Читать книгу Мои сказки - Группа авторов - Страница 17

Жил-был мальчик. Он любил маму, клоуна Олега Попова и чебуреки. По-крайней мере, он так говорил взрослым. Есть же такие взрослые, которых хлебом не корми, дай поспрашивать мальчиков: «А как тебя зовут? А сколько тебе лет? А кого ты больше любишь: папу или маму? А кем ты будешь, когда вырастешь?» – маньяки просто, а не взрослые. Они б ещё спросили: «А где штаб?» или: «А сколько в твоём полку штыков?» – и можно было бы им в гестаповцы записываться, потому что там таких ждут с распростёртыми объятиями, – это мальчику одна девочка говорила. А она знает, потому что фамилия у неё – Мюллер.

Вот мальчик и говорил, что любит маму, клоуна Олега Попова и чебуреки. А на самом деле, если разобраться, больше всего он любил себя. Даже больше чебуреков и клоуна Олега Попова. Мама… он любил маму. Она была рядом с мальчиком с момента его рождения. Мальчик привык, что она всегда рядом с ним, поэтому часто даже не замечал её. Вот так видят небо, но не ощущают воздух.

Мальчик был хороший. Казалось, его все любили. И он любил себя. Это так естественно для детства. Мальчик считал, что он самый-самый хороший и рождён только для того, чтобы дарить счастье другим. Как бы он удивился, если бы узнал, что вон та мордастая тётка с золотыми зубами, продающая из бочки квас, тоже так думала про себя в детстве. Так же думал и вечно пьяный грузчик дядя Серёжа, когда был маленьким, и продавец чебуреков Ашот, которого все за глаза называли чуркой. И клоун Олег Попов так думал.

Так в детстве думали все. Сколько бы счастья было на земле, если бы исполнилось то, для чего мы были рождены! Мы выросли и забыли, зачем нас показали свету. Мамы куда-то исчезли, и дышать стало труднее. Небо осталось, а мамы… а мамы – нет.

И сейчас продавщица кваса уже ни о чём не думала, отпускала квас, считала мокрую мелочь сдачи и широко улыбалась золотыми коронками. Дядя Серёжа всё время думал, как бы опохмелиться, а клоун Олег Попов состарился, стал беспомощным стариком, и то и дело вспоминал, как радовались ему дети.

Лишь продавца Ашота утешало то, что чебуреки всегда были рядом с ним на расстоянии вытянутой руки. И даже ближе.