Читать книгу Месть сама тебя найдёт, предатель - Группа авторов - Страница 9

Тимофей привозит меня в квартиру друга.

Она находится на Каменноостровском проспекте, в одном из тех респектабельных, но не кричащих домов, чьи фасады помнят ещё перезвон трамваев начала века. Верхний этаж. Тимофей проводит меня внутрь без лишних слов, вручив ключ-карту.

Пространство поражает не роскошью, а тишиной и воздухом. Весь Петербург за окном кажется чёрно-белой гравюрой: тёмные крыши, серая лента Невы вдалеке, серебряные купола. Внутри же царит строгий, почти монашеский минимализм. Светлый дубовый паркет, стены цвета сгущённого молока, никаких картин – только огромное, во всю стену окно, обрамляющее город, как драгоценный камень в оправе.

Мебель дизайнерская, дорогая, но только самое необходимое: низкий диван, обтянутый тканью цвета хаки, пара кресел, длинный стол из цельного ясеня. Всё дышит временным, но безупречным пристанищем человека, который ценит не вещи, а виды и покой. Маленькая, но полностью укомплектованная кухня, и спальня с огромной кроватью, застеленной белым бельём.

– Здесь есть всё необходимое, кроме еды. Магазины внизу, если не хотите доставку. Wi-Fi пароль на роутере, – Тимофей говорит деловито, но не холодно. – Я должен уехать. Неотложные дела в Москве. Вернусь через три дня. Завтра после двух зайдите в отель, к портье. Спросите конверт на ваше имя. Там будет телефон и новая сим-карта. Мой номер будет единственным в памяти.

Он стоит в дверях, его фигура кажется чужеродным, но твёрдым элементом в этой стерильной гармонии.

– Вы будете здесь в безопасности, – в его голосе впервые звучит что-то отдалённо напоминающее заботу.

– Я буду в безопасности от него. А от себя… постараюсь, – отвечаю я честно.

Он кивает, и его взгляд на секунду задерживается на моём лице, будто запоминая его в этом новом уязвимом состоянии.

– Три дня. Держитесь, Берта. Мы начинаем.

Уходит.

Тишина, внезапно ставшая абсолютной, обрушивается на меня. Я одна. В чужом городе. В чужой квартире. С чужим человеком, пусть и обнадёживающим обещанием помощи. Страх, которого я не позволяла себе чувствовать при Тимофее, поднимается комом в горле. Страх не столько физический, сколько тот самый, древний – страх снова оказаться в ловушке, в параличе, в полной зависимости от чужой воли.

Всю ночь я сплю урывками. Мне снятся кошмары – как будто меня забинтовывают, привязывают к кровати, поливают холодной водой, смеются надо мной.

Утром я принимаю душ и пулей выскакиваю из квартиры. Бегу, куда глаза глядят. Решаю пойти в музей Фаберже и провести там время до двух часов, после чего пойду за новым телефоном в отель.

Блуждаю по залам, рассматриваю экспонаты, ничего не соображаю. Я много раз здесь была, мне здесь спокойнее, чем где бы то ни было. Время приближается к двум, иду в отель. Но всё проходит, как по маслу. Портье отдаёт мне конверт и тут же обо мне забывает.

Я брожу по городу, захожу в кафе и посылаю Тимофею сообщение, что телефон у меня, и что я его жду. А чего я жду, не знаю. Чтобы он меня успокоил. Я физически боюсь Прохора, потому что я ему мешаю, он хочет от меня избавиться и уж, конечно, ему не нужен развод. Ему, наверное, даже в голову такое не приходит, что я отважусь на развод с самим Дубровиным. Мне самой было бы смешно такое представить даже месяц назад.

«Отлично, Берта. Думаю о вас. Какая вы смелая. У меня всё хорошо», – отвечает мне Тимофей.

Становится немного легче. Ну, вот же, я не одна. Ещё два дня, и он приедет.

Наступает второй день. Я чувствую себя спокойнее. Почему бы не заняться телефонами.

Беру оба телефона. Старый, с его слепяще-яркой меткой-маяком, и новый, холодный и безликий. Пальцы помнят движения, я же в стрессе: «Настройки» ->«Аккаунт» ->«iCloud». Галочки напротив «Контакты», «Фото», «Заметки». Всё, что было моим. Потом на новом – та же учётная запись, тот же пароль, который Прохор никогда не утруждал себя запоминать, да даже и не знал, потому что я всё-таки его периодически меняла.

На экране идёт полоска загрузки: «Восстановление из резервной копии». Я наблюдаю, как на новое устройство, словно призраки, одна за другой материализуются части моей прежней жизни: лица дочерей, визитки антикваров, снимки камей. Какой-то странный, почти мистический ритуал переселения души из одного пластикового саркофага в другой. Когда процесс завершается, я вынимаю SIM-карту из старого телефона, ломаю её и спускаю в унитаз. Моя суть, моя память и моё оружие остаются со мной в новом, тихом устройстве, которое знает только один человек.

К полудню голод и здравый смысл берут верх. Нужно спуститься за едой, двигаться, думать. Я собираюсь с духом, надеваю тёмные очки и шапку, беру ключ и выхожу, решив дойти до ближайшего магазина. Воздух свеж и колок, люди спешат по своим делам. На какое-то время я ощущаю себя невидимкой, просто женщиной в чужом городе.

Вернувшись с пакетом продуктов, я уже у порога чувствую неладное. Дверь, которую я чётко помнила, что закрыла на все замки, была закрыта всего на один замок. Ледяная игла проходит по спине.

Не паникуй. Берта! Ты просто забыла, как ты закрыла дверь. Ты хотела закрыть на все замки, но ты же собиралась просто спуститься вниз и сразу подняться. Ты закрыла на один замок.

Сердце колотится. Я медленно, бесшумно надавливаю на ручку. Дверь беззвучно подаётся внутрь.

В квартире порядок. Всё на своих местах. Но воздух другой. Слышу едва уловимый, чужой шлейф – не парфюма, а просто запах другого человека, холодной уличной одежды. И стоит та особая, гулкая тишина, которая бывает после того, как кто-то только что ушёл.

Я замираю на пороге, вслушиваясь в пустоту. Потом, двигаясь как во сне, иду проверять комнаты. Всё нетронуто. Ничего не пропало. И от этого ещё страшнее.

И только подойдя к огромному окну в гостиной, я понимаю, в чём дело.

На идеально чистом стекле, на уровне глаз, кто-то провёл тёмной помадой, оставив две короткие, чёткие черты.

Это галочка.

Простой, быстрый, безмолвный знак. Не угроза. Подтверждение.

Мы были здесь. Мы знаем, где ты. Мы можем войти в любое время. Мы тебя видим.

Это почерк Прохора. Не грубый взлом, а элегантное, унизительное напоминание о его всевидящей власти. Он не стал забирать меня силой. Он прислал своих людей, чтобы они отметили моё убежище. Как тавро. Чтобы я знала: никакие стены, никакие новые союзники не скроют меня. Эта галочка страшнее любой расправы. Она означает: игра продолжается, но все ходы известны только ему.

Это моя помада.

Я медленно сползаю на пол, прислонившись спиной к холодному стеклу прямо под этой галочкой. Дрожь, противная, мелкая, бьёт меня изнутри. Тимофей далеко. Мухин, возможно, предатель. Я одна в этой красивой, холодной клетке с видом на весь город.

И самое ужасное даже не это. Самое ужасное это то, что, глядя на эту галочку, я чувствую знакомое, давно забытое онемение, начинающее ползти от кончиков пальцев вверх. То самое, что предвещает долгие годы неподвижности.

Нет. Только не это. Не сейчас. Дыши, Берта! Дыши! Это просто страх. Это не та тьма. Ты не вернёшься туда.

Но галочка на стекле смотрит на меня, как зрачок чудовищного, всезнающего глаза. И тишина в квартире гудит в ушах набатом старой, не до конца побеждённой катастрофы. Два оставшихся дня внезапно кажутся вечностью. До возвращения Тимофея световой год.