Читать книгу Катамаран - - Страница 4

Утреннее пробуждение на катамаране было похоже на падение в иную реальность. Всего несколько часов назад эта палуба была их крепостью, плавучим домом, полным смеха и общих шуток. Теперь же каждый сантиметр пространства казался наполненным невидимым, тягучим ядом подозрительности. Они стояли в центре главного кокпита, не решаясь посмотреть друг на друга, словно группа незнакомцев, случайно забредших на чужое судно. Даже солнце, щедро заливавшее палубу золотым светом, и ласковый бриз, игравший с остатками серпантина, не могли развеять гнетущую атмосферу.

Паоло, вечно нарушавший молчание какой-нибудь дурацкой шуткой, мрачно оперся о поручень и уставился на воду, как будто надеялся увидеть там ответы на все вопросы. Его предложение сварить кофе для всех прозвучало не как приглашение к общению, а как формальная отговорка, и он быстро скрылся в кают-компании.

Бьорн, не говоря ни слова, вернулся к своим приборам и начал с преувеличенным вниманием проверять показания, хотя все датчики и так были в полном порядке. Его спина была красноречивее любых слов – прямая, напряженная, она излучала холодное отчуждение.

– Ну что, капитан, – резко обернулся он к Александру, – какие будут приказы? Продолжим наши «научные изыскания» или займемся составлением списка подозреваемых? Я голосую за второе – куда уж там до волн-убийц, когда у нас под носом плавают настоящие убийцы.

Александр вздохнул. Он чувствовал себя так, будто на его плечи свалили мешок с мокрым песком.

– Бьорн, хватит. Мы все в одной лодке. Буквально.

– Вот именно, Кэп. В одной лодке. И я бы хотел знать, кто за бортом проделал в ней дыру. Я, например, – он бросил взгляд на Самиру, которая старалась делать вид, что с интересом разглядывает проплывавшую мимо медузу, – слышал, как некто очень взволнованно разговаривал по телефону. И имя «Финехас» прозвучало довольно отчетливо.

Все взгляды, как по команде, устремились на Самиру. Она замерла, будто агама, застигнутая врасплох на солнечном камне, её темные глаза расширились от паники и негодования.

– Это был мой отец! – выпалила она, и голос её прозвучал на октаву выше обычного. – Я просила у него денег! А Финехас… Финехас – это имя управляющего моего жениха! Я просто… обмолвилась! В сердцах!

– В сердцах перепутать имя, – с ледяной усмешкой повторил Бьорн. – Очень удобно. А я, например, видел, как подозрительный тип вчера вечером с интересом разглядывал наш катамаран. А ты, конечно, ничего не заметила, ведь была так занята сердечными излияниями по телефону.

Таня наблюдала за этой перепалкой, и сердце её сжималось от тоски. Все рушилось на глазах. Эта ссора была лишь верхушкой айсберга, под которым скрывались глыбы страха и недоверия. Ей вдруг до боли захотелось оказаться в другом месте и времени, где все было просто, ясно и солнечно. Где они были не подозревающими друг друга невольниками на плавучем острове, а просто компанией беспечных подростков из разных стран, случайно столкнувшихся судьбами на летних курсах английского языка. И память, как милосердный врач, предложила ей обезболивающее – яркое, радостное воспоминание, хлынувшее в сознание, словно прорвавшая плотину вода…

***

Жара. Ослепительное, почти белое солнце Кипра. Воздух дрожит над раскаленным асфальтом, пахнет хвоей, морем и пылью дорог. Летняя языковая школа «Only English» раскинулась среди белоснежных зданий с синими ставнями, утопающих в зелени оливковых рощ и виноградников. Где-то вдали, за холмами, лениво шумит прибой.

Таня, еще школьница, с лицом, на котором еще нет следов взрослых тревог, сидит в прохладной аудитории и чувствует себя немного потерянной, щурясь от солнечных зайчиков. Она – девочка из Архангельска, привыкшая к суровым краскам севера, и эта южная, буйная роскошь красок и запахов немного оглушает её. Она смотрит на своих будущих друзей, еще не подозревая, что они станут ей друзьями, а потом, возможно, и врагами.

Вот он, Александр. Не Сашура, а просто Сашка – долговязый, немного угловатый парень с горящими глазами. Он стоит у доски и с жаром что-то доказывает высокому, светловолосому норвежцу.

– Ты не прав! – говорит он, и его русский акцент придает словам особый, певучий оттенок. – Дед твой, Тур Хейердал, был, конечно, великим мечтателем, но его методы… они были безнадежно устаревшими даже для его времени! Научное сообщество…

– Научное сообщество состоит из стаи старых, заскорузлых ослов, которые боятся выйти за пределы своих лабораторий! – парирует норвежец, Бьорн. Его английский безупречен, холоден и отточен, как скальпель. – Мой дед был практиком! Он доверял океану, но всегда готовился к худшему. Он шел и делал, а не болтал о методах в пыльных кабинетах!

– Идти и делать – это прекрасно, но если ты идешь на утлом плоту через океан с заведомо ложной гипотезой, то это не подвиг, а самоубийство, приправленное бравадой!

Таня смотрела на них, затаив дыхание. Она не понимала и половины из того, о чем они спорят, но её завораживала сама энергия этого спора – яростная, бескомпромиссная, живая. И еще она заметила, как уверенно жестикулирует этот русский парень, и как горят его глаза, когда он говорит о деле своей жизни. В нем было что-то от тех самых первооткрывателей-романтиков, о которых она читала в книгах.

Дверь в аудиторию открылась, и на пороге появилась она – Самира. Как будто сошла со страниц модного журнала. Дорогое платье, идеальный макияж, волны роскошных черных волос. Она вошла, как королева, входя в свой будуар, окинула комнату оценивающим взглядом и, словно магнитная стрелка, её внимание притянуло к Александру. Она подошла и села рядом с ним, не спрашивая разрешения, словно это было в порядке вещей.

– Я Самира, – представилась она, сияя ослепительной улыбкой. – А вы, я слышу, спорите о чем-то очень интересном. Мой отец финансирует несколько археологических экспедиций. Может, я смогу быть полезной?

В её тоне сквозила такая непоколебимая уверенность в своей нужности, что даже Бьорн на секунду смутился.

А вечером того же дня произошло знакомство с остальными. В маленькой общажной кухне Паоло, словно волшебник, из ничего сотворил пиршество. Запах чеснока, базилика и томатов вытеснил все остальные ароматы.

– Паста карбонара, как у моей бабушки в Неаполе! – объявил он, с гордостью раскладывая по тарелкам дымящееся кушанье. – Никаких сливок, только желтки, пармезан и панчетта! Кто откажется – тот оскорбит честь моей семьи и всего итальянского народа!

Все смеялись, пробуя незнакомое для Тани блюдо. А она разглядывала девушку, которая отрешённо сидела в углу, уткнувшись в книгу о батискафах. На её плече сидела маленькая, большеглазая мартышка и с интересом наблюдала за происходящим.

– Это Анна Мари, – шепотом сообщила Таня Самире, с которой уже успела перекинуться парой слов.

– А обезьянка?

– Говорят, её зовут Лилу. Она её спасла из какого-то ужасного зоомагазина.

Паоло, заметив одинокую девушку, с тарелкой в руках подошел к ней.

– Эй, ты не можешь читать о батискафах на голодный желудок! Это против всех законов физики и кулинарии! Давай к нам!

Он буквально за руку притащил смущенную Анну Мари к общему столу. Рядом скромно сидел Иштван, тихий парень из Венгрии. Он почти не говорил, но в его блокноте уже красовались первые наброски того, что позже станет их катамараном – странного судна с центральной сферической кабиной.

– Что это? – поинтересовался Александр, заглядывая через плечо.

– Так… просто идеи, – смущенно пробормотал Иштван. – Катамаран-трансформер. Для… ну, для путешествий.

– Для путешествий, – протянул Бьорн, изучая чертеж. – Интересная конструкция. А эта сфера – для чего? Чтобы прятаться от волн-убийц, о которых нам тут капитан рассказывает?

В его голосе снова зазвучала знакомая насмешка, но на этот раз в ней было больше любопытства, чем неприязни.

Тот вечер, тот ужин… Они были началом чего-то большого. Они еще не знали, чего именно. Но уже тогда, в воздухе, пахнущем чесноком и морем, витали первые, невидимые нити их будущей дружбы и будущих конфликтов.

Воспоминания медленно растворялись, как мираж в пустыне, уступая место суровой реальности. Таня стояла на палубе «Кон-Тики Второго» и смотрела на спящего в шезлонге Александра. Рядом, устроившись на сложенном парусе, дремала Самира. Всего год назад они были другими людьми. Теперь же океан, который должен был объединить их, превратился в гигантскую чашу с ядовитым зельем подозрений.

Воспоминания нахлынули с новой силой, унося её обратно на Кипр, к тому самому вечеру, когда их случайная компания стала чем-то большим.

После ужина все вышли на пляж. Море шумело негромко, набегая на берег бархатными валами, усеянными серебристыми блестками фосфоресцирующего планктона. Небо было черным-черно и усыпано таким количеством звезд, что, казалось, вот-вот посыплются вниз, как перезревшие ягоды с небесной лозы. Воздух был теплым и мягким, как шелк.

Они устроились на теплом песке. Паоло настроил гитару и запел какую-то старую итальянскую песню, грустную и прекрасную. Анна Мари, осмелев, позволила Лилу сойти с плеча, и мартышка, фыркая от восторга, принялась носиться по кромке воды, поднимая брызги, похожие на жидкое серебро.

Именно тогда Александр, глядя на бескрайнюю водную гладь, начал говорить. Он говорил не о Хейердале и не о научных методах. Он говорил о волнах-убийцах.

– Представьте, – его голос звучал завороженно, – где-то там, в открытом океане, среди вполне обычных волн, внезапно рождается чудовище. Стена воды высотой с десятиэтажный дом. Или ещё выше. Она возникает из ниоткуда и так же бесследно исчезает, успев разнести в щепки не один корабль. Ученые говорят, что это миф, что такого не может быть. Но моряки видят их. И гибнут.

– А зачем нам это представлять? – с долей скепсиса спросил Бьорн, но на этот раз без привычной колкости. – Чтобы лучше спалось?

– Чтобы понять! – страстно воскликнул Александр. – Мы, может, последнее поколение, которое может застать эту тайну природы. Спутники, датчики… У нас есть технологии, которых не было у наших дедов. Представьте, если бы мы могли повторить путь «Кон-Тики» или «Ра», но не на тростниковом плоту или папирусной лодке, а на современном судне, созданном специально для такой цели! Увидеть эту волну. Измерить её. Понять.

Он обвел взглядом всех, и в его глазах горел такой огонь, что даже Самира, обычно предпочитавшая говорить о более приземленных вещах, замерла.

– Безумная идея, – после паузы произнес Бьорн. Но в его голосе прозвучало не отрицание, а нечто иное – уважение к масштабу безумия. – Но… интересная. Очень интересная.

– А на чем мы поплывем? – практично поинтересовалась Таня. – На надувном матрасе?

– Вот! – воскликнул Иштван, которого все почти забыли. Он робко протянул свой блокнот. На странице красовался усовершенствованный чертеж. – Я… я немного подумал. Вот катамаран. Быстрый, устойчивый. А здесь, в центре, – он ткнул пальцем в сферу, – герметичная кабина. Она может служить укрытием в шторм. И… если сделать её отсоединяемой… то и батискафом для неглубоких погружений. Не все же из нас дайверы.

Ребята наперебой протягивали руки к его блокноту. Идея, еще час назад казавшаяся фантастической, вдруг обрела реальные очертания.

– Ты гений, Иштван! – восхищенно сказал Паоло. – Плавучий ресторан с подводными экскурсиями! Мне нравится!

Именно в этот момент Таня и Самира, сами того не осознавая, начали свое негласное соперничество. Увидев, с каким интересом Самира смотрит на Александра, Таня, желая перехватить инициативу, вдруг сказала:

– А мой прапрадед был контр-адмиралом. Он рассказывал бабушке истории про какие-то странные течения и аномалии в северных морях. Может, это связано?

Александр тут же перевел на неё свой взгляд, полный живого интереса.

– Правда? А подробнее можно?

Самира, почувствовав себя на вторых ролях, тут же решила действовать. Она встала, подошла к самой воде и, сделав вид, что спотыкается, «случайно» облила себе ноги.

– Ой, какая я неуклюжая! – воскликнула она с наигранным смехом, привлекая всеобщее внимание. Ее мокрое платье живописно облепило фигуру.

Паоло присвистнул.

– Вот это научный эксперимент! Изучение сопротивления мокрой ткани воздушным потокам!

Все засмеялись. Таня же, глядя на эту сцену, почувствовала странную смесь досады, зависти и восхищения нахальством соперницы. Она понимала, что никогда не сможет так легко и непринужденно привлекать к себе внимание.

Александр, казалось, не заметил ничьих маневров. Он снова уставился на океан, словно пытался силой мысли разглядеть в его темных водах загадочных волн-монстров.

– Мы могли бы это сделать, – тихо, но очень четко произнес он. – У нас есть идея, есть проектировщик, – он кивнул на Иштвана, – есть повар, – улыбнулся Паоло, – есть связи с египетскими верфями, – взглянул на Самиру, – и есть те, кто знает историю великих экспедиций, – его взгляд скользнул по Бьорну и Анне Мари. – И есть я, который готов быть капитаном этого безумия. Мы – уже команда!

Они сидели и молча смотрели на него. И в этом молчании родилось нечто новое – общая мечта. Хрупкая, безумная, но невероятно притягательная…

Резкий скрип двери рубки вернул Таню в настоящее. На палубу вышел Паоло с подносом, на котором дымились кружки с кофе. Его лицо все еще было серьезным.

– Кофе готов, – бросил он коротко. – Кто хочет – берите.

Никто не двинулся с места. Танино воспоминание о Кипре растворилось, как сахар в горячем кофе, оставив после себя лишь приторный осадок. Они были теми же людьми, но что-то между ними безвозвратно сломалось. Ибица с её мертвым стражем у борта надежно отделила их солнечное прошлое от мрачного и неопределенного будущего. Таня вздохнула и, поймав на себе встревоженный взгляд Александра, попыталась улыбнуться. Но улыбка вышла кривой и несчастливой. Они были в одной лодке. Но плыли теперь в пугающую неизвестность, и каждый втайне гадал, не сидит ли рядом с ним тот, кто проделает в этой лодке роковую пробоину.