Читать книгу Теория Дарвина (Исторический детектив) - Группа авторов - Страница 3

Утренний Кембридж пребывал в полудреме, закутавшись в плотное одеяло февральского тумана. Колокола церкви Святой Марии недавно отзвонили четверть девятого. На углу Трампингтон-стрит газетчик выкрикивал заголовки утренних газет. На улицах появились студенты, булочники выкладывали свежую выпечку. Извозчики занимали свои места на стоянке, покрикивая на застоявшихся за ночь лошадей.

Первый в очереди возница дремал на козлах, накрывшись потрёпанным длинным шарфом, пока его лошадь, лениво переступая копытами, выдыхала облачка пара.

Фонари ещё горели. Их неровный свет подрагивал в высоких арочных окнах зданий, будто огни свечей в капелле Святого Георгия во время недавних похорон королевы.

Продрогший Лестрейд ускорил шаг. Он шёл по влажной мостовой, обходя редкие лужицы и голубей, не переживших столкновений с омнибусами – предвестниками технического прогресса.

Слева проступали башни Кингс-Колледжа, справа строгие готические арки библиотеки Тринити-Колледжа. Впереди из серой дымки медленно проявлялся силуэт университетской библиотеки, схожий со средневековым замком.

Инспектор невольно поёжился от пробравшей его промозглой сырости. Он уже давно заметил, что смерть приносила ощущение холода.

Лестрейд пересёк Кингс-Парейд и из тумана перед ним вырос массивный готический фасад библиотеки. Инспектор поднялся по истёртым каменным ступеням, предъявил сторожу полицейский жетон и был немедленно препровождён в крыло, где располагался архив.

Там Лестрейда поджидал молодой человек, чьё лицо было бледнее меловых скал Дувра. Это и был звонивший в гостиницу младший библиотекарь. Он нервно теребил правую манжету и заговорил сбивчивым шёпотом.

– Я ничего не трогал. Как только его увидел сразу же позвонил.

Помещение архива было небольшим, с высоким сводчатым потолком и узкими окнами, сквозь которые едва проходил утренний свет. Вдоль стен протянулись стеллажи, уставленные кожаными фолиантами и рядами запыленных картонных коробок. Воздух в помещении был тяжёлый, настоянный на вековой пыли, сыром известняке и горелом угле из нетопленного камина.

– Вы нашли труп? – спросил Лестрейд, следуя за Пенроузом по узкому проходу между стеллажами.

– Нет, сэр… тело нашёл сторож. Сразу как открыл читальный зал.

– Когда это произошло?

– Часов у сторожа нет, но ко мне он пришёл около семи тридцати. От библиотеки до моей квартиры минут десять хода.

– Значит около семи пятнадцати… Расскажите о покойном и напомните его имя.

– Профессор Эдмунд Вэнбрук, выдающийся палеонтолог, археолог и антрополог. Один из учеников Чарльза Дарвина, работал с ним в Даун-хаусе в семидесятых.

– Что ещё? – поощрил Лестрейд словоохотливого клерка.

– Мистер Вэнбрук вернулся в Кембридж около года назад и по специальному разрешению Совета попечителей получил доступ к архивам Чарльза Дарвина. Профессор предпочитал работать в одиночестве: нередко оставался один после закрытия библиотеки. Так было и в этот раз. В субботу после восьми вечера сторож запер его снаружи и ушёл.

–У Вэнбрука были свои ключи?

– Да, сэр. Председатель Совета попечителей, сэр Эдмунд Фэрчайлд, доверял профеммору безоговорочно.

За массивным дубовым столом, возле потухшей керосиновой лампы, сидел мёртвый человек. Его поза была обманчиво безмятежной: левая рука висела вдоль тела, голова покоилась на правой руке, лежащей на столе. Издали казалось, что учёный задремал.

Инспектор медленно вытащил из-под согнутой руки покойника верхний лист. Буквы соседних слов цеплялись друг за друга. Внизу, под написанным, стояла чёткая и на удивление разборчивая подпись: Charles Darwin.

Инспектор прошёл к ближайшему стрельчатому окну и с трудом, разбирая слова, медленно прочитал вслух:

«Противоречия множатся. Ископаемые, найденные в Шропшире, Ликии и Бени-Суэйфе не соответствуют последовательности видов… Некоторые формы появляются внезапно, полностью сформированные… В свете этих новых находок, мне крайне затруднительно утверждать совершенно однозначно, что происхождение человека – это естественная и постепенная эволюция».

– А скажите, мистер… – произнёс Лестрейд, поднимая глаза на библиотекаря. – Кто ещё, кроме профессора, имел доступ к личным записям мистера Дарвина?

Младший библиотекарь энергично замотал головой:

– Здесь никто, сэр. Абсолютно никто. Ни я, ни кто другой. Документы мог брать только профессор. А вообще, кроме Вэнбрука, доступ к архиву Дарвина имеют ещё и утверждённые хранители наследия.

– И сколько их таких хранителей?

– Четверо, сэр. Из Оксфорда, Сорбонны, Вены и один – из Ватикана.

– Из Ватикана? – удивился Лестрейд.

– Да, сэр. Монсеньор кардинал Грисальди. Один из хранителей «Index Librorum Prohibitorum».

– А что это значит на нормальном языке?

– «Список запрещённых книг», сэр. Туда вносятся труды вредные для веры и морали. Они никогда не будут опубликованы. Список переплетён в чёрную кожу и надёжно укрыт от чужих глаз.

– Вам известен даже цвет кожи? – удивился Лестрейд.

Молодой человек потерянно замолчал.

– Кстати, о секретах! – сменил тему инспектор. – Вы позаботились вызвать коронера или врача?

– Сэр Эдмунд… то есть Председатель совета… Он дал прямое указание телефонировать вам, мистер Лестрейд.

– Да уж… – вздохнул инспектор. – Простите, я не расслышал ваше имя.

– Младший библиотекарь Артур Пенроуз, сэр.

– Так вот, мистер Пенроуз, – тон Лестрейда стал жёстче, – если вы и дальше по каждому пустяку будете ждать указаний от милордов, то никогда не станете ни старшим, ни даже просто библиотекарем.

– У кого ещё есть ключи от читального зала?

– У сторожа.

– Ещё вопрос, мистер Пенроуз, у профессора Вэнбрука были враги?

– Что вы, сэр, нет! Он был, безусловно, фанатиком, но исключительно для пользы науки. Всегда что-то искал.

– И нашёл свою смерть, – мрачно заключил Лестрейд. – А теперь идите, вызывайте доктора и коронера, мой исполнительный Пенроуз. И никого сюда не впускайте.

Когда библиотекарь уже подходил к выходу, инспектор снова остановил его:

– Постойте.

Пенроуз обернулся. Лестрейд указал на выдвинутый ящик архивного шкафа. В правом верхнем углу масляной краской был нанесён трафарет «16В». Над металлической ручкой в ячейку была вставлена картонная карточка с надписью на двух языках: «Non divulgandum – Не разглашать». Ящик был пуст. В нём не было ничего кроме бумажной пыли.

– В нашей библиотеке хранится почти все документы, так или иначе связанные с Чарльзом Дарвином, а это около девяноста тысяч страниц. Рукописи, заметки, личные письма…

– Пенроуз! – прервал его инспектор, теряя терпение. – Я хотел бы знать, что лежало именно здесь, в этом конкретном ящике.

Библиотекарь несмело кашлянул.

– Исключительно бумаги профессора Вэнбрука: вырезки из газет, письма, фотографические карточки, эскизы, зарисовки. Профессор утверждал, что они кардинально изменят представления о древней истории и не только о ней.