Читать книгу Месть сама тебя найдёт, предатель - Группа авторов - Страница 8

Потапов смотрит на часы.

– Могу я пригласить вас на ужин? Прямо здесь в отеле, здесь очень неплохой ресторан. Не знаю, какую кухню вы предпочитаете.

– Приглашайте, я не ела с утра. Думаю, что в любом нормальном ресторане найдётся зелёный салат и кусочек рыбы.

Я рада его приглашению. Мне не хочется от него уходить, да и не всё ещё ясно. Когда я вот так увижу его вживую в следующий раз?

– Что нам делать? – спрашиваю я, когда мы уже сделали заказ и сидим за столиком. Мой голос звучит тише, чем хотелось бы, я невероятно устала.

– Сначала – выкупить «Свит Догги» у Прянникова. Я дам вам денег. Не как долг. Как аванс за ваш архив. Потом… – его глаза становятся холодными, как сталь, – потом мы с вами составим план. Я знаю людей, которые найдут всё: и про его схемы с наличными, и про его новую пассию. Мы ударим по всему: по репутации, по бизнесу, по его самолюбию. Мы сделаем так, что он сам предложит вам развод на ваших условиях, лишь бы отстали. А если не предложит… – он усмехается, и в этой усмешке нет ничего доброго, – мы разорим его. До нитки. И передадим его новым «друзьям» из прокуратуры на съедение. У меня нет сомнений в результате. Есть только один вопрос.

– Какой? – шепчу я, не веря своим ушам.

– Доверитесь ли вы мне до конца? Без оглядки. Без тайных мыслей. Это будет дорого стоить. Мне – нервов. Вам… возможно, остатков иллюзий.

– У меня не осталось иллюзий, Тимофей Николаевич. Только пустота, которую нужно заполнить. Действием.

– Отлично, – его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на глазах. – Тогда начинаем. А сейчас… у нас есть возможность узнать друг друга получше. Почти всё начинается с разговора.

У меня достаточно жизненного опыта, чтобы понять, что всё может рассыпаться, как карточный домик. Намерения – это ещё не всё. Их надо закрепить. А такие люди, как Потапов, очень непросты и подозрительны. То, что он так многого мне наобещал, может не осуществиться, потому что бывают непредвиденные обстоятельства, новые бизнес-интересы, многое может случиться. Я же его совсем не знаю, я отдаюсь интуиции, что немало в моём случае, но человеческий фактор – вещь не поддающаяся ничему.

Я видела на своём веку достаточно сильных и властных мужчин, которые могли изменить многое в последний момент, и я не наивная девочка. Но как хочется верить!

– Вы сказали, что ненавидите таких, как он. Это… из-за того, что он сделал со мной и с коллекцией? Или есть что-то ещё? Что-то, что касается лично вас? – пытаюсь я немного расширить информацию о своём непростом собеседнике.

– Дубровин не просто подлец в быту. Он – вор и шакал в бизнесе. И мой личный кредитор, хотя он об этом и не подозревает.

Когда он это произносит, мне кажется, что передо мной не холёный коллекционер-миллиардер, а человек, выросший в жестоких девяностых и помнящий каждый счёт. Откуда такое прилетает в голову?

– В 2008 году мой отец Николай Потапов из-за очень сложной экономической ситуации в стране оказался на грани. Он был сталепрокатчиком старой закалки, строил заводы, а не финансовые пирамиды. Ему был нужен краткосрочный заём, чтобы удержать предприятие и не выкинуть людей на улицу. Он обратился к тогда ещё очень молодому, но уже наглому финансисту Дубровину. Тот дал деньги. А через три месяца, пользуясь паникой и без того катастрофической ситуацией, нагнал такие проценты и пени, что вынудил отца подписать допсоглашение о залоге контрольного пакета «Транс-Стали». Отец верил в честное слово, в рукопожатие. А Дубровин верил только в цифры на бумаге. Он вышибал долг с таким цинизмом, что мой отец, не выдержав унижений и давления, слёг с инфарктом.

В больнице, уже после первого приступа, к нему приехал Прохор Васильевич. Привёз бумаги на отступное – смехотворные деньги за долю. Отец подписал, чтобы просто отвязались. Через месяц его не стало.

Тимофей говорит ровно, без дрожи в голосе, но каждый звук отточен, как лезвие.

– Я собрал то, что осталось, с нуля. Потратил двадцать лет, чтобы не просто вернуть, а превзойти масштаб отцовского дела. Я выкупил обратно те акции, но через подставных лиц, с огромной переплатой. Дубровин так и не узнал, кто стоял за сделкой. Он давно забыл тот эпизод – для него это была одна из десятков успешных операций по «сбору активов». Для меня – убийство. Не физическое. Хуже.

Он делает глоток воды, словно смывая тяжёлые воспоминания.

– Я наблюдал за ним все эти годы. Знал про его привычку скупать чужие мечты и продавать их, как мусор. Знал про его пошлый гламур, про золотую ложку для икры.

– Откуда? – вырывается у меня. – Это я её купила – каюсь. Никто не застрахован от ошибок.

Тимофей ухмыляется.

– И когда Мухин намекнул, что коллекцию продаёт Дубровин, я купил её не только потому, что она меня заинтересовала объективно, как коллекционера. Я купил её, чтобы забрать у него то, что он, как я был уверен, считал своей несметной добычей. Чтобы держать в своих руках то, что он отнял у другого. У вас. Это была моя маленькая личная месть.

– Вам Виктор Мухин предложил коллекцию? – начинаю я закипать.

– Да. Он мне сказал, что это коллекция его жены. Точнее, что его жена, то есть вы, собирали её скрупулёзно почти десять лет по разным аукционам и частным коллекциям за границей. Я давно знаком с Мухиным.

Какой же враль! И я ему ещё помогала тогда с деньгами, без которых бы он продал по дешёвке половину своего подвала.

– Это Мухин мне позвонил сейчас, попросив о нашей встрече.

Посыпалось. Шелуха начинает облетать.

– Тимофей, если коллекцию вам предложил Мухин, то значит, он на связи с Прохором, и тот в курсе, что мы с вами встречаемся. Мухин – предатель. Даю один процент, что он не сообщил о нашей встрече Прохору, но я почти в это не верю. Вы понимаете, о чём я? У меня начнутся сложности, как только я вернусь домой.

– Какого плана?

– Прохор может на всё пойти. Обвинит меня в невменяемости и упечёт в психушку. Я этого боюсь больше всего. Мне оттуда не выбраться. Если мне начнут что-нибудь колоть, то я не буду сама себе принадлежать. Мне нельзя домой.

Тимофей поглаживает в задумчивости подбородок.

– Он сейчас в Крыму на юбилее одной компании, где наверняка одна из гостей Зимина. Многие уже знают об их связи, – продолжаю нервно я. – Сейчас ему надо эту связь оправдать. Как? Моей невменяемостью. В субботу он прилетит обратно, – то ли рассуждаю вслух, то ли говорю это зачем-то Тимофею. – Самое смешное, что я дала свой новый тайный телефон Мухину. Сейчас Прохор полностью меня контролирует, где я и что делаю. Имейте это в виду.

– Кто сказал, что нам будет просто с этой горой? Я сделаю пару звонков, пожалуй.

Он встаёт и отходит на приличное расстояние от нашего столика. Через несколько минут возвращается.

– Могу поселить вас в центре. У одного моего приятеля есть квартира, которая пустует. Он её купил, чтобы по музеям ходить с детьми, и было где остановиться. Как вам такой вариант? Ваш муж поймёт, что вы остались в Питере, раз не прилетели, но мало ли, что он там поймёт. Телефон новый я вам сделаю, это самая маленькая проблема. До меня он не доберётся, я этого не боюсь. А вот с Мухиным надо повременить и проверить, как всё обстоит на самом деле. Мне кажется, что он вряд ли сказал ему о нашей встрече.

– Да, возможно, я погорячилась. Я бы не хотела опять разочаровываться в людях.

Официант приносит закуски.

Я наконец кладу в рот еду и на минуту забываю обо всём. Очень хочется есть.

– В нашем распоряжении уникальный шанс, Берта. У меня – информация о его тёмных схемах за последние двадцать лет. Я копил её, как драгоценности, ждал момента, когда удар будет не просто точен, но и красив. Справедлив. Ваша история… она даёт мне то, чего не хватало. Моральное право и идеального союзника внутри его же крепости. Вы знаете все его слабости, о которых не догадываются бухгалтера. Вы знаете, как он мыслит. Вы – та самая трещина в его горе, в которую можно заложить заряд, – говорит Тимофей.

Постепенно до меня доходит.