Читать книгу Под фильтрами - Группа авторов - Страница 2

Мне семь лет, и я понимаю, что мама меня ненавидит.

Не в смысле "не любит" или "устала". Именно ненавидит. Я вижу это в том, как она смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Как будто я – пятно на её жизни, которое невозможно отстирать.

Сегодня она пьяная. Опять. Бутылка дешевого вина стоит на столе, и губы у неё фиолетовые. Мия плачет в углу – ей четыре, она ещё не научилась молчать. Я уже научилась.

– Заткни её, – говорит мама, не поднимая головы. Голос плоский, как у робота.

Я подхожу к Мие, беру за руку. Шепчу:

– Тише. Она услышит.

Но Мия не может остановиться. Она голодная. Я тоже. Последний раз мы ели вчера утром – хлопья, которые я нашла в шкафу. Без молока.

Мама встает. Шатается. Идет к нам.

Я знаю, что будет дальше. Всегда одно и то же. Сначала крик, потом удар. Но сегодня она не кричит. Просто хватает Мию за волосы и тащит через комнату. Мия визжит. Мама швыряет её на диван, и Мия ударяется головой о подлокотник.

Тишина.

Потом – снова плач, но тише. Мия боится. Я тоже, но я не плачу. Я смотрю на маму и думаю: "Когда-нибудь ты умрешь, и мне будет всё равно".

– Ты чё таращишься? – Мама поворачивается ко мне. Глаза красные, лицо опухшее. – Думаешь, ты лучше? Думаешь, я тебя не вижу?

Она шагает ближе. Я не двигаюсь.

– Ты – копия своего ублюдка папаши. Те же глаза. Так же смотришь на всех, как будто мы говно.

Удар по лицу. Я падаю. Щека горит, в ушах звенит. Но я не плачу. Никогда не плачу. Это только злит её сильнее.

– Плачь, сука! – Она бьёт снова. Ногой, в живот. Воздух выходит из лёгких, и я сворачиваюсь калачиком. – Плачь, как нормальный ребёнок!

Но я не плачу. Я лежу на полу, смотрю на потолок и считаю трещины. Их тринадцать. Я считала их вчера, позавчера, неделю назад. Всегда тринадцать.

Мама плюет на меня и уходит в спальню. Дверь хлопает.

Я лежу ещё минуту, потом встаю. Мия хнычет на диване, но уже тише. Я подхожу к ней, проверяю голову – шишка, но крови нет. Хорошо. Кровь – это проблемы. Вопросы в школе, звонки из опеки. Мама не любит вопросы.

– Всё нормально, – говорю я Мие. Голос ровный, спокойный. – Спи.

Она сворачивается, прижимая к себе грязного медведя. Засыпает.

Я иду в ванную, смотрю в зеркало. Щека красная, завтра будет синяк. Ничего страшного. Скажу, что упала на площадке. Никто не спросит. Никому не интересно.

Я смотрю себе в глаза и думаю: "Когда-нибудь я отсюда уйду. И никто никогда больше не поднимет на меня руку. Никто".

Это не обещание. Это факт.

Мне семь лет, и я уже знаю главное: мир делится на тех, кто бьёт, и тех, кого бьют. Я больше не буду из вторых.

Никогда.