Читать книгу Свет, который не угаснет. История девочки, найденной любовью среди холода вокзала - Группа авторов - Страница 3

Вьюга выла, как раненое животное, рвала на части серое небо и швыряла в стены вокзала колючие хлопья снега. Старый вокзал, словно уставший от жизни старик, скрипел рассохшимися досками, кашлял паром из-под дверей и прятал в своих углах чужие беды – будто боялся разглядеть их в упор.

У массивной колонны, съежившись, стояла девочка. Шесть лет. Пальто слишком большое, рукава закатаны, воротник поднят до самых глаз. В руках – листок бумаги, уже потрёпанный, влажный от слёз и снега.

– Мама… мамочка… не уходи… не бросай меня тут одну… – голос дрожал, срывался, тонул в гуле поездов и криках носильщиков.

Она увидела её – ту, в сером пальто, – у самых дверей. Бросилась следом, спотыкаясь о чемоданы, цепляясь за полы чужих пальто.

– Мама! Подожди!

Но женщина шла всё быстрее. Не оборачивалась. Только плечи вздрагивали – то ли от холода, то ли от чего-то другого, что было страшнее мороза.

– Мамочка, прошу, вернись! Мама, я жду! Я буду ждать тебя тут! Только не уходи навсегда!.. – кричала Аня, а ветер уносил её слова, разбивал их о стены, топил в шуме отъезжающего состава.

Дни одиночества

Она осталась.

Стояла у колонны, смотрела туда, куда исчезла женщина в сером. Ждала. День за днём.

Иногда просила у прохожих:

– Пожалуйста… кусочек хлеба…

Кто-то отмахивался, кто-то делал вид, что не слышит. Один мужчина бросил на снег полбулки – Аня схватила её, прижала к груди, как сокровище.

По вечерам, когда вокзал затихал, она забиралась на жёсткую скамью в зале ожидания. Заворачивалась в пальто, подтягивала колени к груди. Зубы стучали. Руки были ледяными, даже в карманах. Она тёрла их, дула на пальцы, шептала:

– Мама скоро придёт. Скоро…

Но мама не приходила.

Аня засыпала в слезах. Сны были короткими, рваными: тёплая рука, запах ванильного пирога, смех… или это просто воспоминания, которых, может, и не было?

Утром она снова на ногах. Стоит у расписания, всматривается в лица пассажиров. Каждый раз, когда распахиваются двери вагона, сердце замирает.

– Мама?.. – тихо, почти беззвучно.

Никто не оборачивается.

Её измученный вид – спутанные волосы, тёмные круги под глазами, пальто, промокшее по низу, – наконец замечает дежурная по вокзалу.

Встреча с Верой Ивановной

Вера Ивановна шла по залу, проверяя порядок, когда увидела её. Сначала прошла мимо – подумала: «Наверное, ждёт родителей». Но что-то заставило обернуться.

Девочка сидела на скамье, сжавшись в комочек. В руках – записка. Вера Ивановна подошла ближе.

– Девочка, ты тут одна? – голос её прозвучал тише, чем обычно.

Аня подняла глаза. В них – столько боли, столько невысказанного ужаса, что Вера Ивановна почувствовала, как что-то внутри неё ломается.

– Я жду маму, – прошептала Аня, протягивая записку. – Она должна прийти… Вот, смотрите…

Вера Ивановна взяла листок. Дрожащими буквами было выведено:

«Мамочка, вернись. Я жду тебя. Аня».

– Господи… – выдохнула Вера Ивановна. – Да ты вся продрогла!

Она опустилась на корточки, взяла холодные, как лёд, руки девочки в свои.

– Пойдём со мной, – сказала мягко, но твёрдо. – Я согрею тебя. Дам чаю. Еды. Ты же голодна?

Аня покачала головой:

– А если мама придёт, а меня нет? Она не найдёт меня…

– Если она придёт, я скажу ей, где ты. Но ты не можешь оставаться здесь. Ты замёрзнешь. Заболеешь.

И тогда Аня заплакала. Не тихо, не сдерживаясь – громко, отчаянно, как может плакать только ребёнок, который больше не в силах держать всё внутри.

Вера Ивановна обняла её, прижала к себе. Пальто девочки было мокрым, волосы – спутанными, но в этом объятии было что-то, чего Аня не чувствовала давно: забота. Настоящая. Не обещаемая, а данная.

Тепло и надежда

Вера Ивановна увела её в маленькую комнату для персонала. Здесь было тепло – батарея грела, на столе стоял чайник.

– Кушай спокойно, – говорила она, ставя перед Аней тарелку с супом и кусок хлеба. – Это всё твоё. Никто не отберёт.

Аня ела жадно, но осторожно, будто боялась, что еду вдруг вырвут из рук. Вера Ивановна сидела рядом, гладила её по волосам, шептала:

– Всё будет хорошо. Я не оставлю тебя.

Потом уложила её спать на узкую койку, накрыла тёплым одеялом. Сидела рядом всю ночь, глядя, как девочка, наконец, расслабляется, как её дыхание становится ровным.

В голове Веры Ивановны крутились мысли:

«Как можно было поступить так с ребёнком? Как можно было уйти, не обернувшись? Как можно было оставить это маленькое, беззащитное существо на холоде, в шуме, в одиночестве?»

Она не понимала. И не хотела понимать. Потому что теперь перед ней была не абстрактная «брошенная девочка» – перед ней была Аня. Её Аня.

И Вера Ивановна знала: она больше никогда не позволит ей чувствовать себя одинокой.