Читать книгу Цветы не знают волю неба. Том 3 - Группа авторов - Страница 9

Когда Бэй Ху был ребёнком, Бэй Сюн иногда брал его на прогулку в город. Он сажал мальчика себе на плечи, и так они гуляли по улицам и рынку, ели сладости, а потом останавливались у реки и смотрели, как по ней изредка проплывают лодки. Бэй Ху даже в детстве был неразговорчивым и мало улыбался, но в этим моменты он выглядел особенно счастливым.

Бэй Сюн любил своих братьев. Когда их мать умерла, Бэй Ху только родился, а Бэй Лану было немногим больше четырёх лет. Они оба лишились её слишком рано, но Бэй Сюну повезло вырасти с ней. Из-за этого он всегда чувствовал, что должен больше заботиться о братьях. Изначально он не допускал даже мысли о том, что отец может отослать Бэй Ху. Мальчик рос замкнутым, но упёртым, он был талантлив и делал большие успехи. Как старший брат, Бэй Сюн гордился им и искренне радовался его достижениям.

Позднее в клане начали болтать о том, что третий сын главы гораздо более выдающийся, чем двое старших. Бэй Сюн никогда не обращал внимания на сплетни и пропускал их мимо ушей. Но всё же он их слышал, и пусть неосознанно, но эти разговоры оседали где-то в глубине души. Бэй Сюн одёргивал себя, ведь это была такая глупость – он, уже ставший молодым мастером, будет соревноваться со своим едва ли достигшим семилетнего возраста братом? Бэй Сюн только смеялся и отмахивался от этих разговоров. Он не хотел задумываться о том, что на самом деле чувствует. Он действительно любил Бэй Ху и действительно не хотел бы, чтобы он рос вне клана.

Но, увидев однажды, как отец учил его техникам меча, каким выглядел Бэй Лун в этот момент и как смотрел на своего младшего сына, Бэй Сюн впервые в жизни ощутил какое-то неприятное чувство, будто тонкая иголка кольнула сердце. Бэй Лун никогда не был таким ни с ним, ни с Бэй Ланом. Это ощущение заставило молодого наследника клана испугаться и устыдиться одновременно. Он не хотел признавать, что почувствовал мимолётную ревность, в конце концов, он был уже практически взрослым мужчиной, а Бэй Ху – всего лишь ребёнком. Но тогда ему в голову всё же пришла та постыдная мысль, за которую Бэй Сюн будет корить себя всю оставшуюся жизнь. Он подумал, что, наверное, было бы лучше отослать Бэй Ху.

Эта мысль была едва уловимой, как взмах крыльев бабочки, однако впоследствии породила целую бурю. Бэй Сюн, вернувшись в комнату, отвесил себе звонкую пощёчину. В тот же вечер он собрал вещи и ранним утром отправился в цзянху. С того дня он стал возвращаться в город Бэй всё реже, ему было стыдно даже смотреть в глаза Бэй Ху из-за того, что позволил себе допустить эти абсурдные размышления. Его младший брат был просто ребёнком, который и так лишился материнской любви и ласки, а он, повинуясь глупой ревности, подумал о том, чтобы лишить его ещё и дома.

Бэй Сюн был молод и, наверное, в молодости ошибки, совершённые из-за горячей головы, простительны. Если ты обидел кого-то, можно искренне попросить прощения, и тебя, возможно, простят и помогут снять груз вины. Но простить самого себя – гораздо сложнее. Здесь некому помочь, да и договориться с собственной совестью вряд ли получится.

Когда Бэй Сюн узнал, что Бэй Ху отправляют в Хунфэн, он впервые в жизни напился до беспамятства. Стыд, вина, горечь и бессилие слились воедино, и это было настолько невыносимо, что хотелось утопить все чувства и забыться. Но с каждым выпитым кувшином вина становилось только хуже. Отец никогда не говорил, что отошлёт Бэй Ху, и вдруг ни с того ни с сего сделал это. Бэй Сюн видел лишь одну причину, по которой Бэй Лун так поступил – чтобы не дать поводов старшему сыну сомневаться в своём праве стать главой. Бэй Сюн осознал, что Бэй Лун заметил перемену в его отношении к Бэй Ху, ведь он действительно отстранился от брата, и если это так, то вина за то, что Бэй Ху будет вынужден всю жизнь провести вдали от дома, целиком и полностью ложилась на его, Бэй Сюна, плечи.

Никогда ещё в жизни Бэй Сюн так не сожалел о своих поступках, как в тот день. Он действительно считал, что практически собственными руками подписал приказ об отлучении Бэй Ху от клана. И именно поэтому он не явился попрощаться с Бэй Ху перед его отбытием. Он просто не смог бы взглянуть ему в глаза. Он струсил. Бэй Сюн сидел на городской стене, смотря, как Бэй Шэ увозит Бэй Ху, до тех пор, пока фигуры всадников не превратились в чёрные точки и не растворились за горизонтом. Отец обеспечил ему бесспорное право занять пост главы клана. Но стоило ли оно той цены, которую за него заплатили?

Лишь десять лет спустя Бэй Сюн понял, что Бэй Лун поступил так не столько из-за него, сколько из-за собственных страхов. Он сделал это для клана, для старшего сына, для сохранения мира и традиций, но против своих чувств и желаний. Они все были виноваты в том, что отняли у Бэй Ху дом, и все они должны были нести этот груз всю оставшуюся жизнь. Мальчик превратился в мужчину, но за этим холодным и бесстрастным лицом навсегда остался покинутый всеми ребёнок. Это уже не изменить и не исправить никакими словами или делами.

Двое братьев сидели в чайной недалеко от городской стены в ожидании прибытия Бэй Лана. Взгляд Бэй Ху был направлен в окно, а лицо казалось безучастным. Бэй Сюну всегда было сложно понять, о чём он думает, а после многолетней разлуки он и вовсе не знал, что говорить и делать рядом с братом. Неловкая тишина витала над их столиком, смешиваясь с ароматом травяного чая и сладких закусок. Бэй Сюн решил начать с самой, казалось бы, безопасной темы:

– Тот парень, Ши Цзысюй, твой друг?

По какой-то причине взгляд Бэй Ху стал ещё более острым и холодным, когда он взглянул на Бэй Сюна. Мужчина лихорадочно соображал, что тут-то мог сказать не так. Однако Бэй Ху, пронзив его ледяным взглядом, снова отвернулся к окну и бесстрастно ответил:

– Нет.

Снова повисла неловкая пауза. Действительно, с этим парнем было очень сложно иметь дело. Бэй Сюн знал, как найти подход к маленькому Бэй Ху – посадить на плечи, накупить кучу сладостей и отвести посмотреть на лодки. Но что делать со взрослым – не имел понятия. Только сейчас он в полной мере осознал цену этих десяти потерянных лет. Между ним и младшим братом была пропасть, преодолеть которую, возможно, не получится и за всю жизнь.

Бэй Сюн какое-то время нервно покручивал чайную чашку, затем поднял взгляд на Бэй Ху и заговорил:

– Ты… хотел бы вернуться в клан?

Бэй Ху отвернулся от окна и посмотрел на брата. Он попытался вспомнить, каким был Бэй Сюн, когда они виделись в последний раз. Походил ли он на себя нынешнего? Или тогда мужественность на его лице всё ещё уступала юности? В тот год, когда Бэй Ху отправился в Хунфэн, Бэй Сюну должно было быть около двадцати или чуть больше. Он был примерно в том же возрасте, что сейчас Бэй Ху. Он не мог принимать решений, не мог ни заставить отца отказаться от этой затеи, ни пойти ему наперекор. Он был таким же заложником правил клана, как и все, кто рождён с фамилией Бэй.

Возвращаясь в родные земли, Бэй Ху чувствовал досаду, что много лет томилась внутри него. Но пробыв здесь одну ночь, он вдруг понял, что этот тугой узел, мешавший вздохнуть полной грудью, ослаб. Все здесь относились к нему как к бесценной фарфоровой вазе, боясь лишний раз прикоснуться или задеть ненароком. И такое отношение было продиктовано единственным чувством – виной. Только теперь Бэй Ху осознал, что все эти годы не он один чувствовал боль от несправедливого отношения. Все они – отец, братья, дяди – чувствовали горечь от собственного бессилия. Разница между ними была лишь в том, что Бэй Ху мог выбирать свою судьбу, а они – нет.

– Дагэ, – заговорил Бэй Ху, и тон его стал менее холодным и отсранённым. – Ты не должен искать моего прощения, потому что мне не за что тебя прощать. Сегодня я кое-что понял: я ни в чём не виню ни отца, ни тем более тебя. Наоборот, я благодарен. Утратив то, что имел, я в итоге обрëл нечто большее. То, ради чего готов сражаться и умереть, но не потому что должен, а потому что я этого хочу. Отец не лишил меня клана, он подарил мне свободу. Я могу выбрать свой путь, не оглядываясь ни на правила, ни своë положение, ни на свою фамилию. Это лучшее, что отец мог мне дать. Даже если позовёшь, я не вернусь в клан. Потому что есть кто-то, кого я хочу защищать до последнего вздоха. Моё сердце, моя душа и моя жизнь более мне не принадлежат, я отдал их добровольно. И если потребуется, я без раздумий отрекусь от всего, что связывает меня с прошлым, потому что мне гораздо важнее тот, кто есть в настоящем.

Бэй Сюн почувствовал, как его глаза защипали. Это удивило и его самого, он поспешно опустил взгляд, неловко потирая лоб, чтобы прикрыть лицо ладонью.

– Ух ты, дагэ, ты что, плачешь?! – раздался весёлый голос, Бэй Ху обернулся и увидел подходящего к их столу Бэй Лана.

Он был в дорожных одеждах, покрытых толстым слоем пыли, словно скакал всю ночь без остановки. Бэй Лан плюхнулся за стол рядом с Бэй Ху, вытянул ноги и устало выдохнул. Затем слегка толкнул младшего брата локтем, говоря:

– Ты довёл нашего дагэ до слёз?

– Заткнись, – процедил Бэй Сюн, но предательски покрасневшие уголки глаз выдавали его с потрохами.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Бэй Лан, затем взял чайную чашку, одним глотком осушил её и с громким стуком поставил на стол. – Наконец-то все братья Бэй вместе, – он закинул руку на плечи Бэй Ху и притянул его к себе. – Давайте же отметим это как следует!

Небо уже потемнело. Ши Цзысюй сидел в отведённой ему комнате, в тишине наблюдая, как на небосклоне зажигаются звёзды. Всё-таки в северных землях было что-то притягательное и уникальное. Даже небо, которое, казалось бы, везде одинаково, выглядело здесь как-то иначе. Север был особенным, быть может, поэтому таким был и Бэй Ху.

Ши Цзысюя отвлёк шум, донёсшийся со двора. Он встал, пересёк комнату и открыл дверь. В свете жёлтого фонаря в воротах он заметил три фигуры. Они двигались медленно и немного странно, постоянно покачиваясь и пошатываясь. Когда троица подошла ближе, Ши Цзысюй понял, что это братья Бэй. Бэй Ху был между Бэй Ланом и Бэй Сюном, братья буквально тащили его на себе, перекинув его руки через свои плечи, хотя и сами не особо твёрдо стояли на ногах. Голова Бэй Ху была низко опущена, растрёпанные волосы падали на лицо, а заплетающиеся ноги еле двигались. Терпкий аромат вина теперь отчётливо чувствовался в воздухе.

Ши Цзысюй с каменным лицом смотрел на эту картину, не зная как реагировать. Хотя сейчас его больше интересовал вопрос, почему он вообще её видит. Покои сыновей главы находились в совершенно другой стороне. Бэй Сюн, видимо, оказался самым трезвым среди них. Он поднял голову, и его лицо просияло, как только он увидел Ши Цзысюя. Мужчина помахал рукой, подзывая его.

– Хорошо, что ты ещё не спишь! – слегка растягивая слова, сказал Бэй Сюн. – Ху-эр ни в какую не хотел возвращаться к себе и всё время требовал отвести его сюда.

Ши Цзысюй остановился напротив братьев. Бэй Ху поднял голову и слегка прищурился, его взгляд казался затуманенным, а на щеках можно было заметить слабый розоватый румянец, довольно редко появлявшийся на бледной коже оборотня. Бэй Ху отклонился немного назад, стряхнул со своих запястий руки братьев, которые придерживали его и, оттолкнув их, шагнул вперёд, практически рухнув на плечи Ши Цзысюя. Тот был ниже Бэй Ху на целую голову, да и телосложением уступал, поэтому под весом его тела слегка отшатнулся и сделал шаг назад, но всё же удержал Бэй Ху, крепко обхватив его руками под грудью.

– Этот парень совсем не умеет пить! – пошатываясь, заявил Бэй Лан, состояние которого было ненамного лучше, чем у Бэй Ху. Оставалось только догадываться, как они трое вообще умудрились добраться до дома. Бэй Лан закинул руку на плечи Бэй Сюну и только после этого перестал раскачиваться из стороны в сторону.