Читать книгу Свет, который не угаснет. История девочки, найденной любовью среди холода вокзала - Группа авторов - Страница 4

Утро встретило их серым, промозглым светом, пробивающимся сквозь вокзальные окна. Аня спала на узкой койке в комнате персонала – свернулась калачиком, лицо заплакано, но во сне чуть расслабилось. Вера Ивановна сидела рядом, не сводя с девочки взгляда. В голове крутилось одно: «Нельзя оставить. Ни за что».

Она осторожно коснулась плеча Ани:

– Анечка, просыпайся, милая. Пора идти.

Девочка вздрогнула, распахнула глаза – в них тут же вспыхнула тревога:

– Мама?..

Вера Ивановна сглотнула. Слова застряли в горле. Вместо ответа она принялась собирать вещи: нашла в шкафу старый шерстяной шарф, тёплые носки, аккуратно сложила Анечкино промокшее пальто.

– Давай-ка оденемся потеплее, – сказала как можно мягче. – Сегодня будет долгий день. Но всё будет хорошо, слышишь?

Аня молча кивнула, но в глазах – ни капли уверенности. Она позволяла себя одевать, как кукла: руки безвольно опускались, взгляд скользил по стенам вокзала, будто искал там ответ, объяснение, надежду.

В поезде: тишина и тепло

На перроне дул резкий ветер, снег крутился в воздухе, словно пытаясь удержать их. Вера Ивановна крепко взяла Аню за руку – маленькую, ледяную – и повела к вагону.

– Не переживай, – повторяла она, чувствуя, как дрожит девочка. – Всё будет хорошо. Я с тобой.

В тёплом вагоне Аня немного оттаяла. Она села у окна, прижалась лбом к стеклу, смотрела, как мелькают заснеженные деревья, как удаляются вокзальные огни. Время от времени оборачивалась – будто проверяла, здесь ли Вера Ивановна, не исчезла ли она тоже.

Вера Ивановна сидела рядом, держала её за руку. Иногда Аня осторожно придвигалась ближе, прижималась всем тельцем, словно пытаясь впитать это новое, незнакомое тепло. И тогда Вера Ивановна чувствовала, как к горлу подступают слёзы – слёзы гнева, боли, недоумения: кто? зачем? как можно было оставить ребёнка на холоде, в шуме, в одиночестве?

– Ты голодна? – спросила она тихо, доставая из сумки бутерброд и термос с чаем.

Аня кивнула, но есть не спешила. Сначала она долго смотрела на еду, будто не верила, что её не отберут. Потом начала есть – медленно, осторожно, как зверёк, который боится ловушки.

Вера Ивановна гладила её по спине, шептала:

– Кушай, милая. Не бойся, никто не отберет.

И в этот момент Аня впервые за всё время подняла на неё глаза – не с надеждой, не с радостью, а с тихим, почти беззвучным вопросом: «Ты правда не уйдёшь?»

Вера Ивановна улыбнулась – сквозь слёзы:

– Правда. Я не уйду.

Дом, где ждёт тепло

Они вышли на станции «Больница». Морозный воздух пах дымом и далёкими печными трубами. Вера Ивановна крепче сжала Анечкину руку.

– Пойдём, Анечка. Теперь это твой дом.

Перед ними стояла старая хрущёвка – серая, обшарпанная, но с тёплыми окнами, из которых лился жёлтый свет. Они поднялись на второй этаж. Ключ повернулся в замке, дверь открылась – и в лицо ударил запах уюта: сухих трав, свежевымытых полов, чего-то родного, забытого.

Аня замерла на пороге.

– Проходи, не бойся, – сказала Вера Ивановна, снимая с неё пальто. – Здесь тепло. Здесь безопасно.

Она быстро нашла одежду – старую, но чистую: тёплый свитер, фланелевые штаны, носки с вышитыми цветочками.

– Вот, примерь. Сейчас согреешься.

Аня одевалась молча, но взгляд её всё время возвращался к Вере Ивановне – будто боялась, что та исчезнет, растворится, как сон.

Когда девочка была одета, Вера Ивановна усадила её за стол, поставила перед ней чашку с горячим чаем, тарелку с булочками.

– Ешь, отдыхай. А потом я покажу твою комнату.

Аня взяла булочку, откусила – и вдруг замерла. В глазах снова блеснули слёзы.

– Вы… вы сообщили маме? – прошептала она. – Она сюда за мной придёт?

Вера Ивановна замерла. Сердце сжалось. Она не знала, что ответить. Не хотела лгать, но и ранить это маленькое, беззащитное сердце не могла.

– Да, – сказала наконец, глядя ей в глаза. – Я сообщила. Она обязательно придёт. Но пока… пока ты будешь жить здесь. Со мной.

Аня опустила голову, но Вера Ивановна успела заметить, как дрогнули её плечи. Она присела рядом, обняла её, прижала к себе.

– Не плачь, родная. Всё наладится. Я обещаю.

Новая жизнь начинается

Позже Вера Ивановна показала Ане её комнату – небольшую, но светлую. Кровать с пёстрым покрывалом, полка с книгами, на окне – герань в горшке.

– Это твоя комната, – сказала она. – Можешь расставить вещи так, как хочешь. Можешь рисовать на стенах, если захочешь. Это твой дом.

Аня медленно подошла к кровати, потрогала покрывало, потом повернулась к Вере Ивановне:

– Здесь всегда будет тепло?

– Всегда, – ответила Вера Ивановна твёрдо. – И я никогда тебя не брошу. Никогда.

Аня долго смотрела на неё – будто пыталась запомнить каждое слово, каждое движение, каждую ноту голоса. Потом тихо спросила:

– А вы… вы правда меня любите?

Вера Ивановна не смогла сдержать слёз. Она опустилась перед девочкой на колени, взяла её холодные ладошки в свои:

– Правда, Анечка. Правда люблю. И буду любить всегда.

Аня прижалась к ней, уткнулась лицом в плечо, и Вера Ивановна почувствовала, как её маленькое тело дрожит – то ли от холода, то ли от страха, то ли от робкой, ещё несмелой надежды.

Она держала её в объятиях долго-долго, пока дыхание Ани не стало ровным, пока плечи не расслабились. Потом уложила её в кровать, накрыла тёплым одеялом, села рядом.

– Спи, – шептала она. – Теперь ты в безопасности.

Аня закрыла глаза, но через минуту снова открыла:

– А вы будете здесь, когда я проснусь?

– Буду. Всегда буду.

И Вера Ивановна сидела до рассвета, глядя, как спит девочка – впервые за много дней спокойно, без слёз, без страха.

А за окном падал снег, укрывая мир белым одеялом, словно стирая следы прошлого, давая шанс начать всё заново.