Читать книгу По следу из входящих - Группа авторов - Страница 1

Нью-Йорк, Сохо. Август 2019

Подготовка к Неделе моды идет полным ходом, и я ловлю себя на том, что не могу сдержать улыбки. Уже на втором курсе колледжа я оказалась в самой гуще событий, помогая готовить один из главных показов сезона, который состоится в сентябре в Нью-Йорке. Знаю, что не каждому опытному журналисту выпадает шанс оказаться так близко к этому гламурному миру. Но я не собираюсь отказываться от возможности, которая открылась передо мной – благодаря семье, конечно, но это не делает ее менее ценной. И немного передохнуть от недавнего журналистского расследования, которое закончилось вмешательством отцовских адвокатов.

Семья была счастлива этому решению.

Сегодня на мне не неприметная одежда, чтобы незамеченно проникнуть в здание, а кое-что из маминой новой коллекции – элегантное платье-халтер, которое подчеркивает ее фирменный стиль: смелый, но утонченный. На ногах – изящные босоножки «Jimmy Choo», которые я одолжила из гардеробной мамы, решив, что моя обувь недостаточно деловая. Они словно созданы для таких важных моментов: их блеск и легкость заставляют чувствовать себя частью чего-то большего, чем просто студенческая практика.

Я стою в мамином ателье, на верхних этажах одного из старинных зданий в самом сердце города. Здесь огромные окна, через которые проникает мягкий свет, очерчивая силуэты манекенов и рулонов ткани. Все вокруг дышит историей и творчеством. За окнами – улицы, полные жизни: прохожие спешат по своим делам, машины сигналят, жизнь кипит.

И, кажется, не только за окном.

Вдруг до меня долетает чья-то резкая ругань. Слова звучат настолько быстро и с такими интонациями, что я не могу разобрать язык. Осторожно двигаюсь на звук и вижу двух девушек. Одна – этакая «американская мечта»: миловидная блондинка, которая больше похожа на соседскую девочку из маленького городка в Огайо. Она явно нервничает и пытается что-то доказать второй – темпераментной брюнетке, говорящей на английском с акцентом. Что-то вроде немецкого или чешского… но, заметив меня, брюнетка внезапно умолкает. Обе примерно моего возраста, лет двадцати.

– У нас примерка у синьоры Марчетти, – произносит «девочка из Огайо», решительно глядя на меня. Похоже, она приняла меня за одну из ассистенток, которые обязаны быть в курсе всего происходящего. Я бы и сама сейчас была рада такой. Но в ателье только швеи, которые не могут мне сейчас помочь.

Едва сдерживаю улыбку. Моя мама – истинная итальянка, и если есть что-то, чего от нее точно нельзя ждать, так это пунктуальности.

– Ее еще нет, – говорю я, пытаясь звучать уверенно, хотя сама до конца не понимаю, как лучше поступить. – Но проходите… наверное.

Блондинка благодарно улыбается и входит первой, поправляя свою сумку на плече. Брюнетка следует за ней, все еще бросая на меня подозрительные взгляды. Похоже, она не до конца мне доверяет, чувствует неуверенность, но пока молчит.

– Я Брук, – представляется блондинка, протягивая руку. Ее голос мягкий, с едва уловимым акцентом жителя Среднего Запада. – Из Индианаполиса. Я работаю над акцентом. Мне уже сказали.

– Лючия, – отвечаю я, пожимая ее руку.

– А ты работаешь с синьорой Марчетти? – спрашивает она, оглядываясь вокруг с нескрываемым восхищением.

Брюнетка молча проходит и присаживается, игнорируя нашу болтовню. Тихо усмехаюсь такому отношению к персоналу, за который она меня принимает. Успешную карьеру с таким отношением не построить.

Колеблюсь долю секунды, прежде чем ответить Брук. Не буду пока раскрывать все карты.

– Можно сказать и так.

Кажется, этого достаточно для Брук. Она улыбается еще шире и расслабляется.

– Это просто невероятно! Я никогда раньше не была в Нью-Йорке. Думала, что после колледжа буду работать в офисе или преподавать, но… иногда жизнь делает такие повороты, правда? Жаль, что пришлось поставить учебу на паузу, но… к ней я вернутся смогу. Учиться сейчас можно всегда, а тут такая возможность…

Я киваю, хотя ее слова вызывают у меня странное чувство. В ее голосе слышится и тоска. Наверное, это был сложный выбор. И, наверное, родители от него были не в восторге. Но я решаю не уточнять. Брук так искренна, так полна надежд. И это располагает. Я выросла на Манхэттене, и Нью-Йорк всегда был моим домом. Но для кого-то вроде Брук он, должно быть, кажется огромным и пугающим, как будто каждый уголок здесь хранит секреты, которые тебе еще только предстоит раскрыть.

– Ты давно в моделинге? – спрашиваю я, чтобы поддержать разговор.

– Всего несколько месяцев, – признается она. – Это все как сон. Я даже не думала, что у меня есть шанс.

Ее слова звучат почти наивно, но в них чувствуется настоящая страсть. Мы продолжаем болтать, и постепенно я понимаю, что Брук – из тех редких людей, которые умеют находить общий язык с каждым. Она задает вопросы о моей жизни, рассказывает о своей семье, о том, как ее родители были категорически против ее переезда, но она все равно решилась следовать за мечтой.

– А ты всегда жила в Нью-Йорке? – интересуется она, глядя на меня с любопытством.

– Да, я выросла на Манхэттене. Здесь шумно, суетливо, но… это мой город.

– Повезло тебе, – вздыхает Брук. – Для меня это все как другой мир.

С ней хочется быть откровенной. Пока я рассказываю Брук о своей учебе в Йеле и стажировке, двери ателье внезапно распахиваются. Входит моя мама – синьора Марчетти собственной персоной. Ее появление всегда словно меняет гравитацию в комнате: все взгляды невольно тянутся к ней. Высокая, элегантная, с безупречной осанкой и огненно-рыжими волосами, которые она унаследовала от своей итальянской бабушки с ирландскими корнями. На ней простое черное платье, но оно выглядит так, будто только что сошло с обложки «Vogue».

Было время, когда я искренне жалела, что генетика обошла меня стороной, не наградив рыжими волосами. Мои же волосы, унаследованные от маминой итальянской стороны, были черными и густыми. Хотя мама всегда предпочитала видеть меня с длинными волосами, я регулярно подстригала их, оставляя максимум до плеч.

– Ciao, bella mia!1 – восклицает мама, подходя ко мне. Ее голос звучит как музыка, но в нем уже слышится легкий укор. Она целует меня в щеку, а потом отступает на шаг, изучая мой образ. – Ах, так вот куда пропали мои «Jimmy Choo»? Но я так и думала, что дочка меня опередила, когда искала их сегодня утром. Но, должна признать, они тебе очень идут. Особенно с этим платьем.

Я чувствую, как мои щеки начинают пылать. Мама всегда умеет найти способ смутить меня, даже когда делает это с явным одобрением.

– Ты же знаешь, ты могла просто попросить, а не тихо утаскивать, – добавляет она, подмигивая.

Брук рядом со мной замирает, ее глаза расширяются от удивления. Кажется, вторая девушка начинает жалеть, что держалась холодно, пока мы болтали.

– Я тут встретила твоих моделей, – показывая на девушек, произношу я.

Мама переводит взгляд на Брук и брюнетку, ее профессиональная улыбка мгновенно включается, словно она только что вышла на сцену. Она излучает тепло и уверенность, но в ее глазах уже загорается тот самый огонь, который появляется, когда она готова взять ситуацию под контроль.

– А, bene bene2, – произносит она, подходя ближе. Брук нервно кивает, явно пытаясь сохранить самообладание. Вторая девушка, та самая темпераментная брюнетка, все еще держится немного настороженно, но теперь ее взгляд больше напоминает смесь любопытства и трепета.

– Я Брук, – быстро представляется она, протягивая руку. – Из Индианаполиса. Это огромная честь быть частью вашего показа, синьора Марчетти.

Мама пожимает ее руку, ее улыбка становится шире.

– Очень приятно, Брук.

Затем она поворачивается ко второй девушке, которая чуть менее уверенно представляет себя:

– Меня зовут Лена. Я из Праги.

– Bellissima3, – произносит мама.

Я наблюдаю за этой сценой, чувствуя, как атмосфера в комнате меняется. Мама обладает удивительной способностью превращать любое пространство в свою представление. Она – главная героиня этого момента, и все вокруг это чувствуют.

– Так, девочки, – продолжает она, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание швей. – У нас много работы, а времени, как всегда, мало. Лючия, дорогая, помоги им разместиться, а я пока проверю последние детали с командой.

Она снова целует меня в щеку, шепнув на ухо:

– Не забудь про гримеров через час. И, пожалуйста, найди мою помощницу Клэр. Она должна уже приехать.

С этими словами мама исчезает в толпе, оставляя после себя легкий шлейф духов и чувство того, что теперь все действительно начинается.

Я поворачиваюсь к Брук и Лене, которые смотрят на меня еще более внимательно.

– Ну что, показываю вам, где можно разместиться? – предлагаю я, стараясь говорить уверенно.

Брук улыбается, ее нервозность немного спадает.

– Это было неожиданно.

– Да, это точно, – соглашаюсь я. – Но тайна раскрыта, так что давайте начнем с простого: вот диваны для вас, а вон там доска с расписанием.

Пока я помогаю им освоиться, я замечаю, как Лена начинает расслабляться. Она даже позволяет себе легкую улыбку, когда благодарит меня за помощь, но я на это уже не обращаю внимания. Слишком поздно быть милой.

– Слушай, а ты часто здесь бываешь? – спрашивает Брук, пока мы идем к диванам.

– Достаточно часто. С детства торчу в ее мастерских и за кулисами показов, – отвечаю я. – Но сейчас я готовлю статьи. И это все приобрело деловой оттенок.

– Для журнала? – переспрашивает она, удивленно поднимая брови.

– Пока нет, я учусь на журналиста в Йеле. Сейчас это часть моей стажировки – писать о моде и событиях, связанных с ней. Езжу по разным программам, если есть возможность. А еще я веду блог. В будущем хочу работать в каком-нибудь журнале типа «Vanity Fair» или «New York Magazine». – Делаю паузу и с доброй насмешкой продолжаю: – Ну а сейчас я на побегушках и делаю всего понемногу, как видишь.

– Вау, – восхищается Брук. – У тебя такой… разносторонний опыт.

– Пожалуй, – усмехаюсь я.

Лена, которая до этого молчала, внезапно вступает в разговор:

– Мне кажется, у тебя уже есть все, чтобы добиться успеха.

Ее слова звучат вполне искренне, но я ей лишь киваю на это.

Пока модели занимают свои места, а комната наполняется шумом подготовки, я начинаю осознавать, что этот день станет важным не только для них, но и для меня. Ведь за каждым платьем, за каждой историей стоит что-то большее. Что-то, что однажды может стать частью моей собственной истории.

И даже не догадывалась, как пророчески ужасно в тот солнечный день я была права.