Читать книгу Трио в бегах, не считая долгов - Группа авторов - Страница 5

Отделение полиции в старом арбатском переулке напоминало аквариум с мутной водой. Воздух был спёртым и пропахшим растворимым кофе. Пластиковые стулья цвета увядшего авокадо стояли вдоль стены. На них, не глядя друг на друга, сидели пятеро: женщина с синяком под глазом, молча смотрящая в телефон; двое рабочих в заляпанных краской комбинезонах; студент, нервно перебирающий паспорт; старик, неподвижно уставившийся в настенную табличку «Участок №…».

Леопольд взял из терминала талон. На овальном экранчике высветилось: «B-147. Ожидайте вызова».

– Уже минут сорок номер в очереди не менялся, – с раздражением сказал один рабочий другому.

Рядом, за стеклянной перегородкой, за столом, заваленным папками, сидел участковый. Лицо у него было не злое, не доброе, а абсолютно индифферентное. Оно выражало полную философскую незаинтересованность в происходящем во Вселенной. Его звали Сидоров. Бейдж с фамилией был криво прикреплен к висевшему рядом календарю.

Оливер сел на крайний стул в коридоре и замер. Взгляд его скользил по скучным стенам и потолку, по кислым лицам ожидающих. Он не видел ни вспышек гнева, ни проблесков надежды. Всё пространство было окутано ровным плотным уныло-серым свечением. Оно не колыхалось, не пульсировало, оно просто было тяжёлое, как вата, глухое, как туман. Цвет полной стагнации.

– Какой странный цвет, – тихо сказал он Леопольду. – Он не злой. Он просто говорит об отсутствии движения, мыслей. Просто… сырая серая глина.

Леопольд, стоявший у стены и теребивший талон в руке, лишь хмыкнул.

Наконец, механический голос вызвал: «B-147 к окну №3». Они подошли втроём. Сидоров поднял на них взгляд, в котором читалась лёгкая досада на то, что их трое, а значит, объяснять придётся дольше.

– Чем могу?

– Мы хотим подать заявление о мошенничестве, – чётко начала Колетт, переходя в профессиональный режим. – Гражданин Максим Дорохов, известный также как Мэкс, организовал схему по продаже несуществующих цифровых активов под видом экологического проекта. Мы потерпевшие.

Она положила на стойку распечатанные скриншоты: договор с бывшими продавцами цифрового леса, скрин кошелька с нулевым балансом, переписку с ботом поддержки.

Сидоров медленно, как бы с трудом, взял листок. Его глаза скользили по строчкам, но, казалось, ничего не регистрировали.

– Так… мошенничество… – он потянулся к бланку. – ФИО потерпевших. Всех.

Они продиктовали. Сидоров стал заполнять, выводя каждую букву с эпической медлительностью.

– Суть обращения, – сказал Сидоров, не глядя.

Леопольд, терпение которого истощалось, вклинился:

– Он создал фейковый стартап «EcoNFT», токенизировал виртуальные деревья, собрал деньги с инвесторов и исчез. Классическая финансовая пирамида, только в цифре. У нас есть его данные, номер телефона, старый адрес. Состав преступления по статье 159 УК РФ налицо.

Сидоров перестал писать. Он посмотрел на Леопольда тем же пустым взглядом.

– Так вы… виртуальные деревья купили?

– Да, но это не…

– Акт приёма-передачи где? Лес-то хоть видели?

– Это цифровой актив! – не выдержала Колетт. – Как криптовалюта. Они не существуют физически. Он продал воздух.

– Криптова… – Сидоров нахмурился, как будто ему предложили решить уравнение. – А справка из Роскомнадзора у вас есть, что этот ваш… эн-эф-тэ не является запрещённым веществом или средством для отмывания? Или схемой, нарушающей… финансовое законодательство?

Вопрос повис в воздухе. Абсурдный, монументальный в своей непробиваемости. Леопольд почувствовал, как у него начинает дергаться глаз. Его память, его арсенал фактов были бесполезны, как пулемёт против бетонной стены. Он видел, как Колетт сжимает кулаки. Она «читала» Сидорова и видела в нем не злой умысел, а тотальное профессиональное выгорание и страх сделать лишнее движение, выйти за рамки шаблона.

– Уважаемый, – начала Колетт, меняя тактику, – есть факт хищения денежных средств. Есть личность подозреваемого. Надо просто проверить его по базам, вызвать для дачи объяснений…

– Без справки, подтверждающей статус этого… актива, и его не противозаконность, заявление будет классифицировано как «информационное сообщение о возможном правонарушении в сфере IT», – Сидоров произнёс это наизусть, словно мантру. – Рассмотрение – от 30 дней. В рамках проверки можем направить запрос в… Роскомнадзор.

30 дней. У них едва ли было тридцать часов. Леопольд отчаялся. Он обвёл взглядом стол. Папка «Несчастные случаи», кружка с потёртой надписью «Лучшему папе», пачка сигарет «Балканская звезда» и зажигалка с логотипом какого-то филателистического клуба.

И тут в памяти Леопольда щёлкнуло. Чисто, как замок. Он вспомнил суд два года назад, спор с ЖЭКом по поводу очередного фантомного долга Оливера. Там был мелкий вертлявый чиновник из управляйки. Он тоже курил «Балканскую звезду». И на суде, ожидая вызова, он с жаром рассказывал коллеге о новой покупке для своей коллекции редкой марки «Первые Гидрометеослужбы СССР». Очевидно, Сидоров был членом того же клуба «Фило-Москва». Леопольд всё запомнил, потому что подумал тогда: «Вот, пока одни марками балуются, другие у людей последнее забирают».

Он посмотрел на Сидорова. Не на должностное лицо, а на уставшего, выгоревшего человека, у которого есть единственная отдушина – коллекционирование марок, и сигареты определённой марки, которую курят, возможно, три человека в городе.

– Иван Петрович, простите за беспокойство, – вдруг мягко сказал Леопольд, опустив голос и наклонившись к стеклу. Не «товарищ участковый», а по имени-отчеству, которые он прочитал на бейдже. – Я понимаю, бумажная волокита, всё это… Но дело срочное. Этот тип, Дорохов, нас совсем на мель посадил. Мы и так из последних… – Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Сидорову, и перешёл на шёпот. – У меня к вам просьба не по службе, а как к знатоку. У меня друг, страстный филателист, тоже член «Фило-Москвы». Говорит, там сейчас скандал – поддельная партия марок «Гознак-1924» гуляет. Не слышали?

Глаза Сидорова изменились. В их глубине, под слоем профессиональной апатии, мелькнула искра подлинного человеческого интереса.

– Это… откуда информация? – спросил он, тоже понизив голос.

– Из первых рук. От Василия Анатольевича из ЖЭУ-12, моего знакомого. Он тоже «Балканскую» курит и марками бредит. Он-то и сказал быть начеку.

Леопольд блефовал. Он не знал ни о каких подделках, но знал, что создаёт связь через общность интересов, через тайное знание. Сидоров молчал секунд десять, переваривая. Он посмотрел на Леопольда, потом на лежащие на столе скрины. Со вздохом, который, казалось, шёл из самых глубин его уставшей души, он потянулся к бланку.

– Ладно… Давайте дальше. Номер телефона этого… Дорохова.

Он стал заполнять заявление с той же скоростью, но теперь в его движениях появилась некая целенаправленность. Через десять минут он отозвал Леопольда в сторону, к стенду с профилактическими плакатами.

– Слушайте, – прошептал Сидоров, глядя мимо него. – Я оформлю как «мошенничество с использованием IT-технологий». Проверку по базе сделаю, вызову на беседу. Но… – он помялся, – дело в том, что крипта, NFT – это тёмный лес для нас. Экспертизу назначать надо, специалистов привлекать. А это… средства на оперативно-розыскные мероприятия. Их нет.

Леопольд понял. Не взятка. «Средства». Прайс за движение шестерёнки.

– Сколько? – спросил он прямо, без экивоков.

Сидоров назвал сумму. Две тысячи рублей. Леопольд почувствовал, как в его груди что-то обрывается. Не возмущение, а облегчение, хоть и с привкусом горечи. Наконец-то, понятные правила игры.

– Хорошо. Сейчас.

Он отошёл к Колетт и Оливеру, вытащил из внутреннего кармана смятые купюры, которые были из самой последней заначки, отложенной на самый чёрный день.

– «Экспертиза», – буркнул он, сунув деньги в паспорт, и вернулся к Сидорову.

Тот взял, не глядя, и быстро сунул в папку.

– Заявление зарегистрировано под номером. О результатах проверки вас уведомим. Можете идти.

Выйдя из отделения полиции, все трое шли молча. Оливер смотрел на Леопольда с новым, странным выражением – не с осуждением, а с откровенным изумлением. Он впервые видел своего друга не как слугу цифр, а как виртуозного, почти шаманского игрока на струнах человеческих слабостей. Это выглядело завораживающе.

– Он взял? – тихо спросил Оливер на улице.

– Взял, – кивнул Леопольд. – Теперь, по крайней мере, в системе будет висеть заявление. И Дорохов будет в протоколе. Хоть что-то.

Вечерело. Впереди – еще одна ночь в съемной квартире у Колетт и неизвестность. Но все же был крошечный шажок вперёд. И тут Колетт замерла. Её взгляд, острый, как бритва, устремился к дальнему углу парковки. Там, под фонарём, стояла чёрная иномарка – «Тойота Камри» с тонировкой. Совершенно обычная машина. Если бы не одно “но”: на её решётке радиатора была небольшая царапина – та самая, которую Колетт запомнила в тот злополучный день, когда Оливера с Леопольдом посетил помощник Дубосекова. Именно эта машина стояла там в переулке.

– Леопольд, – её голос был беззвучным шепотом, полным ледяного ужаса. – Смотри, это их машина…

Леопольд повернул голову и мгновенно все понял. Люди Дубосекова… Они вышли на их след. Возможно, через их же активность – через звонки по квартирам, через регистрацию заявления в полиции или через что-то другое. Это уже не имело значения. Значение имело то, что стекло рядом с передним пассажирским сиденьем опустилось и оттуда на них смотрело знакомое пустое лицо одного из «спортсменов».

– Бежим, – просто сказал Леопольд. Но это было не слово, а щелчок тумблера, переводящий их в иной режим. – Машину бросаем! Она на учёте у Колетт, её сразу вычислят! В метро!

Они рванули, не оглядываясь, к ближайшему спуску в подземку. Сердце колотилось, сдавливая горло. Горький привкус победы в бюрократическом квесте мгновенно сменился адреналиновой всплеском от настоящей погони.

Оливер бежал, спотыкаясь, сжимая в кармане фарфорового ослика. Колетт, обернувшись на бегу, увидела, как из чёрной «Тойоты» выходят двое и начинают неспешным уверенным шагом двигаться за ними. Не бегом, шагом, как будто имея в своем распоряжении всё время в мире.

Они влетели в вестибюль, пробились через турникеты, помчались вниз по эскалатору навстречу нарастающему гулу приближающегося поезда. Москва, которую они пытались использовать как щит, внезапно стала для них ловушкой, из которой нужно было срочно выбираться и убегать как можно дальше и быстрее.

В кармане у Леопольда звенели последние евро. Этого хватит только на самое дешёвое и самое неказистое средство передвижения. Побег из Москвы начинался здесь и сейчас, в грохочущем чреве метро, уносящем их неведомо куда.