Читать книгу Трио в бегах, не считая долгов - Группа авторов - Страница 9

«Москвич», теперь уже почти член команды, покорно тарахтел по серпантинам, увозя троицу от гостеприимных гор Грузии. Оливер, высунувшись в окно, наблюдал, как знакомые зелёно-золотые ауры грузинских долин сменялись над пограничным постом спокойным, почти бюрократическим бежевым свечением. Никаких тревожных всполохов, что подтвердилось легким пересечением границы с Арменией. Колетт отметила про себя эту легкость и даже плавность такого перехода: жесты пограничников были лишены даже тени той подозрительной суетливости, что она запомнила в Верхнем Ларсе. «Здесь умеют делать дело без лишнего напряжения», – подумала она.

Ереван не просто встретил их – он развернулся перед ними древней, но живой книгой, где каждая улица была страницей. Первое, что они увидели, выезжая к центру, – это Площадь Республики, залитая вечерним светом. Оливер замер. Строгие, монументальные здания из розового туфа излучали не холодное величие, а тёплое медово-янтарное сияние.

Поющие фонтаны в центре площади начинали своё шоу, и водяные струи, подсвеченные всеми цветами радуги, танцевали под Арама Хачатуряна. Над всей этой гармонией висел лёгкий серебристый туман – аура праздника, доступного каждому, кто готов просто остановиться и посмотреть.

Их хостел находился вблизи Северного проспекта, и уже на следующее утро они вышли исследовать эту пешеходную артерию, соединявшую древность с XXI веком. Леопольд, чей взгляд всегда цеплялся за экономические аспекты жизни, одобрительно кивал, оценивая плотность брендовых магазинов, уличных кафе и деловитый гул туристов.

– Здесь пахнет деньгами, – констатировал он, – но деньгами прикормленными, туристическими. Нужно искать что-то глубже.

Именно за чашкой кофе в одном из таких кафе, с видом на ажурные башни Оперного театра, Леопольд нашел в памяти нужную ниточку.

– Кажется, здесь должен быть один родственник моего старого знакомого по московским тусовкам. Говорили, он в IT ушёл… Нужно зацепиться за что-то местное, пока не кончились деньги, заработанные нами в Грузии. Идеальный клиент – тот, кому уже некуда деваться.

Арама они нашли не в стеклянной высотке, а в старом, но ухоженном армянском доме в районе Конд, неподалёку от того самого музея Параджанова, где, как им позже рассказали, царила творческая и немного безумная атмосфера. Район дышал историей, перемешанной с простой жизнью: запах лаваша из соседнего тонира, крики детей во дворе и грустные глаза старых домов с резными деревянными балконами.

Сам Арам оказался человеком, чья аура, по наблюдениям Оливера, напоминала разбитый экран – мерцающие серые и синие полосы поверх потухающего белого свечения. Он говорил быстро, нервно теребя мятую рубашку, и рассказывал историю, от которой у Колетт, даже без её дара, защемило в груди. Она видела не ложь – её-то как раз не было, – а куда более горькую смесь: искреннее отчаяние, парализующий страх перед безликой системой и крошечную, ещё живую искру надежды, которая теплилась где-то глубоко в глазах.

– Они не просто украли идею, – Арам бессильно махнул рукой в сторону ноутбука. – Они методично стёрли все следы моего первенства. Из почты, из облаков… Теперь ответчиком по иску о плагиате являюсь я сам! У меня есть три дня до суда, который оставит меня без гроша. Без этого дома, без всего…

Чтобы перевести дух и обдумать услышанное, они поднялись по Каскаду. Эта грандиозная лестница, больше похожая на архитектурный монумент, чем на обычные ступени, вела их вверх мимо фонтанов, каскадных водопадов и причудливых скульптур современного искусства от Центра Гафесчяна. Оливер чувствовал, как с каждой новой площадкой воздух становится прохладнее и чище, а шум города остаётся внизу. С самой вершины, из парка Победы, открывалась панорама всего Еревана, лежащего в чаше холмов. Где-то в дымке, за линией горизонта, должен был выситься Арарат. Сегодня великая гора скрывалась в тумане, но её незримое присутствие ощущалось – как тихая басовая нота в симфонии города. Здесь, наверху, проблема Арама казалась одновременно микроскопической на фоне тысячелетий, которые видели эти камни, и чудовищно несправедливой в масштабе одной человеческой жизни.

– Мы поможем, – сказал Оливер твёрдо, глядя на розовеющий в предзакатном свете город.

– Оливер, дорогой, там армия юристов в костюмах, каждый из которых стоит дороже нашего «Москвича»,– вздохнул Леопольд, но в его глазах уже мелькал знакомый Колетт расчётливый блеск. Он ненавидел несправедливость, которая не приносила прибыли, а здесь можно было убить двух зайцев: сделать доброе дело и пополнить казну.

На следующий день в стерильно-холодном офисе адвокатов «NeoSphere», расположенном на одном из верхних этажей здания с видом на Голубую мечеть, их встретили два молодых человека. Их улыбки были отлажены так же безупречно, как их речь. Ауры же их, как отметил Оливер, были не серыми, а просто… пустыми, бесцветными, как у людей, давно переставших видеть разницу между строкой кода и криком совести.

– Мы сожалеем о ситуации господина Арамяна, – заверил один из них, – но закон и документация на нашей стороне. Все патентные заявки оформлены безупречно.

И тогда Леопольд, который всю ночь копался не в статьях Гражданского кодекса, а в пыльных уголках своей уникальной памяти – в обрывках статей про пузырь доткомов, в случайно услышанных на московских IT-сходках сплетнях про венчурные фонды, в цифрах из давно прочитанного финансового отчёта, – вдруг мягко кашлянул. В этот раз его блеф был просто шедевром жанра: он сыпал точными датами встреч, именами инвесторов, которые могли быть, а могли и не быть, и намёками на коррупционные схемы, которые всегда могли существовать в такой среде.

Он играл на контексте, на страхе перед случайной утечкой, на непроверяемости своих утверждений в данный конкретный момент. Офисная тишина стала звенящей. Колетт, не говоря ни слова, достала диктофон и положила его на полированный стол с видом корреспондента, готовящего разоблачительный материал для солидного международного издания. Её спокойный, уверенный взгляд говорил сам за себя: «У меня есть связи. Эта история уже выходит за пределы вашего кабинета».

Тёмно-серое марево неправды, которое Оливер видел над папкой с документами «NeoSphere», дрогнуло и стало рассеиваться, как туман над озером Севан на утреннем ветру. Система дала сбой, столкнувшись с непредсказуемым человеческим фактором в лице блефующего плута и авантюристки с диктофоном.

Итогом стало мировое соглашение и щедрый чек от Арама. Но радость от победы была недолгой. На выходе из здания их уже ждали – двое в одинаковых спортивных куртках, с каменными лицами.

– Хозяин передаёт привет, – сказал коренастый без выражения. Голос был плоским, московским. – Вы зашли слишком далеко с этим программистом. Пора домой, на разборки.

Леопольд шагнул вперёд, прикрывая Колетт и Оливера.

– Мы не вернёмся.

– Тогда разберёмся прямо тут, – второй человек, похудее, потянулся под куртку.

В этот момент из-за угла с рёвом выехал мусоровоз, и водитель, армянин с седыми усами, высунувшись, начал орать на головорезов, загородивших проезд. На секунду их внимание дрогнуло – и этого хватило. Колетт рванула Оливера за собой в открытую калитку соседнего двора. Они побежали, не разбирая пути. В конце концов они забежали в полуразрушенную котельную на окраине Конда. Сердце билось так, что казалось, вырвется из груди. На ладони Оливера, который упал, споткнувшись, осталась ссадина: боль жгла иссиня-белым огнём, но это была ничто по сравнению с леденящим ужасом, что виделся им в глазах тех двоих, которые были явно не наблюдатели, а киллеры.

– Это уже не слежка за нами, – хрипло сказал Леопольд, вытирая пот со лба. – Это настоящая охота на нас! В Грузии звонили, здесь ждали у выхода. Они на шаг впереди.

– Нельзя медлить, нужно бежать дальше, в Турцию, – уверенно сказала Колетт.

– Не просто в Турцию, а в Стамбул! Там миллионы людей, базары, хаос. Там нам будет проще раствориться, навсегда исчезнуть с их радаров! – Леопольд говорил быстро, уже строя маршрут в голове.

Оливер молча смотрел на ссадину. В его восприятии весь мир теперь был залит тревожным пульсирующим багрянцем. Но сквозь этот цвет пробивалась одна-единственная тонкая, как паутина, золотая нить. Она тянулась к мерцающим в его воображении силуэтам минаретов и куполов над Босфором. Это был сейчас, пожалуй, единственный путь к их спасению.

– Да, нам нужно ехать в Стамбул, – подтвердил он.

– Не ехать, а лететь, – отрезал Леопольд.

Колетт и Оливер удивлённо на него посмотрели.

– Щедрый чек от Арама предоставляет нам такую возможность, – продолжал Леопольд. – Люди Дубосекова, наверно, ожидают, что мы попытаемся скрыться привычным для нас образом – на своем «Москвиче». А мы возьмем и бросим его, воспользовавшись в этот раз самолетом.

Они выбрались из котельной под покровом ночи. «Москвич», оставленный у хостела, был теперь для них ловушкой. Поэтому они не стали к нему возвращаться, а устремились на такси сразу в аэропорт Звартноц. Им повезло: на прямой вечерний рейс Turkish Airlines до Стамбула еще оставалось несколько свободных мест. Приобретя билеты, они поспешили пройти паспортный контроль и оказаться в зале ожидания, огражденном от случайных посетителей. Сидя там, она сжимали в карманах кулаки, горячо надеясь, что преследователи их здесь не настигнут.

После взлета, когда шасси самолёта с грохотом убрались и Ереван скрылся в розовой дымке заката под крылом, Леопольд позволил себе выдохнуть. Колетт, глядя в иллюминатор на проплывающие внизу облака, думала о том, что они оставляют позади не только преследователей, но и старую жизнь. Что ждало их впереди, она не знала, но горячо надеялась, что все ужасы преследований остались позади.