Читать книгу Мои сказки - Группа авторов - Страница 21

Я вот тут по городу ходил. Было дело. Так-то я редко хожу, и вдруг сподобился. И показался мне город наш совершенно незнакомым. Вроде и люди кругом, а мне одиноко. Такое чувство, что потерялся я. Тут не отнять, не умножить. Только добавить: чужим стал город, безликим. Вот такой конфуз. Владик до остервенения грустный. Серый. Неприветливый, озлобленно-недоверчивый.

Вездесущие работяги из бывших «братских» республик непонятным, но громким инопланетным говором отчуждение к городу множат, китайцев в нём уже больше, чем военных в советское время, во всех подземных переходах нищие нахохлились… Наблюдая этот содомский вавилон, жалею, что когда-то власти страны открыли военную базу Владивосток для всего белого света.

Чебуреки и пян-се своё последнее тепло в уличный холод отдают. Те же, неизменные со времён «дорогого Леонида Ильича», но подзамёрзшие и цинично-уставшие уличные торговки собачатся с «понаехавшими» в плотном, нескончаемом потоке машин, металлической рекой разлившимся на всю ширину припортовых улиц… Так и хочется переиначить известное выражение, расставив в нём акценты по-своему: «Владивосток далеко, но: это город нашенский?»

Улицы сбегают с сопок, дотягиваются до моря и обрываются. Дальше – причалы и корабли. Над морем, у кромки воды, на площади – памятник: будённовец с дудкой. Красноармеец явно в недоумении. Выражение его лица красноречиво: «Опа! – это чо, Океан? Фига се!» Видно, что хлопец, как в той песне, «шёл на Одессу, а вышел к Херсону» и теперь не знает, что делать дальше и кто виноват. А ты сыграй на дудке, мальчик. Какое-никакое, а развлечение. А может, ты и не будённовец вовсе, а тот самый Крысолов из сказки? Знаешь, было бы кстати. Крыс в этом городе… и необязательно хвостатых. Играй же скорее, мальчик. Играй свою мелодию и шагай в море.