Читать книгу Катамаран - - Страница 5

Катамаран, покидая гостеприимные воды Ибицы, казалось, двигался с неохотой, и даже шум рассекаемых волн звучал приглушенно, как шепот заговорщиков. Солнце, поднимаясь над горизонтом, не радовало, а слепило, словно прожектор концлагеря, выискивая малейшие признаки вины на их лицах. Воздух, еще не успевший прогреться, был свеж и прозрачен, но эта кристальная чистота лишь подчеркивала мутную тяжесть, осевшую в их душах.

Александр стоял у штурвала, его пальцы с бессознательной силой впивались в ещё прохладный пластик рулевого колеса. Он смотрел вперед, на бирюзовую гладь, но видел не её, а усталое лицо следователя и желтую ленту, ещё недавно оцепляющую их судно. За его спиной царило молчание, такое густое, что его, казалось, можно было резать ножом и намазывать на хлеб вместо масла.

Паоло, обычно заполнявший любое затишье потоком жизнерадостного словоблудия, молча возился на крохотной камбузной площадке. Звяканье посуды и шипение закипающего чайника лишь подчеркивали всеобщую немоту. Бьорн уткнулся в экраны своих приборов, демонстративно показывая, что наука – его единственный достойный собеседник. Иштван, бледный и не выспавшийся, перебирал какие-то схемы, но взгляд его был пустым и устремленным в одну точку. Девушки сидели на корме, стараясь не смотреть друг на друга и тем более – на мужскую часть экипажа.

– Чай и бутерброды – наконец снова нарушил затишье Паоло, появляясь с подносом завтрака. Его голос прозвучал неестественно громко, как выстрел в тихом лесу. – Кто хочет – берите. Сахар и неприятные вопросы прилагаются в неограниченном количестве.

Никто не пошевелился. Анна Мари, державшая на коленях Лилу, лишь потуже закуталась в свой плед, хотя на палубе было уже по-летнему тепло. Мартышка, чувствуя всеобщее напряжение, вела себя нехарактерно тихо, лишь изредка попискивая и теребя край одежды своей хозяйки.

– Что, опять никто? – Паоло поставил поднос со звоном. – Прекрасно. Значит, завтрак отменяется. Переходим сразу к этапу взаимных обвинений. Предлагаю начать с меня. Я подозреваю самого себя в том, что вчера съел последнюю булку. Признаюсь и раскаиваюсь.

Его шутка повисла в воздухе и разбилась о каменные лица окружающих. Бьорн, не отрываясь от экрана, бросил через плечо:

– Может, хватит уже этого балагана? Мы здесь не в цирке.

– О, простите, мистер Ученый! – Паоло развел руками. – Я и забыл, что после того, как к твоему борту прибивает покойников, полагается хранить молчание, как монах-траппист. Или читать вслух лекции о солености воды. Это, я понимаю, очень помогает установить, кто именно этот покойник и откуда он взялся.

– Паоло, – тихо, но твердо сказал Александр. – Хватит.

– Чего хватит? – Итальянец повернулся к нему. – Хватит притворяться, что все в порядке? Да посмотрите вы друг на друга! Мы похожи на стаю котов, которых посадили в один мешок! И этот мешок вот-вот разорвется!

Он был прав. Трещина, возникшая вчера, не просто оставалась – она расширялась с каждой минутой, угрожая расколоть их хрупкое братство навсегда. Обед, который Паоло все-таки уговорил всех принять, прошел в гнетущей атмосфере. Он приготовил простую, но вкусную пасту с морепродуктами, но даже его кулинарный талант не смог разрядить обстановку. Вилки звякали о тарелки, глотки воды и смущенные покашливания были единственными звуками, нарушавшими тишину.

Бьорн, отодвинув свою почти нетронутую тарелку, наконец поднял голову и уставился на Самиру.

– Я все думаю, – начал он медленно, отчеканивая каждое слово, – о том телефонном разговоре. И о том, что этот человек, Финехас, интересовался нашим катамараном. Слишком много совпадений для одной ночи, не находишь?

Самира вспыхнула. Её пальцы сжали салфетку так, что костяшки побелели.

– Я уже все объяснила! – выдохнула она. – Это был мой отец! А этот… тот тип просто смотрел на лодку! На неё все смотрят! Она же диковинная!

– Диковинная, – согласился Бьорн с ледяной учтивостью. – И, видимо, не только внешне. Достаточно диковинная, чтобы к ней прибивало мертвецов с дорогими часами. Ты уверена, что твой папа в курсе всех диковинок, которые творятся с его щедрым подарком?

– Бьорн! – резко сказал Александр. – Прекрати.

– Прекрати что? – норвежец перевел на него свой холодный взгляд. – Задавать вопросы? А кто-то же должен это делать, раз уж полиция оказалась не на высоте! Или ты, капитан, предлагаешь сделать вид, что ничего не произошло, и просто плыть дальше, как ни в чем не бывало?

– Я предлагаю не кидаться обвинениями налево и направо! Мы все на одной лодке, помните?

– И я бы очень хотел знать, кто за бортом проделал в ней дыру! Потому что иначе мы все рискуем отправиться на дно, как несчастные крысы! Или тебе, Кэп, это как раз и нужно?

Александр вскочил. Его лицо побелело от ярости.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А ты как думаешь? Может, у тебя там, в Петербурге, долги перед русской мафией? И они подбросили тебе какое-то «задание»? А этот бедолага просто попал под горячую руку?

В воздухе повисло тяжелое молчание. Даже Паоло потерял дар речи. Таня смотрела на Александра и видела, как по его лицу пробежала тень неподдельного изумления и боли. Она встала, желая вступиться, но слова застряли у неё в горле. Впервые за все время их путешествия кто-то так остро озвучил вслух свои страхи, которые таились в глубине души у каждого. Страх не просто перед посторонним, а перед кем-то из своих.

***

Слова Бьорна повисли в воздухе, словно ядовитый туман, отравляя все вокруг. Казалось, даже море затихло, прислушиваясь к этому абсурдному и страшному обвинению. Александр стоял, опершись руками о стол, и тяжело дышал, не в силах вымолвить ни слова. Упрекнуть Бьорна в горячности было бы глупо – он произнес свои подозрения с ледяной, убийственной рассудительностью.

– Ты… ты с ума сошел, – наконец выдавил Александр, и в его голосе слышалась не столько злость, сколько горькое разочарование.

– Сошел с ума? – Бьорн усмехнулся, но его глаза оставались холодными. – Или, может, я единственный, у кого хватило смелости озвучить то, о чем все думают? Ты всем рассказывал, как легко тебе удалось достать редкие приборы для этой экспедиции. Слишком легко для России, не находишь? А строительство на верфи в Каире… Ты там был своим парнем. Слишком своим.

– Я находил общий язык с людьми, потому что мне была интересна их работа! – взорвался Александр. – А основные расходы, финансирование… мы все знаем, чьими стараниями оно было получено! – Он бросил взгляд на Самиру, которая сидела, опустив голову, и её плечи заметно вздрагивали.

– Прекратите! – неожиданно вскрикнула Таня. Ей стало до тошноты противна эта сцена. – Вы слышите себя? Вы говорите, как герои дешевого боевика! Русская мафия… Да вы бы все навернулись с голодухи в первую же неделю, если бы не организаторские способности Саши!

– Организаторские способности – это да, – вставил свое слово Паоло, пытаясь вернуть хоть каплю здравого смысла. – Он организовал нам эту поездку, а не похороны в открытом море. Может, хватит нести чушь?

– Чушь? – Бьорн медленно обвел взглядом всех. – Хорошо. Тогда пусть каждый из нас честно ответит: а вы никого не подозреваете? Ни в ком нет ни капли сомнения? Ты, Паоло? А ты, Иштван, который все время шепчется по телефону с женой? Может, у тебя там свои проблемы, о которых мы не знаем? А ты, Самира? Твои случайные звонки и эти «бывшие управляющие»? А Анна Мари? Почему ты все время молчишь и прячешь глаза?

Анна Мари, застигнутая врасплох, вспыхнула и прижала к себе Лилу так сильно, что та жалобно пискнула.

– Я… я не прячусь… – прошептала она.

– Видишь? – Бьорн снова посмотрел на Александра. – Никто не может дать честный ответ. Потому что мы все друг друга подозреваем. И это нормально. Это инстинкт самосохранения. А притворяться, что мы по-прежнему одна большая счастливая семья – это самоубийство.

Он встал и, не глядя ни на кого, прошел в каюту, громко хлопнув дверью.

На палубе воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь плеском волн и тяжелым дыханием расстроенных людей. Обвинение было высказано. Отравленная стрела пущена и попала в цель. Теперь она медленно отравляла все вокруг.

Самира первая поднялась и, не говоря ни слова, скрылась в кают-компании. За ней, бормоча что-то невнятное о необходимости проверить крепления, удалился Иштван. Анна Мари, все еще держа в объятиях мартышку, поспешила к себе, на ходу вытирая слезы.

Остались только Александр, Таня и Паоло.

– Ну вот, – с горькой усмешкой произнес итальянец. – Поздравляю. Наш дружный экипаж только что официально распался. Теперь мы – группа подозреваемых, терпеливо ожидающих, пока сыщик-любитель Бьорн не выведет кого-нибудь из нас на чистую воду.

– Он не прав, – тихо сказала Таня, глядя на Александра. – Он не прав насчет тебя. Я это знаю.

Александр молча кивнул, но в его глазах читалась глубокая обида и усталость.

– А насчет других? – мрачно поинтересовался Паоло. – Он прав в главном – мы все друг друга в глубине души подозреваем. Я, например, заметил, что Иштван вчера весь вечер был сам не свой. И с женой он говорил как-то уж очень взволнованно. А Самира… Ну, с Самирой и так все ясно. Она что-то скрывает, это очевидно.

– Может, у неё есть на то причины, не связанные с убийством, – возразила Таня. – У всех нас есть свои тайны.

– Вот именно! – Паоло развел руками. – И в этом-то и проблема! Раньше наши тайны никому не мешали. А теперь каждая из них выглядит как улика.

Он вздохнул, собрал со стола грязные тарелки и унес их на камбуз.

Таня и Александр остались вдвоем на опустевшей палубе. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо и воду в нежные, меланхоличные тона – розовые, лиловые, золотые. Но красота заката не радовала, а лишь подчеркивала внутренний разлад.

– Прости, что втянул тебя во все это, – тихо сказал Александр, не глядя на неё.

– Я сама решила пойти. И как же вы без медика, – ответила Таня, в её голосе прозвучала неподдельная нежность. – И ни о чем не жалею.

Она немного кривила душой. Сейчас она жалела. Жалела, что их прекрасная мечта обернулась таким кошмаром. Но бросать его сейчас, в самый трудный момент, она не могла.

– Что будем делать? – спросила она.

– Плыть дальше, – ответил Александр, и в его голосе снова зазвучали знакомые твердые нотки. – У нас есть цель. Волна-убийца ждать не будет. А что до всего остального… – он тяжело вздохнул, – будем надеяться, что правда всплывет сама. Как тот несчастный.

Он посмотрел на горизонт, где небо уже сливалось с морем в единую багровую полосу. Таня последовала его взгляду. Они стояли плечом к плечу, двое против всех – против подозрений, против страха, против нарастающей волны недоверия, которая грозила захлестнуть их с головой. Трещина все шире расползалась по корпусу их дружбы. А впереди их ждал океан, полный тайн, куда более опасных и непредсказуемых.