ситуации мы бы никогда не встретились, – горько заметила Эмилия. – А если бы и встретились, то вряд ли бы заговорили. Вы же в курсе моих семейных перипетий, мистер Кэйсил?

Лукас кивнул. Лиам успел доложить ему обо всём и рассказать про непростую ситуацию ректора Ардена и Эмилии.

– У меня полная катастрофа внутри семьи. Я всегда была нежеланной и чужой для родителей отца и тем более родителей мамы… мачехи Габи. Но эти светские условности… Бабушки и дедушки, лишившие отца денег и поддержки, вынуждены поддерживать репутацию в глазах общества. Потому все праздники, каникулы или семейные торжества мы вынуждены собираться и справлять вместе, чтобы все вокруг видели этот спектакль. Нас, детей, они разделили так: зимние каникулы мы проводим у родителей отца, а летние у родителей мамы. Вы не представляете, какое это испытание. Когда моим брату и сестре позволено абсолютно всё, мне нельзя лишний раз даже выпить стакан воды, дотронуться до мебели или ходить дальше позволенных мест. Удивительно, что дышать позволяют…

– Я понимаю, вам непросто, мисс Арден, – сказал Лукас, и в его тоне появилась некоторая мягкость. – Ваша семья непроста, но по крайней мере она у вас есть… Сейчас, когда умер мой отец, а Ингрид стала смертельно опасной, у меня земля ушла из-под ног. Потому цените свою несовершенную, но предсказуемую семью. Она – ваша опора.

Он протянул руку и осторожно накрыл её пальцы, мявшие юбку на коленях. Простой жест поддержки, но Эмилия встрепенулась, и замерла. Ладонь Лукаса на её коленях дрогнула, и его пальцы сжались сильнее. Другая его рука потянулась и прикоснулась к её плечу. Лукас внезапно оказался так близко, что она смогла рассмотреть его прекрасные серые… нет не серые, а даже голубоватые глаза и обрамлявшие их густые ресницы.

– А ещё хочу сказать, что вы неправы, – продолжил он. – Или принимаете меня за кого-то другого. Ни я, ни мой покойный отец никогда бы не пренебрегли ректором Арденом и его семьёй. Поступки определяют человека, а ваш отец, сделав сложный и рискованный выбор, не сломался. Это вызывает уважение, и мне всё равно, что думают другие. Сейчас, когда я вижу вас, такую смелую, добрую и решительную, готовую на всё, чтобы рассеять тьму, нависшую над Мэдди, я понимаю, что восхищён и поражён до глубины души. В моём мире едва ли можно встретить девушку, подобную вам.

Эмилия слушала, и краска заливала её лицо. Даже если этот красивый мальчик ей сейчас льстил, ей было приятно слушать его, но что-то подсказывало ей, что этих слов не стоит бояться, равно как его рук, находящихся на её коленках. Жаркая волна захлестнула её грудь, но вдруг холодный разум достучался до её чувств. Они только познакомились, а она уже позволила себя трогать.

Дверь купе внезапно хрустнула и открылась. На пороге стоял Лиам. В его глазах застыло насмешливое и одновременно удивлённое выражение. Испуг и стыд пронзил Эмилию. Она отпрянула от Лукаса и опустила глаза в пол.

– Мистер Нортон, впредь научитесь стучать, – произнёс Лукас, закинув ногу на ногу и выпрямив спину. Эмилия с удивлением отметила, как быстро он натянул маску холодной вежливости, в нём уже не было видно прежнего юноши, который мгновение назад держал её за руки.

– О, простите, Кэйсил, – ответил Лиам и театрально всплеснул руками. На него явно не действовали эти условности. – В следующий раз вешайте табличку на двери, если уж решили наладить… контакт с вашей невестой.

– Пожалуй, мне лучше уйти… – проговорила Эмилия и поспешно встала со стула. – Нам всем стоит немного отдохнуть и переварить сказанное.

– Погодите, – произнёс Лукас и потянувшись, взял её за руку. Она опустила взгляд и почувствовала, как он кладёт ей на ладонь небольшой предмет. Эмилия замерла от радости и смущения. Артефакт «Летний вечер»!

– Возьмите, – продолжил он, прежде, чем она попыталась сказать, что это слишком щедро. – Я настаиваю. Без этого в такой зной просто не выжить.

Эмилия улыбнулась, впервые не смущённо или из вежливости. Это была лучезарная улыбка, от которой засветилось всё вокруг. Она прижала подарок к груди и вышла из купе.

– Чёрт возьми, Кэйсил, что это было? – услышала она голос Лиама, прежде, чем дверь закрылась.