Читать книгу Свет, который не угаснет. История девочки, найденной любовью среди холода вокзала - Группа авторов - Страница 11

Шли месяцы – ноябрь с его промозглым ветром, декабрь с робкими снежинками, январь с трескучими морозами. Время текло, оставляя следы в сердцах и в повседневной жизни.

Аня подросла – из робкой, запуганной девочки она превращалась в живого, любознательного ребёнка с жадным интересом к миру. Вера Ивановна всё острее ощущала: дальше прятать её нельзя.

«Ей нужны друзья, уроки, расписание… нормальная жизнь», – думала она по ночам, глядя, как Аня засыпает с книжкой, которую сама же и прочитала по слогам.

Но документов не было. Ни свидетельства о рождении, ни справок, ни даже временной регистрации. Только потрёпанный плюшевый мишка, с которым девочка не расставалась, и воспоминания о холодном вокзале.

Решение

Однажды утром Вера Ивановна надела своё самое строгое пальто, собрала в сумку несколько тетрадей Ани (аккуратно исписанных, с яркими рисунками на полях) и отправилась в ближайшую школу.

Директор, Маргарита Семёновна, женщина с пронзительным взглядом и железной репутацией, приняла её в кабинете, где пахло старыми книгами и крепким чаем.

– Я понимаю, что это незаконно, – сразу начала Вера Ивановна, сжимая в руках край сумки. – Но я не могу больше прятать её. Она умная, способная, ей нужно учиться…

Маргарита Семёновна молча листала тетради, рассматривала аккуратные буквы, схемы, которые Аня рисовала, изучая вместе с Верой Ивановной.

– Вы её опекун? – спросила директриса, наконец-то.

– Нет. Но я отвечаю за неё.

– У вас есть хоть какие-то документы?

Вера Ивановна опустила глаза:

– Абсолютно ничего…

Переломный момент

Маргарита Семёновна долго молчала. Потом встала, подошла к окну, за которым шумела школьная жизнь – крики детей на перемене, смех, звонкие голоса.

– Знаете, я тридцать лет здесь работаю, – тихо сказала она. – И видела всякое. Но никогда не могла понять: как можно оставить ребёнка? Как можно не хотеть, чтобы он учился, рос, мечтал…

Она повернулась к Вере Ивановне:

– Я не могу официально зачислить её без документов. Но… есть вариант.

Незаконный, но человеческий компромисс

На следующий день Аня вошла в школу не как ученица первого класса, а как «помощница библиотекаря». Ей выдали халат, разрешили сидеть в уголке, слушать уроки, помогать разбирать книги.

– Ты будешь нашей тайной помощницей, – шепнула ей Маргарита Семёновна. – Но если хочешь остаться – учись хорошо. И никому ни слова.

Вера Ивановна приходила каждый день: сидела в коридоре, ждала конца занятий, следила, чтобы Аня не привлекала лишнего внимания. А вечером они вместе разбирали задания, которые учительница тайком давала девочке.

Риски и страхи

Каждый стук в дверь, каждый неожиданный визит проверяющих заставлял Веру Ивановну замирать от страха. Она знала: если правда вскроется, её могут обвинить в похищении, а Аню отправят в интернат.

Но однажды, увидев, как Аня с горящими глазами объясняет однокласснице задачу (тихо, шёпотом, у книжных полок), Вера Ивановна поняла: это того стоит.

– Она счастлива, – сказала она Маргарите Семёновне.

– И это главное, – кивнула директор. – А документы… будем решать по мере сил.

Прошел еще один год…

Ане исполнилось 11 лет. Она продолжала учиться с жаром, будто пыталась наверстать всё, чего была лишена раньше. На переменах она рассказывала одноклассникам о Вере Ивановне – «самой доброй бабушке на свете», а по вечерам шептала ей:

– Когда закончу школу, пойду учиться на врача. Хочу лечить и взрослых, и детей. Как ты меня лечила, мамочка Вера.

Вера Ивановна слушала, и сердце её наполнялось такой гордостью, такой нежностью, что порой она просто обнимала Аню и долго не отпускала.

Их маленький мир

Аня во всём помогала Вере Ивановне. Если что-то не получалось – Вера Ивановна подбадривала:

– Ничего, родная, попробуем ещё раз. У тебя всё получится.

Если Аня переживала – Вера Ивановна обнимала ее, и шептала:

– Я здесь. Всё будет хорошо.

А когда Вера Ивановна чувствовала себя плохо, Аня превращалась в маленького ангела-хранителя: мчалась за лекарствами, измеряла температуру, поила чаем, сидела у кровати, держа её за руку. Рядом всегда был Лучик – тихо лежал у ног, будто понимал: нужно охранять.

Они жили в своём мире – тёплом, уютном, наполненном смехом, разговорами, мечтами. И казалось, что так будет всегда.

Звонок в полицию.

Ольга выскочила из квартиры матери, с силой хлопнув дверью. Холодный ветер рванул ей навстречу, но она даже не почувствовала – внутри всё пылало.

«Выжила из ума! Совсем голову потеряла!» – пульсировало в висках.

Каждый шаг по обледенелому тротуару отдавался глухим стуком в груди. В голове крутились одни и те же кадры: мать, дрожащими руками гладящая по голове чужую девочку; фразы: «Она же ребёнок, Оля…»

«Ребёнок?! А моя жизнь тебе не дорога?!»

Мысли метались, как загнанные звери. Она представляла, как эта маленькая бродяжка перевернёт всё вверх дном – и её квартиру, и её планы, и её будущее. «А если она больна? Если воровка? Если…»

Перед глазами всплыло лицо девочки – бледное, с огромными испуганными глазами. Но Ольга тут же стряхнула наваждение. «Это не моя проблема. И не моя ответственность».

Отделение полиции находилось в двух кварталах. Яркие лампы над входом резали темноту, как прожекторы. Ольга толкнула тяжёлую дверь и шагнула внутрь.

– Мне нужно заявить о преступлении, – выпалила она, едва не сбив с ног дежурного.

Тот медленно поднял глаза от журнала:

– Успокойтесь. Что случилось?

– Моя мать… Она укрывает ребёнка. Пропавшую девочку!

Дежурный выпрямился, взгляд стал цепким:

– Поподробнее, пожалуйста.

И Ольга заговорила – быстро, сбивчиво, но чётко. О том, как мать приютила девочку с вокзала. Как прячет её уже несколько месяцев. Как выдаёт за свою внучку. Как отказывается идти в полицию.

– Это незаконно! – её голос дрожал от ярости. – Она подвергает опасности всех нас! А вдруг девочка больна? Или её родители – преступники? Вы должны забрать её. Сейчас же!

Дежурный слушал, не перебивая, лишь время от времени делал пометки в блокноте. Когда Ольга выдохлась, он поднял на неё спокойный, почти равнодушный взгляд:

– Вы уверены в своих словах? Это серьёзное обвинение.

– Уверена! – она хлопнула ладонью по стойке. – Я сама видела её. В нашей квартире. Мать даже не скрывает – говорит, что «не может иначе». Но это безумие!

Он кивнул, перелистывая страницы:

– Хорошо. Мы проверим информацию. Назовите адрес, ФИО матери, приметы девочки.

Ольга диктовала, чувствуя, как внутри разгорается странное, горькое торжество. «Так будет правильно. Так должно быть».

Когда она вышла из отделения, ветер ударил в лицо, словно пытаясь остудить.

«Я сделала то, что должна была».

Но в глубине души, за железной решимостью, шевельнулось что-то неуловимое – то ли страх, то ли сомнение. Она поспешила заглушить его, ускоряя шаг.

Чёрная весть

Однажды поздним вечером Вера Ивановна возвращалась домой. Ветер рвал пальто, дождь стучал по зонту, но она улыбалась, думая о том, как Аня сегодня получила пятёрку по математике.

И вдруг – будто удар в грудь.

На столбе, размытом дождём, висело объявление:

Розыск

Разыскивается девочка, 11 лет.

Рост невысокий, глаза карие, имеются веснушки на лице, также родинка-на левой щеке, длинные вьющиеся волосы. Особая просьба, если кто увидит, сообщите, пожалуйста, по телефону…

Вера Ивановна замерла. В глазах потемнело. Руки задрожали так, что зонт упал в лужу.

Она побежала домой.

В квартире было тихо. Аня раскладывала тетради, что-то напевала. Увидев лицо Веры Ивановны, она замерла:

– Что такое, мама? Что случилось?

Вера Ивановна, задыхаясь, схватила стакан воды. Выпила, но голос всё равно звучал хрипло:

– Там… объявление. О пропаже. Тебя ищут, Анечка, деточка моя… Тебя скоро заберут…

Аня побледнела. Глаза наполнились ужасом.

– Мамочка… – прошептала она. – Ты же не отдашь меня?

Вера Ивановна бросилась к ней, обняла так крепко, как только могла:

– Нет, конечно, не отдам. Никогда. Я люблю тебя.

Но время уже отсчитывало последние мгновения их спокойствия.

Стук в дверь

На следующий день раздался звонок. Резкий, безжалостный.

– Вот и всё, – прошептала Вера Ивановна, крестясь. – Господи… Неужели в приют? Разве она достойна такой жизни?

Стук повторился – громче, настойчивее.

Она открыла дверь.

На пороге стояли двое: женщина с папкой в руках и мужчина в форме полицейского.

– Где девочка? Мы знаем, она живёт у вас. Где она?

Не дожидаясь ответа, они оттолкнули Веру Ивановну и начали осматривать квартиру.

– Её нигде нет, – сказал полицейский.

Тогда они зашли в комнату, открыли шкаф…

Там, прижавшись к стенке, сидела Аня. Глаза – широко раскрыты, губы шепчут: «Только бы не нашли…»

– Вы скрываете ребёнка?! – закричал полицейский. – У вас нет прав на неё! Это статья, вы понимаете?!

Последний бой

Вера Ивановна стояла, будто пригвождённая к полу. Голос дрожал, но она начала рассказывать – как нашла Аню на вокзале, как не смогла оставить, как полюбила всем сердцем.

– Это не меняет ничего, – холодно сказала женщина из опеки. – По закону она вам не принадлежит.

Аня резко вцепилась в руку Веры Ивановны:

– Не отдавай меня, мама! Не отдавай! Я не хочу! Я боюсь! Мама!

Вера Ивановна держала её изо всех сил, но полицейские и сотрудница опеки разнимали их. Мужчина взял сумку с вещами девочки и шагнул к двери.