Читать книгу Цветы не знают волю неба. Том 3 - Группа авторов - Страница 6

Юноши резко обернулись: на противоположном скате крыши стояла фигура в белых одеждах – дежурный мастер Тяньхэ. Лицо мужчины было перекошено от гнева, будто кто-то раскопал могилы его предков и предков его соседей и устроил пляски на костях прямо у него под носом. Бэй Шэ и Сэн Улянь впали в ступор от неожиданности, а Янь Лин вдруг подбросил кувшин в сторону мастера, схватил двух своих компаньонов за руки и спрыгнул с крыши пагоды прямо в чернеющую пропасть! Мастер, отвлечённый кувшином, не успел вовремя среагировать – когда он подбежал к краю крыши, три фигуры уже скрылись в неизвестном направлении.

Спрыгнув вниз, Янь Лин, ловко используя цингун, обогнул пик, отталкиваясь от скалистых выступов, и спустя пару мгновений уже пересёк мост, по-прежнему таща за собой Сэн Уляня и Бэй Шэ. Только когда они оказались достаточно далеко от Небесной пагоды, он выпустил их руки.

– Твою мать! – выпалил Бэй Шэ. – Нам конец, нам точно конец!

– Для северного оборотня ты слишком труслив! – рассмеялся Янь Лин.

Они продолжали быстро двигаться вперёд, не останавливаясь ни на секунду. Все ученики давно уже спали, на территории школы было темно и тихо. Никто даже не заметил, как три тени, подобные порыву ветра, пронеслись над десятком павильонов. Через мгновение вся троица прошмыгнула в окно комнаты Сэн Уляня.

– Почему именно ко мне? – прошипел юноша.

– Прости, Лянь-сюн, ноги сами привели! – улыбнулся Янь Лин, разведя руки в стороны.

– И что теперь делать? – шёпотом спросил Бэй Шэ.

Янь Лин аккуратно подошёл к окну и осмотрелся – на пике было тихо: ни движения, ни голосов. Парень ухмыльнулся:

– Кажется, мы сбежали.

– А если они всё-таки найдут нас?

– Не найдут. – Янь Лин засмеялся и указал рукой на небо: – Видишь положение звёзд? Они говорят, что нас ждёт светлое будущее! Чем теперь займёмся?

– Я ложусь спать, – Сэн Улянь завалился на кровать, скрестив ноги и заложив руки за голову. – А вы сами придумывайте, как добраться до своих павильонов.

– Лянь-сюн, ты такой жестокий! – наигранно вздохнул Янь Лин.

Сэн Улянь ничего не ответил. Он лежал с закрытыми глазами и усиленно делал вид, что пытается уснуть. Хотя на самом деле его сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Эта ситуация вызвала в нём целую бурю эмоций. Конечно, какая-то часть души испытывала страх – всё же он впервые попался на таком серьёзном проступке. Но чувством, захлестнувшим его почти полностью, была вовсе не боязнь наказания, а возбуждение. Совершить что-то, выходящее за рамки правил, оказалось довольно… интригующим.

Янь Лин, судя по всему, вообще не намеревался уходить, Бэй Шэ же просто не рискнул высовываться на улицу. Янь Лину, чтобы попасть в свой павильон, нужно было всего лишь перепрыгнуть через стену. А вот ему самому пришлось бы пересечь несколько мостов, чтобы добраться до пика, где размещался клан Бэй. Разумеется, риск попасться был высок, тем более мастера Тяньхэ наверняка сейчас рыскали по территории в поисках нарушителей. В итоге Янь Лин с протяжным вздохом завалился поперёк кровати, используя Сэн Уляня как подушку, а Бэй Шэ растянулся рядом, используя, в свою очередь, в качестве подушки Янь Лина.

– Лянь-сюн, – Янь Лин повернул голову к Сэн Уляню и почти уткнулся носом в его подбородок, – я знаю, что ты не спишь.

– Я мог бы спать, – не открывая глаз, проворчал Сэн Улянь.

– Но ты ведь не спишь!

– Заткнись, – Сэн Улянь вытащил из-под головы правую руку и накрыл ладонью губы Янь Лина.

– Мпф-мпф!

Янь Лин какое-то время ещё пытался что-то сказать, но в итоге вздохнул и не стал сопротивляться. Сэн Улянь отнял ладонь и просто оставил руку лежать на Янь Лине, чтобы в случае чего применить удушающий приём и насильно заставить его заснуть.

В Тяньхэ были три старейшины, которые при главе выполняли примерно те же задачи, что министры при императоре. Сама глава Сюань предпочитала затвор и медитации, поэтому с делами, не требующими её прямого участия, всегда разбирались старейшины. Главным из них был великий мастер Чу Чжихуэй. Этот почтенный старец был настолько древним, что, по слухам, нянчил главу Сюань, когда та была ещё несмышлённым ребёнком. И уже тогда Чу Чжихуэй был стар. Даже ученики Тяньхэ, да и большинство мастеров школы, понятия не имели сколько ему лет.

Старейшина Чу был консервативным человеком, считавшим, что всю истину мира можно постичь через прилежное изучение древних писаний. Он был тем, кто заложил множество основ нынешней программы обучения, которой следовали ученики Тяньхэ, и в том числе занимался воспитанием младших учеников, прививая им нравственность и наставляя на путь добродетели.

Разумеется, новость о том, что какие-то негодяи ночью пробрались на крышу Небесной пагоды, чтобы напиться вина, едва не свела почтенного старейшину Чу в могилу. В гневе он разорвал только что переписанное им очередное писание о добродетели. Цвет его лица менялся от землисто-серого к зелёному, а после – к красному, руки дрожали, то и дело порываясь выхватить меч. Если бы провинившимися были ученики Тяньхэ, старейшина Чу наверняка заставил бы восемь поколений их предков испытывать стыд на небесах. Но, к превеликому сожалению, наглецами оказались ученики других школ, и применить к ним небесную кару Чу Чжихуэй не мог.

Первым, что почувствовал Сэн Улянь, когда проснулся, была головная боль. Вторым – тяжесть в области груди от того, что Янь Лин проспал на ней всю ночь. Третьим – чья-то убийственная аура. Юноша с трудом разлепил веки. Прямо перед кроватью стояло что-то белое и, кажется, очень кровожадное. Сэн Улянь моргнул и, когда зрение сфокусировалось, встретил леденящий душу направленный сверху вниз взгляд старейшины Чу.

– Лянь-сюн, твоё сердце так колотится, что у меня в ушах звенит, – сонно пробурчал Янь Лин и потёрся щекой о свою «подушку», устраиваясь поудобнее.

Из-за его возни Бэй Шэ тоже проснулся и сел на кровати, потирая глаза. Как только он отнял руки от лица, его взору предстала неожиданная картина – в комнате молча стояли пять человек: старейшина Чу в белых одеждах прямо перед кроватью, за его спиной двое мастеров Хэйшуй, которые сопровождали своих учеников на обучении, а позади ещё два человека – один в тёмно-красных одеждах, а второй… в чёрно-фиолетовых. Бэй Шэ так и застыл с поднятой рукой. Сэн Улянь медленно потряс Янь Лина за плечо.

– М-м, ещё чуть-чуть… – пробубнил юноша. Но в следующее мгновение Сэн Улянь уже с силой толкнул его, спихнув с себя, поэтому Янь Лину волей-неволей пришлось сесть и открыть глаза. Накануне он выпил больше остальных, его всё ещё затуманенный алкоголем мозг соображал медленно. Увидев перед собой кого-то в белых одеждах, Янь Лин нахмурился и пробормотал:

– Что, кто-то умер?16

– Наше светлое будущее, – процедил Сэн Улянь.

Небо с утра затянули серые тучи. Мелкий холодный дождь моросил, проникая под лёгкие ученические халаты и заставляя кожу покрываться мурашками. Иногда порывы ветра с силой швыряли капли прямо в лицо, вынуждая троих стоящих на коленях юношей прикрывать глаза. Им было не дозволено шевелиться, и они никак не могли защититься от ветра. Старейшина Чу, одной рукой держа зонт из промасленной бумаги, а другую заложив за спину, прошёлся туда-сюда перед застывшей, словно каменные идолы, троицей.

– Третий ученик главы Хунфэн, второй ученик главы Хэйшуй и младший брат главы клана Бэй… – голос Чу Чжихуэя был сухим, как песок в пустыне. – Чем же заслужили ваши старшие таких неблагодарных учеников?! Опозорить себя, опозорить своих учителей, опозорить свои школы и клан! Да будь моя воля, я бы вышвырнул вас отсюда сию же секунду! Только из уважения к вашим учителям вам всё ещё позволено находиться на землях Тяньхэ! Вы понесёте наказание! Вместо утренних занятий каждый по сто раз перепишет учение о добродетели. А вместо тренировок после обеда вы будете две недели стоять на коленях перед Небесной пагодой, вымаливая прощение у великих предков!

Старейшина Чу снова весь затрясся от гнева, раздражённо фыркнул, сложил зонт и широким шагами удалился с пика, оставив учеников отбывать первый день своего наказания. Когда его шаги стихли, Янь Лин поднял голову – на губах юноши играла улыбка, по которой было совершенно ясно, что он ни о чём не жалеет.

– Боги, Янь Лин, в этом мире хоть что-то может заставить тебя чувствовать себя виноватым?! – прошипел Бэй Шэ.

– Он родился без стыда и совести, – отстранённо прокомментировал Сэн Улянь.

– Лянь-сюн, ты делаешь мне больно! – воскликнул Янь Лин, состроив обиженное лицо. – Стыда, может, у меня и нет, но совесть имеется, а иначе отдал бы я тебе свою кисточку?

– А?! – глаза Бэй Шэ округлились. – Что-что ты ему отдал?

– Мы договорились сойтись в поединке, когда оба станем молодыми мастерами, – довольно улыбнулся Янь Лин. – Если вдруг наш бой не состоится, это, пожалуй, станет единственным, о чём я действительно буду сожалеть.