Читать книгу Свет, который не угаснет. История девочки, найденной любовью среди холода вокзала - Группа авторов - Страница 8

Лето вступило в свои права – яркое, звонкое, наполненное ароматом цветущих лип и горячим асфальтом. Дни тянулись медленно, и Вера Ивановна, взяв отпуск, наслаждалась каждым мгновением, проведённым вместе с Аней.

Беззаботные дни

По утрам они завтракали на балконе – чай с малиновым вареньем, свежий хлеб, который Вера Ивановна покупала у булочника за углом. Потом – долгие прогулки. Аня с Лучиком носились по двору, играли в мяч, строили шалаши из веток, а Вера Ивановна наблюдала за ними с тёплой улыбкой, время от времени окликая:

– Анечка, не убегай далеко!

– Хорошо, бабушка! – доносилось в ответ, но через минуту девочка уже снова исчезала за кустами.

В эти дни Вера Ивановна чувствовала, как в душе расцветает что-то новое – тихое, светлое, почти забытое ощущение дома. Настоящего дома, где ждут, где любят, где каждым вечером пахнет пирогами, а утром – детским смехом.

Первый самостоятельный поход

Однажды за завтраком Аня вдруг подняла глаза и спросила:

– Бабушка, можно я помогу тебе? Я хочу сама сходить в магазин, купить свежего хлебушка.

Вера Ивановна замерла с чашкой в руках. Сердце сжалось от тревоги, но она увидела в глазах девочки столько желания быть полезной, столько гордости за свою взрослость, что не смогла отказать.

– Ты найдёшь дорогу? – осторожно спросила она.

– Конечно! Тут же недалеко, за углом. Я быстро! – Аня вскочила со стула, глаза горят, щёки румяные от предвкушения.

Вера Ивановна вздохнула, но улыбнулась:

– Только смотри за пешеходами и на светофоры.

– Я быстро, бабулечка! – и, схватив небольшую сумку, девочка выбежала за дверь.

Тень прошлого

Аня шла по улице, вдыхая аромат лета – свежескошенной травы, цветущих клумб, тёплого асфальта. В руках – список покупок, в сердце – гордость: «Я сама! Я могу!»

И вдруг – будто удар в грудь.

Среди прохожих она увидела женщину. Ту самую. В сером пальто. С той же походкой. С тем же силуэтом.

– Мама! – крик вырвался сам собой.

Аня бросилась вперёд, расталкивая прохожих, задыхаясь от волнения.

– Мамочка! – она почти догнала женщину, схватила её за рукав. – Мама, это ты?

Женщина обернулась.

Нет. Не она. Совсем не она. Чужое лицо, чужой взгляд, равнодушный, даже раздражённый.

– Что тебе? – резко спросила она, стряхивая руку девочки.

Аня отшатнулась. Мир на мгновение потемнел. Она закрыла глаза, и слёзы хлынули потоком – такими же горькими, как в тот день на вокзале.

Когда она открыла глаза, женщина уже ушла. А Аня стояла посреди улицы – маленькая, потерянная, с пустой сумкой в руках.

«Я потерялась», – поняла она вдруг. И страх, давно забытый, снова сковал её.

Она побрела куда-то, сама не зная куда, пока не увидела скамейку в тени деревьев. Упала на неё, зарылась лицом в ладони и заплакала – громко, отчаянно, как тогда, на вокзале.

Когда сердце чувствует беду

Вера Ивановна мерила шагами кухню. Прошло уже больше часа. «Она же сказала – быстро!»

Тревога нарастала, сжимала горло, колола в груди. Она выглянула в окно – Ани нет. Позвонила соседке – та не видела. Побежала во двор – пусто.

И тут Лучик, до этого спокойно лежавший у двери, вдруг вскочил, залаял и бросился к выходу.

– Лучик! – позвала Вера Ивановна, но пёс уже летел вниз по лестнице.

Она накинула жакет, выбежала следом.

Лучик бежал, принюхиваясь, сворачивая то вправо, то влево, будто знал, куда идти. Вера Ивановна едва поспевала за ним, сердце колотилось в горле.

– Аня! – кричала она, оглядываясь по сторонам. – Анечка!

Пёс вывел её в парк. И там, под раскидистым клёном, она увидела маленькую фигурку на скамейке – сгорбившуюся, дрожащую, залитую слезами.

– Девочка моя! – Вера Ивановна бросилась к ней, упала на колени, обхватила руками. – Как ты тут оказалась? Где ты была?

Аня подняла на неё глаза – красные, опухшие, полные боли и страха. Но в них же – искра надежды.

И тогда она сказала впервые – тихо, но твёрдо:

– Мама… Я знала, ты придёшь.

Вера Ивановна застыла. Эти слова – «мама» – пронзили её насквозь, разорвали все плотины, сдерживающие чувства. Слёзы хлынули рекой, она прижала Аню к себе так крепко, как никогда прежде.

– Конечно, деточка, я не брошу тебя никогда, – шептала она, гладя девочку по волосам, целуя мокрые щёки. – Никогда, слышишь? Ты моя. Ты моя дочь.

Аня всхлипнула, но уже не от страха – от облегчения. Она вцепилась в кофту Веры Ивановны, будто боялась, что та исчезнет.

– Я больше не буду убегать, – прошептала она. – Я буду рядом.

– И я буду рядом, – повторила Вера Ивановна. – Всегда.

Дорога домой

Они шли обратно – медленно, держась за руки. Лучик бежал впереди, время от времени оборачиваясь, будто проверяя: «Все в порядке?»

Аня прижималась к Вере Ивановне, её пальцы крепко сжимали ладонь женщины.

– Прости, – тихо сказала она. – Я увидела женщину, похожую на маму, и подумала…

– Я понимаю, – перебила Вера Ивановна, поглаживая её руку. – Но теперь у тебя есть мама. Настоящая. И я никуда не уйду.

Аня кивнула, но ничего не сказала. Только придвинулась ближе.

Дома Вера Ивановна напоила её чаем с мёдом, укутала в плед. Аня уснула почти сразу – устало, но спокойно, с лёгкой улыбкой на губах.

А Вера Ивановна сидела рядом, смотрела на её мирное лицо и думала:

«Вот она – моя семья. Вот она – моя любовь. И я буду защищать её до конца».

За окном догорал летний закат, окрашивая небо в золотые и розовые тона. Где-то вдали слышался смех детей, лай собак, шум проезжающих машин.

Но здесь, в этой квартире, было тихо.

Здесь было дом.