Читать книгу Трио в бегах, не считая долгов - Группа авторов - Страница 6

Паника – это когда время дробится на кристаллики, острые и холодные. Каждый кристаллик – это действие: рвануть от входа, сбить с ног уличного торговца хот-догами, не оглядываясь, влететь в освещённый подземный вестибюль метро. Сердце при этом колотится не в груди, а где-то в висках, и звук этот сливается с грохотом эскалатора.

Они не бежали – их несло людской рекой в час пик. Плотные пальто, сумки, задубевшие от усталости лица. Леопольд, вцепившись в рукав Оливера, прокладывал путь локтями и рёбрами. Колетт шла сзади, её взгляд метался по лицам, сканируя не злость или подозрение, а простую человеческую раздражённую усталость. Никто не смотрел на них с интересом. Это было слабым утешением.

Оливер, прижатый к стене вагона, зажмурился. Его дар, обычно такой избирательный, захлестнула волна городского психоделического кошмара. Всё вокруг пульсировало тревожными, рваными вспышками: ядовитый оранжевый стресса женщины с ребёнком, грязно-серый апатии спящего мужика, сизый раздражения подростка, тыкающего в телефон. Цвета слежки, погони, страха – всё смешалось в один сплошной давящий хаос. Он не мог выделить ни одного чистого луча опасности. Это сводило с ума. Угроза была везде и нигде.

– Не вижу их, – прошептал он, и голос его растворялся в скрежете колёс. – Всё в пятнах… сплошное месиво.

– Ничего, – сквозь зубы процедил Леопольд, впиваясь взглядом в схему метро над дверью. Его мозг работал с холодной, почти машинной чёткостью. – Значит, не прямо за нами. Но они вычислили район, поэтому уезжаем на окраину, в глухомань, и меняем транспорт.

Колетт кивнула, доставая телефон. Она быстро зашла в пару автомобильных чатов в Telegram, где царил сленг и вера в «треш за три копейки».

– Есть вариант, – сказала она, заглушая голосом объявление «Осторожно, двери закрываются». – «Москвич», 412-й, 78-й год. Цена «договорная». Район Бирюлёво. Пишет «дядя Витя». Готов продать «срочно, сегодня».

– Цвет? – коротко спросил Леопольд у Оливера, привыкая использовать его дар, как прибор ночного видения.

– Не знаю адреса, – беспомощно развёл руками Оливер.

– Не адрес. Продавца. Какой он?

– Не… не вижу.

Леопольд вздохнул. Ладно, придется действовать вслепую. Он вспомнил, что лет семь назад вёз в Бирюлёво документы для взыскания долга с какого-то мелкого цеховика. Помнил лабиринт пятиэтажек и гаражных кооперативов. Это было хоть что-то.

Дорога на окраину заняла вечность. С каждой станцией толпа редела. Они вышли на открытую станцию: над головой – низкое заревое небо, в ушах – гул трамвая и вой ветра в проводах. Запах шашлыка из соседнего ларька странно контрастировал со всеобщим унынием. Провинция внутри мегаполиса.

Дядя Витя ждал их у гаража в самом дальнем углу кооператива «Заря». Он оказался мужчиной лет шестидесяти, с выправкой, не убитой даже стёганой телогрейкой и ушанкой. Лицо обветренное, глаза – маленькие, острые, как у хорька. Рядом стоял «Москвич» цвета «яичница» – грязно-бежевый с рыжими подтёками ржавчины на порогах. Машина выглядела так, будто пережила несколько апокалипсисов и уже собиралась встречать следующий.

– Не машина, а танк! – голос у Вити был хриплым, чеканным, будто он отдавал приказ. – Заводится с полпинка.

Леопольд, не отвечая, обошел авто вокруг. Его память и прагматизм выступили на первый план, заглушив страх. Он видел все: летняя почти лысая резина, прогнившие пороги, стёкла в паутине трещин. Присев, он пристальнее разглядел колеса.

– Передние тормозные колодки стёрты на 90%,– бросил он через плечо. – Карбюратор, судя по потёкам, не просто льёт, он хлещет. Это не машина, дядя Витя, а набор запчастей, установленный на колеса, чтобы удобнее было доставить его на пункт переплавки металлолома.

Витя нахмурился, но в его взгляде промелькнуло уважение к знающему человеку.

– Торгуешься, значит. Ну называй свою цену, знаток.

Колетт, наблюдая за Витей, «читала» его. Когда он говорил о «ходовом состоянии», он трогал мочку левого уха – классический жест неуверенной лжи. Но она видела и другое: он постоянно, почти незаметно, оглядывался в сторону тёмного здания склада на краю кооператива: страх перед кем-то, кто там находился.

– Мы заберём её сейчас, – тихо, но чётко сказала Колетт, подойдя ближе. – И вы сможете сказать своему начальству на том складе, – она едва кивнула в сторону здания, – что её… угнали. Чисто. Ни вопросов, ни проблем.

Витя вздрогнул, будто его ткнули в больное место. Его острые глазки сузились, оценивая Колетт по-новому.

– Ты откуда про склад?..

– Неважно. Нам – машина, вам – избавление от головной боли. И, скажем, 30 евро.

Леопольд бросил на неё взгляд, полный изумления. Это был гениальный ход. Он подключился:

– 30 евро – это за металл. Плюс мы забираем проблему. Соглашайтесь, пока не передумали. И пока ваше начальство не вышло проветриться.

Оливер стоял в стороне, вглядываясь в фигуру Вити. Вокруг того не было ни кровавого отсвета опасности, ни золота удачи. Было мутновато-коричневое невнятное сияние, как у подтаявшего шоколада. Цвет мелкой жадности, страха и бытовой неуверенности.

– Он не опасен, – тихо сказал Оливер Леопольду. – Он… жадный и боится. Но он не наш враг.

Это было всё, что требовалось Леопольду услышать.

– Решаем. Да или нет?

Дядя Витя плюнул под ноги, долго смотрел на «Москвич», потом на окно склада.

– Ладно, чёрт с вами. Давай свои тридцать. И тушёнку из багажника забирайте, ей богу, там две банки. Ключи. И чтоб я вас больше не видел.

Сделка заняла две минуты. Леопольд отсчитал потрёпанные евро – почти последние. Колетт вытащила из бардачка две банки тушёнки «Говядина» с пылью времён СССР. Ключи, холодные и потёртые, легли на ладонь Леопольда.

Они залезли в салон. Пахло бензином, старым табаком, кислой надеждой. Леопольд повернул ключ. Стартер скрежетал несколько секунд, двигатель чихнул, захлебнулся и, наконец, завёлся с таким дребезжащим рёвом, что, казалось, отвалится и покатится по асфальту. Стрелка температуры поползла вверх ещё до начала движения.

– Похоже, у него свой микроклимат, – мрачно пошутил Леопольд, включая передачу.

Они выехали из кооператива, оставив дядю Витю курить в темноте у гаража. Москва, её огни, её погоня, остались где-то позади, за спиной, в клубке дорог и тревог.

Когда они оказались на пустынной дороге, ведущей куда-то на юго-восток, напряжение начало спадать. Леопольд посмотрел на приборную панель. Стрелка уровня бензина качалась, чуть не доходя до красной черты. Но возможно, этот датчик был неисправен.

– Бензина непонятно сколько, двигатель троит, карты нет, куда ехать – хз… – констатировал он.

Оливер молчал, уставившись в темноту за окном. Колетт опустила голову на стекло. Они сделали это. Они сбежали. Но цена… Они стали соучастниками. Они купили, возможно, краденое железо. Их побег окончательно ушёл в серую внеправовую зону.

Леопольд, пытаясь отвлечься, открыл бардачок. Оттуда посыпался мусор: обёртки, пустые пачки сигарет «Прима», какая-то гайка. И среди этого хлама – толстая, сложенная в несколько раз бумага. Они ее развернули: это была карта. Не Google Maps, а настоящая, бумажная, пожелтевшая от времени карта автомобильных дорог СССР 1985 года. На ней жирной красной линией был выделен маршрут от Москвы до Ялты. Они уставились на неё, и по салону поползло тихое, нервное, почти истерическое хихиканье. Оно переросло в смех – смех над абсурдом и чудовищной нелепостью всего, что с ними происходило.

– Ну что ж, – сказал Леопольд, вытирая слезу. – Есть карта, устаревшая на сорок лет, но все же. Куда рванем?

Вглядевшись в карту, Оливер сказал:

– На юг, к теплым морям! К солнцу! Там цвета должны быть ярче, и воздух там другой, не московский.

Колетт вздохнула, глядя на эту дурацкую старую карту.

– Значит, едем на юг, – заключил Леопольд, кладя карту на торпедо. – Первая задача – заправить бак и свои желудки. А затем – по карте 1985 года – вперёд к приключениям!

«Москвич» надсадно зарычал, как будто понял сказанное, и поплёлся в темноту, увозя их от прошлого и от себя самих вчерашних в сторону неведомого юга, где, как им казалось, должно было быть светлее.