Читать книгу Цветы не знают волю неба. Том 3 - Группа авторов - Страница 4

На следующий день официально началось обучение. В обеденном зале с утра царила мрачная атмосфера – старшие ученики, получившие накануне практически неограниченный доступ к вину, были похожи на восставших из мёртвых. Даже поначалу весело щебетавшие младшие, поймав на себе пару убийственных взглядов, затихли. Сэн Улянь почти не пил вино вечером, поэтому был свеж и бодр. Он сидел за дальним столом вместе с другими учениками Хэйшуй, когда почувствовал, как кто-то подошёл сзади. В следующий момент элегантная рука легла на плечо сидевшего рядом с Сэн Улянем Му Цяо, а мягкий голос, в котором слышался намёк на улыбку, проговорил:

– Братишка, не подвинешься?

Не ожидавший этого Му Цяо вздрогнул и резко обернулся. На его лице застыло потрясение и замешательство, а рот так и остался приоткрытым. Какое-то время он просто пялился на стоявшего позади молодого человека, а затем медленно пододвинулся, всё ещё не сводя взгляда с незваного гостя.

Сэн Улянь же, напротив, уткнулся в свою тарелку, делая вид, что не заметил, как справа от него уселся кое-кто в тёмно-красных одеждах. Янь Лин поставил поднос с едой облокотился на стол и изящно подпёр рукой голову, уставившись на Сэн Уляня. Сидящие вокруг ученики Хэйшуй непонимающе переглянулись и затаили дыхание.

– Доброе утро, – с улыбкой сказал Янь Лин. Вид у него был цветущий, словно это не он вчера не мог самостоятельно дойти до павильона.

Ученики Хэйшуй посмотрели на Сэн Уляня. Он поднял на них тяжёлый взгляд, и те, встрепенувшись, начали усиленно работать палочками.

– Спасибо за вчера, ты мне очень помог, – продолжил Янь Лин.

Ученики Хэйшуй замедлись, перекладывая еду из тарелки в тарелку. Даже те, кто уже поел, скрупулёзно выбирали последние рисинки.

– Даже не знаю, что бы я без тебя делал…

Ученики Хэйшуй старательно разглядывали чаинки в своих чашках.

– Ты никогда не бросишь в беде…

Сэн Улянь со стуком положил палочки, встал, убрал за собой тарелки и покинул обеденный зал.

– Эх, жаль, – Янь Лин проводил его взглядом, а затем с непринуждённым видом принялся за еду, даже и не думая пересаживаться.

Ученики Хэйшуй переглянулись, задаваясь одним и тем же вопросом: «Что происходит?!».

Эта сцена повторялась изо дня в день на протяжении почти двух недель. Дошло до того, что Му Цяо, скрепя зубами, перестал садиться рядом с Сэн Улянем, оставляя справа от него свободное место, которое неизменно занимал Янь Лин. Ученики Хэйшуй настолько привыкли к его присутствию, что стали утром брать порцию для него, если он задерживался. Потому что в противном случае этот парень таскал что-нибудь вкусное из тарелки Сэн Уляня, и тот потом весь день ходил такой угрюмый, что рядом с ним даже вздохнуть было страшно. Никто не понимал, почему Янь Лин это делает, но, честно говоря, им не хотелось, чтобы это прекращалось, потому что никто не из них не посмел бы вытворять что-то подобное и злить Сэн Уляня. Янь Лин был словно бесстрашный герой, засовывающий голову в пасть тигра.

После очередного такого завтрака Янь Лин вместе с Бэй Шэ отправился на утренние занятия. На днях в школу прибыл тот самый заместитель командира Цилинь – великий мастер Дун Синь. И сегодня он должен был провести первый урок по скрытым техникам убийства. Эти занятия проводились только для старших учеников, и теперь они потихоньку стягивались в учебную комнату.

Внутри рядами стояли низкие столы, рядом с которыми лежали подушки. Ученики рассаживались по местам, продолжая болтать друг с другом, так как учитель ещё не пришёл. Зайдя в павильон, Янь Лин обежал взглядом присутствующих и тут же нашёл того, кого искал.

– Идём, – сказал он Бэй Шэ и бодрыми шагами направился к столу, стоящему у окна.

Там сидел Сэн Улянь. Бэй Шэ уже две недели следил за этим спектаклем, и сейчас, идя вслед за Янь Лином, привычным движением достал из кармана орешки, приготовившись лицезреть очередное представление. В это же время через вторые двери в учебную комнату вошёл Му Цяо с двумя другими учениками Хэйшуй. Он собирался занять место рядом с Сэн Улянем, но когда оставался всего шаг до цели, перед ним внезапно возникла изящная фигура в тёмно-красных одеждах, принеся с собой лёгкий сандаловый аромат. Вернее спина этой изящной фигуры. Янь Лин, даже не заметив Му Цяо, быстро опустился на то место, которое приметил юноша, и, элегантно подперев подбородок рукой, улыбнулся, повернувшись к Сэн Уляню.

Му Цяо сжал свои и без того тонкие губы, которые теперь вовсе превратились в ниточку, но не в силах ничего изменить, беспомощно опустился за стол позади Сэн Уляня. Он предпринял последнюю попытку вырвать своего драгоценного соученика из лап этого коварного змея с горы красных клёнов:

– Лянь-сюн, сядешь с нами?

Сэн Улянь бросил на него резкий взгляд и сквозь зубы прошипел:

– Не называй меня так, – а затем отвернулся.

– Прости, – пискнул Му Цяо, не решаясь больше его тревожить.

Янь Лин же, напротив, увидел прекрасную возможность потревожить объект своих бесконечных посягательств. Его улыбка стала ещё шире, он чуть подался вперёд и, заглядывая в лицо Сэн Уляня, вкрадчиво заговорил:

– Почему тебя нельзя так называть?

– Что тебе не нравится?

– Это запретное слово?

– Мне тоже нельзя?

– Что если я тебя так назову?

– Лянь-сюн?

– Ля-я-янь-сю-ю-ю-юн…

Глаза Сэн Уляня закатились так, что он наверняка увидел собственный затылок. Бэй Шэ застыл, не донеся орешек до рта, в ожидании развития ситуации. Янь Лин слегка коснулся кончиками пальцев своих губ и прищурил глаза.

– Лянь-сюн? – почти прошептал он.

Раздался хруст – по столешнице расползлась трещина, а Сэн Улянь поспешно разжал руку, которой схватился за край стола.

– Тц-тц-тц, Лянь-сюн, нельзя же так обращаться с имуществом Тяньхэ! – покачал головой Янь Лин.

Сэн Улянь скрипнул зубами, впившись глазами в юношу. В этом взгляде отчётливо читалось убийственной намерение, даже атмосфера вокруг резко стала напряжённой и гнетущей, все присутствующие почувствовали опасный всплеск ци и замерли, повернувшись в сторону двух молодых людей. Казалось, ещё секунда, и Сэн Улянь выхватит свой меч, однако в этот момент дверь распахнулась – в комнату вошёл мужчина в синих с золотом одеждах. Он остановился на пороге, взглянув на Сэн Уляня и Янь Лина.

– Тренировки с мечом во второй половине дня, – голос мужчины был приятным, почти мелодичным, однако звучал холодно и твёрдо. Он прошёл в центр комнаты, заняв место учителя, и окинул взглядом зал. Казалось, он больше не собирался обращать внимание на повздорившую парочку. Сэн Улянь выдохнул, расслабляя мышцы, и сел ровно, сосредоточив взгляд на мастере. Янь Лин улыбнулся и тоже принял подобающую позу.

– Я заместитель командира отряда Цилинь, великий мастер Дун Синь. Можете звать меня мастер Дун или заместитель командира Дун. Я не учитель и не стоит так ко мне обращаться. В течение трёх недель я буду обучать вас распознаванию скрытых техник убийства.

Голос Дун Синя казался совершенно лишённым каких-либо эмоций. Этот мастер был довольно красивым мужчиной, его фигура выглядела утончённой даже в стандартных одеждах отряда Цилинь. Все движения были плавными и изящными, присущими выходцам из Тяньхэ. Однако бесстрастное лицо совершенно не подходило этому возвышенному образу.

Служба в Цилинь накладывала свой отпечаток на любого. А если этот мастер был заместителем командира, он, должно быть, сталкивался со множеством самых разных ситуаций. Цзянху не было мирным краем, там часто случались конфликты, которые нередко заканчивались кровью. Цилинь чаще кого бы то ни было смотрел в лицо опасности, постоянно оставаясь на острие ножа между мастерами, наёмниками и обычными людьми.

Мастер Дун начал урок, его голос плавно струился по залу, словно горный ручей, заставляя молодых учеников слушать, затаив дыхание. Они, ещё никогда прежде не сталкивавшиеся с техниками скрытых убийств, но наслышанные о Сыюхуа, слушали с вниманием и жадностью, боясь упустить даже слово.

– Известно, что техники скрытых убийств вышли из древней организации, носившей название Зал Четырёх Истин. Последние упоминания о ней встречаются в текстах пятисотлетней давности. Считается, что Зал Четырёх Истин перестал существовать примерно в то же время, но правильнее было бы говорить не об исчезновении, а о переустройстве. Само учение Зала не исчезло, сегодня его продолжают совершенствовать ученицы Сыюхуа.

– Обучаться в Зале Четырёх Истин могли лишь девочки, и эта традиция также сохранилась в нынешней школе Сыюхуа. Искусство скрытых убийств является тонким и изящным, в отличие от владения мечом, где металл сам по себе жёсткий, холодный и напористый. Не пройдя обучение, овладеть полностью всеми техниками скрытых убийств невозможно. У нас нет исчерпывающих данных о них, поэтому даже великие мастера зачастую не могут их использовать или же используют ограниченно.

– Мастер Дун, – Янь Лин поднял руку. – Но разве вы не считаетесь знатоком скрытых техник в цзянху? Неужели ваши возможности тоже ограничены?

Разумеется, никто из присутствующих никогда бы не осмелился задать подобный вопрос Дун Синю, да ещё и так нагло прерывая урок. Но Янь Лин, как сам когда-то подтвердил, был бесстрашным идиотом. Бэй Шэ мысленно шлёпнул себя ладонью по лицу. Дун Синь же спокойно перевёл взгляд на задавшего вопрос юношу. На лице мастера не отразилось ни единой эмоции, он только коротко кивнул и ответил, не меняя тона:

– Верно. Знать и уметь – не одно и тоже. Можно научиться видеть скрытые техники, вычислять их, противостоять им, определять, какая именно была использована для убийства. Но обучиться им и достичь так называемого «просветления» – нельзя, если ты не часть Сыюхуа.

– Просветления? – заинтересовавшись, переспросил Янь Лин.

– Зал Четырёх Истин не зря носил это название. По сути, концепция их учения была заимствована из буддийской философии. Человек рождён для страданий, и чтобы их преодолеть, он должен постичь четыре истины – страдание, возникновение страдания, прекращение страдания и путь. Однако в учении Зала Четырёх Истин это не истины в их изначальном смысле, а этапы обучения. Доподлинно неизвестно, каково содержание каждого из этих этапов совершенствования, но при достижении четвёртого, по аналогии с буддизмом, ученица переходила к постижению «Восьмеричного пути». Однако в отличии от классической буддийской философии, здесь совершенствовались не восемь духовных элементов, а восемь техник скрытых убийств.

– Учение Зала Четырёх Истин гораздо сложнее любой техники меча. На освоение базовых техник своих школ вы тратите в среднем десять лет, начиная тренировки с восьми-десяти лет. Ученицы Зала Четырёх Истин начинали обучаться не позже чем в четыре года, и на освоение первых четырёх этапов у них уходило от пятнадцати до двадцати лет. Что касается «Восьмеричного пути» – постигать его они могли всю оставшуюся жизнь. Вероятно, по этой причине никто из известных нам на сегодняшний день учениц Сыюхуа не владеет всеми восемью техниками. И по этой же причине среди них нет тех, кого можно было бы именовать мастером, все они остаются ученицами независимо от возраста. За исключением главы школы. Она единственная имеет хоть и не признанное Великим Советом, но звание мастера.

– То есть она владеет всеми техниками скрытых убийств?! – ошарашенно выпалил Му Цяо, все повернулись к нему, юноша тут же покраснел и смутился.

– Да, – подтвердил Дун Синь. – Согласно имеющейся информации, глава школы Сыюхуа единственная в цзянху владеет всем комплексом техник Зала Четырёх Истин. Моя задача – рассказать вам о том, как их обнаружить. Чтобы в дальнейшем, вернувшись в свои школы, вы могли практиковать и развивать этот навык. Однажды он может спасти вам жизнь. В противном случае, встретив Сыюхуа, вам останется лишь бежать. Если успеете.

В комнате для занятий наступила тишина. Ученики нервно поёжились, словно от холода, Янь Лин же ухмыльнулся и взглянул на сидящего рядом Сэн Уляня. Тот смотрел прямо перед собой, явно о чём-то задумавшись.

– Техники вашей школы немного похожи на техники скрытых убийств, верно? – шепнул Янь Лин, наклонившись к парню.

Сэн Улянь чуть повернул голову, бросив на него взгляд, но тут же отвернулся, ничего не ответив. Но на самом деле нельзя было сказать, что Янь Лин был так уж неправ. Тёмные техники в некотором роде действительно были схожи с техниками скрытых убийств. В их основе лежало использование ци без холодного оружия, и совершенствование этих техник базировалось на постижении глубин собственной энергии путём освоения ступеней учения. Каждая ступень включала методы медитации для развития ци и набор техник, связанных с этим уровнем погружения. Чем больше ступеней осваиваешь – тем глубже постигаешь путь.

Техники Хэйшуй существовали много столетий, но откуда они пришли, каким образом их постиг основатель школы, великий мастер Хэ Юй, было неизвестно. Однажды Сэн Улянь спросил об этом Ло Лумана, но тот сказал лишь, что основатель не оставил записей об этом. По какой-то причине он не раскрыл истину даже своим собственным ученикам. Так или иначе, это давно осталось в прошлом и теперь уже не имело значения. Возможно, когда-то давно создатель тёмных техник имел отношение к Залу Четырёх Истин, а может, сам этот Зал стал побочной ветвью какого-то ещё более древнего учения.

Сэн Улянь знал, что в их школе можно было обучиться технике создания масок Ижун10, которые часто называют «масками из человеческой кожи», но мало кто всерьёз интересовался этим ремеслом, потому как Хэйшуй, как одной из пяти великих школ, не было необходимости использовать подобные методы для достижения своих целей. К тому же полностью сохранилась лишь сама техника создания масок, которая некогда являлась частью целого отдельного учения, носившего название «Искусство Ижун».

Маска могла лишь изменить внешность, однако постижение «Искусства Ижун» позволяло не просто менять облик, а буквально перевоплощаться в другого человека, подражая его речи, манере поведения, движениями и мельчайшим деталям. Мастер Ижун мог стать чьей угодно тенью и заменить оригинал. Искусство перевоплощения Сыюхуа тоже базировалось на использовании масок Ижун, а значит, им была доступна технология их изготовления, но сохранилось ли в их школе само «Искусство Ижун» – было неизвестно. У Хэйшуй о нём не было полных записей, лишь разрозненные фрагменты.

Так что отрицать некогда существовавшую связь между Хэйшуй и Сыюхуа было бессмысленно. Но что бы ни происходило столетия назад, сейчас всё было иначе. История нередко порождает множество связей, но чем больше проходит времени, тем тоньше становятся нити, и однажды наступает момент, когда никто из потомков больше не сможет рассказать о делах давно минувшего прошлого. Нить обрывается, память утрачивается, а пути тех, кто некогда был связан, больше никогда не пересекаются.