Читать книгу По следу из входящих - Группа авторов - Страница 7

Проснувшись на застеленной кровати, я медленно разлепляю глаза и пытаюсь восстановить в памяти последние события. Чай с Ольгой. Душ. Мое намерение немного полежать всего пять минут, прежде чем приступить к распаковке вещей. И вот – пустота. Бросаю взгляд на часы: почти половина одиннадцатого вечера. Черт, я заснула и все проспала!

Однако, судя по мягкому цветастому пледу, аккуратно укрывшему меня, Ольга заглядывала в комнату. Его точно не было, когда я легла. Тепло этого маленького жеста вызывает легкую улыбку, хотя мысль о том, что я так бездарно провела вечер, слегка угнетает.

Встаю, потягиваюсь и бросаю взгляд на красивый туалетный столик. Большое зеркало в центре, а по бокам – еще два, словно дверцы, отражают меня с разных ракурсов. Я замечаю, что хлопковые рубашка и шорты, которые я специально купила для дома принимающей семьи, порядком помялись за ночь. Как и мое лицо. И засыпать с мокрыми волосами было ошибкой. Теперь они торчат в разные стороны. Темные и по плечи, чем напоминают птичье гнездо. Пригладив их рукой, еще раз более внимательно смотрю на себя и решаю выйти на разведку.

Пока что Ольга кажется единственным человеком, к которому можно обратиться с расспросами. Она дружелюбна, открыта и явно знает город лучше, чем кто-либо другой здесь. Возможно, она сможет поделиться полезной информацией или хотя бы направить меня в нужное русло.

В доме тихо. Может, все уже спят? Ужин я явно проспала. Подойдя к лестнице, обнаруживаю фотографии в рамках: свадебная, Ольге на ней, наверное, лет двадцать. Она стоит рядом с высоким мужчиной – Валмиром, судя по всему. На нем строгий костюм, белоснежная рубашка и галстук, его волосы аккуратно уложены, а сам он выглядит счастливым. Рядом с ним молодая Ольга выглядит особенно светлой: в пышном белом платье, с длинными темными волосами, убранными в элегантную прическу, и легкой улыбкой. И напоминает мне героиню старого фильма.

На соседней фотографии они запечатлены уже немного старше, с двумя детьми – мальчиком и девочкой. Мальчик – примерно лет десяти, с короткими темными волосами, как у отца, и озорным блеском в глазах. Девочка помладше, возможно, лет семи, с длинными косами и милыми ямочками на щеках. Они стоят на фоне моря, за их спинами виднеется песчаный пляж. Все четверо одеты непринужденно: футболки, шорты, легкие платья.

Фотографии праздников и важных событий украшают стену, словно главы семейной хроники. Засмотревшись на них, медленно спускаюсь по лестнице, но внезапно останавливаюсь у одного снимка. На нем мальчик и девочка, теперь уже взрослые, примерно двадцати лет. Целая семейная история – от свадьбы родителей до взросления детей – разворачивается на этой стене, словно рассказывая о жизни, полной радостей, традиций и тепла.

– Лючия? – вдруг раздается голос Ольги.

Она подходит ближе и тепло улыбается, словно стараясь окончательно развеять мое смущение.

– Это наши дети, – говорит она, указывая на фотографии. – Джетмир и Вера. Джетмир учится на врача, а Вера в педагогическом институте. Решила пойти по моим стопам.

– Одно время я тоже хотела работать, как мама, – отвечаю я, спускаясь с лестницы. – Но я очень много времени проводила у нее в ателье и потом поняла, что мне интереснее рассказывать истории, обращать внимание людей на разные вещи.

Делаю паузу, чувствуя легкую неловкость.

– Мне так неудобно, я сама не заметила, как заснула, – добавляю я, стараясь выглядеть более собранной.

– Глупости, Bukuroshe4, – смеется Ольга, используя, судя по интонации, ласковое албанское слово. – Ты просто устала после перелета. Хочешь поужинать?

– Да, с удовольствием, – признаюсь я и иду за Ольгой.

Вскоре мы собираемся на кухне. К нам присоединяется Валмир. Он выглядит как человек, который знает себе цену: высокий, подтянутый, с аккуратной стрижкой и внимательным взглядом серых глаз. На нем простая домашняя одежда – футболка и штаны, но даже в этой непринужденности чувствуется некая элегантность. Его движения спокойны, а голос звучит уверенно, но мягко.

Ольга и Валмир пьют чай, пока я рассказываю о своей семье и работе.

– Дизайнер одежды! Наверное, так интересно, – искренне восторгается Ольга.

Киваю и с интересом перевожу взгляд на Валмира.

– Я люблю дизайнерскую одежду, но меня все равно больше интересует журналистика. Валмир, можно будет как-нибудь посмотреть, что у вас за газета? – спрашиваю я с неподдельным любопытством.

Он улыбается уголками губ, будто мой вопрос его немного забавляет, но отвечает доброжелательно:

– Конечно, почему бы нет? Мы выпускаем еженедельное издание. Освещаем местные новости, культуру и политику. Возможно, тебе будет интересно узнать больше о жизни здесь, в Албании.

Его слова звучат размеренно, почти взвешенно, и в них чувствуется глубокая уверенность человека, который привык работать со словами и идеями. Похоже, Валмир – не только редактор, но и тот, кто умеет слушать и наблюдать, чтобы передать это через свои статьи.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Мне действительно хотелось бы понять вашу страну лучше.

Ольга тепло улыбается, начинает рассказывать про успехи Валмира и как однажды помогла ему с историческими справками, а Валмир кивает, продолжая пить чай. В этот момент становится очевидно, что их семейная гармония основана не только на взаимной поддержке, но и на общих интересах – они оба связаны с миром знаний, истории и культуры, каждый по-своему.

Судя по всему, беспокоиться о принимающей семье не стоит. Они кажутся доброжелательными и открытыми. Нужно будет лишь аккуратно расспросить их о модельных агентствах и работе моделей в этом регионе. Возможно, они знают что-то полезное или смогут подсказать, с чего начать поиски.

Кроме того, необходимо уточнить у Дерека последнее местоположение, откуда было отправлено письмо Брук, и подробно расспросить Ольгу обо всех этих местах, прежде чем проверю их сама.

–… поехать в школу, – голос Ольги прерывает мои размышления.

– Что? – переспрашиваю я.

– Говорю, что завтра собираюсь поехать в школу. Нужно подготовиться к началу занятий. Поедешь со мной или хочешь еще день отдохнуть? – мягко спрашивает Ольга.

– Поеду. Мне интересно посмотреть. Если честно, я никогда не преподавала детям, – признаюсь я и решаю постепенно готовить почву для своих вопросов, чтобы они не выглядели странно. – Изначально я хотела поехать в восточную Европу. Мама работала с моделями из тех регионов, и меня это заинтересовало. Я думала, что попаду в университет, пообщаюсь со студентами, расспрошу, как они представляют Штаты, но…

Но Брук скорректировала мои планы…

– Но мне предложили и это направление из-за итальянского. И я согласилась…

Ольга вздыхает, улыбается многозначительной улыбкой, видимо, прокручивая в голове свой педагогический опыт. И этот ее вид вселяет в меня больше паники.

– Думаю, все будет хорошо, – говорит она уверенно. – У нас одна из лучших школ в городе. Ты будешь работать со старшеклассниками. Им наверняка будет интересно пообщаться с носителем языка. У них довольно достойный уровень. По большей части. А Резар – классный руководитель одиннадцатого класса. Если что-то понадобится, он поможет. Не стесняйся к нему обращаться.

Ее слова звучат успокаивающе, но за ними угадывается нечто большее: Резар здесь явно играет ключевую роль, и его авторитет, видимо, непререкаем. Хотя тут одной поездки в машине хватило, чтобы понять: он достаточно суров.

– Дети его обожают и слушаются, – продолжает Ольга, но тут же лукаво улыбается. – Хотя, конечно, подростки всегда остаются подростками. Иногда случаются сюрпризы.

Образ любимца детей не вяжется у меня с собственными наблюдениями, но я решаю много об этом не думать.

– Ты не волнуйся, – добавляет Ольга, видимо, заметив мое задумчивое выражение лица. – Первые дни всегда такие: много нового, непривычного. Но ты быстро освоишься. Особенно если будешь общаться с местными. Албанцы – очень гостеприимные люди!

Ее слова вызывают у меня легкую улыбку. Да, она права: первые шаги в новом месте всегда сложные, но я должна сосредоточиться на своей цели. Школа тоже неплохой источник, чтобы собрать информацию. Старшеклассники могут оказаться полезным источником сведений, знают больше местных сообществ. Главное: как-то непринужденно построить с ними диалог, чтобы мое поведение не вызвало вопросов у окружающих. Плюс одна задача.

– А есть какие-то особенные правила или традиции в школе, о которых мне стоит знать заранее? – интересуюсь я.

Ольга задумывается на секунду, а затем начинает перечислять:

– Ну, дети здесь уважительные, но иногда бывают шумными, как и везде. У нас достаточно строгие требования к дисциплине, но в то же время мы стараемся быть открытыми для их идей. Например, каждый год проводятся конкурсы, фестивали и проекты, где ученики могут проявить себя. Многие из них мечтают о карьере за границей. Так что тебе, возможно, придется рассказывать им о жизни в США. Есть школьная газета. Думаю, что твой приезд не останется для нее незамеченным.

– Звучит впечатляюще, – отвечаю я. – Я заинтригована.

– Хорошо. Тогда завтра выезжаем в девять, – сообщает Ольга. – Я отвезу тебя. В школу и назад будем добираться вместе. Но позже расскажу, как лучше передвигаться по городу самостоятельно. Кстати, если нужно, мы можем заехать на рынок или в магазин.

Я киваю. Благодарю за ужин и ухожу спать в приподнятом настроении. Кажется, все складывается довольно неплохо.

***

Утром просыпаюсь с заметно меньшим энтузиазмом, чем накануне. Особенно удручает то, что я так и не удосужилась разобрать чемоданы. Моя уютная комната, которая еще вчера излучала тепло и порядок благодаря мягкому ковру, светлым обоям и милым аксессуарам на туалетном столике, теперь больше напоминает поле боя. Одежда, обувь и мелкие предметы разбросаны повсюду – на кровати, стульях и даже на полу.

К тому же, я совершенно не представляю, что надеть в школу летом. Прогулки по Трайбеке на каблуках научили меня хотя бы одному: всегда быть готовой к неожиданностям. Если я не знаю, чего ожидать, значит, самое время для проверенного сочетания – легкого костюма от «Jacquemus» и удобных кроссовок. Кто знает, сколько придется сегодня ходить?

Когда крашусь, часы показывают уже почти половину девятого. В этот момент в комнату заглядывает Ольга.

– Ты уже готова? Все в порядке? Что-то надо? – спрашивает она.

– Да, все чудесно, спасибо, – отвечаю я с улыбкой. – Кстати, я влюблена в это зеркало, – добавляю, кивая на изящный туалетный столик с большим трюмо.

Ольга улыбается и слегка кивает, будто мои слова вызвали у нее приятные воспоминания.

– Моя дочь тоже обожала это зеркало. Раньше эта комната была ее, – произносит она мягко, но без грусти, скорее с ноткой гордости. – Жду тебя на кухне, позавтракаем вместе.

Я благодарно киваю, а когда она выходит, заканчиваю с волосами, собрав их в короткий низкий хвост.

***

Мы едем в школу. Ольга за рулем, ее уверенные движения на дороге выдают привычку к вождению в этом городе. Я смотрю в окно, пытаясь уловить детали Тираны, которые раньше заметила лишь мельком, когда Резар вез меня из аэропорта. Город словно состоит из двух слоев: старого и нового. Современные здания с большими стеклянными фасадами соседствуют с полуразрушенными строениями, похожими на остатки прошлой эпохи. Между ними – узкие улочки, где люди громко разговаривают или просто наблюдают за происходящим с порогов своих домов. Все это создает странное сочетание хаоса и спокойствия.

– Тебе нравится? – спрашивает Ольга, заметив мой интерес к окрестностям.

– Да, очень живописно, – отвечаю я. – Но чувствую, что еще многого не понимаю.

– Это нормально, – она улыбается. – Тирана – город контрастов. Иногда кажется, что он сам не знает, какую сторону хочет показать. Полагаю, все зависит от смотрящего.

Мы подъезжаем к школе, и я сразу замечаю, что это место отличается от окружающих зданий. Школа с углубленным изучением иностранных языков выглядит более ухоженной и современной. Фасад украшен декоративными элементами, а большие окна придают зданию легкость и открытость.

Ольга паркуется, и я замечаю машину Резара, припаркованную неподалеку. Мы идем к зданию вместе, и на входе задерживаемся у поста охраны. Ольга быстро объясняется с охранником на албанском, представляя меня и предъявляя мои документы. Процедура занимает всего пару минут, и вскоре мы уже проходим внутрь.

Когда я училась в школе, мне всегда было интересно, как она выглядит летом, когда занятия не проводятся. Сейчас я с любопытством осматриваюсь, пытаясь запечатлеть атмосферу этого места. Свет горит не везде, но благодаря солнечным лучам, проникающим через большие окна, коридоры кажутся достаточно светлыми и уютными. Пустые пространства создают странное ощущение тишины, словно школа затаила дыхание, ожидая начала учебного года.

Стены украшены информационными стендами, плакатами с мотивирующими цитатами на нескольких языках и фотографиями учеников с различных мероприятий. На одном из стендов висит расписание летних курсов, а также афиша предстоящего фестиваля культур, который, судя по всему, является важным событием в жизни школы. Я замечаю несколько фотографий с прошлых фестивалей: дети в национальных костюмах разных стран, улыбающиеся и полные энтузиазма.

Ольга замечает мой интерес к стенду и улыбается:

– Это одно из наших любимых мероприятий. Каждый год ученики готовят выступления, танцы, песни и даже небольшие спектакли, представляя культуру разных стран. Ты могла бы помочь нам в этом году – рассказать что-нибудь о жизни в Америке.

Я киваю, чувствуя легкое волнение. Кажется, работа здесь займет больше времени, чем я предполагала.

Мы продолжаем движение по коридору. Здесь все выглядит современно и ухоженно: светлые стены, аккуратные деревянные двери с номерами классов. В воздухе едва уловимо витает запах свежей краски – видимо, ремонт здесь проводился совсем недавно.

– Вот кабинет Резара, – говорит Ольга, легко постучав по дверному косяку и, не дожидаясь ответа, открывает дверь. – А мой через три двери. Привет, – добавляет она, обращаясь к тем, кто находится внутри.

Резар сидит за учительским столом, а рядом с ним стоит шатенка лет двадцати пяти в симпатичном ярком сарафане. Она что-то рассказывает, увлеченно жестикулируя. Но стоит ей бросить взгляд на меня, ее улыбка моментально гаснет, будто мое неожиданное появление нарушает ее планы. Резар же, напротив, при виде нас с Ольгой явно расслабляется. В его взгляде читается облегчение, словно он рад нашему приходу.

Пока Ольга что-то быстро объясняет на албанском, я осматриваю кабинет. Он выглядит аккуратным и подготовленным, хотя учебный год еще не начался. Но количество парт меня пугает, хотя, наверное, это обычная посадка класса. На стене висит большая карта мира с заметками на нескольких языках – вероятно, оставшихся с прошлого года. Полки заполнены учебниками и пособиями.

– А это Элира, – представляет Ольга. – Учитель французского.

– Приятно познакомиться, – с улыбкой говорю я, протягивая руку.

Элира слегка хмурится, бросая на меня задумчивый взгляд, но все же отвечает на рукопожатие. Затем она произносит что-то на албанском и выходит из кабинета. Ольга усмехается, бросая лукавый взгляд на Резара, а тот, в свою очередь, закатывает глаза, словно ситуация для него привычная. Похоже, между ними давно установились теплые, дружеские отношения, полные неписаных шуток и молчаливого понимания.

– Итак, что мне делать? – спрашиваю я, отвлекаясь от размышлений. – Есть какие-то планы? К чему мне готовиться?

Ольга обменивается быстрым взглядом с Резаром, словно они заранее обсуждали этот момент. Затем она поворачивается ко мне с улыбкой, которая кажется одновременно обнадеживающей и немного загадочной.

– Учебный год почти начался, – объясняет она. – Как я говорила, тебе предстоит работать со старшеклассниками, так что можешь начать с простого: представься, расскажи о себе, своей жизни в Америке. Это их заинтересует. Прикинь пока, что хочешь рассказать.

– А не будет проблем, что я не смогу что-то объяснить на албанском? – спрашиваю я.

– Нет, – спокойно отзывается Резар. – Посмотрим, что переведут после лета. Послушают речь носителя. Я переведу, если будут проблемы.

– То есть мы всегда будем тут вместе? – спрашиваю я, до конца не понимая, напрягает ли меня этот факт или радует.

Резар кивает, хотя его лицо по-прежнему остается непроницаемым. Он медленно поднимается из-за стола и, кажется, на нем вчерашняя одежда. Или просто похожа. Резар берет со стола папку с бумагами и протягивает ее мне.

– Вот материалы для подготовки, – говорит он ровным голосом. – Здесь программа, которую мы планируем использовать, список тем, которые уже освещались, и примерные задания для учеников. Посмотри, если будут вопросы, спрашивай.

И что-то мне подсказывает: если я буду что-то спрашивать мило, как Ольга, Резар объяснять мне ничего не будет.

Я принимаю увесистую папку, чувствуя ее вес не только физически, но и символически. Тут работы больше, чем я предполагала.

Черт.

– Хорошо, – отвечаю я, усаживаясь за свободную парту.

– Дальше справитесь без меня, – сообщает Ольга. – Через пару часов приходите на чай. И еще, Лючия, к десяти приедет директор. Подойти к нему тогда.

Я киваю и начинаю рассматривать материалы на первую учебную неделю, но интереса хватает минут на десять. Резар сосредоточенно смотрит в экран ноутбука все это время, как будто бы позабыв о моем присутствии.

Интересно: он просто такой или ему я не по душе? С Ольгой вроде общается нормально. А вот с этой Элирой вроде не очень…

– Ольга сказала, что у тебя свой класс. Расскажешь что-нибудь? – аккуратно спрашиваю я, надеясь, что хоть эта тема его разговорит, общение между нами станет менее натянутым, а я смогу ответить на свой вопрос.

Резар отрывает взгляд от экрана, и на мгновение мне кажется, что он колеблется – словно решает, стоит ли вообще отвечать. Но затем он все же произносит безэмоциональным тоном:

– Да, у меня свой класс. Одиннадцатый. Работаю с ними уже третий год. Большинство из них… стараются.

Он делает паузу, будто ожидая моей реакции, но я просто киваю, давая понять, что слушаю.

– Это их предвыпускной класс. Ученики умные, но иногда им не хватает терпения или дисциплины, – продолжает он, и в его голосе проскальзывает легкая нотка усталости, хотя лицо остается таким же невозмутимым.

Я решаю мягко подтолкнуть разговор, чтобы побольше узнать об учениках.

– А есть кто-то, кто особенно выделяется? Например, интересами?

– У всех свои интересы, – отвечает Резар. – Но у большинства они довольно предсказуемы: свидания, вечеринки, пиво и попытки не попасться родителям.

В его интонации впервые проскальзывает теплая, чуть ироничная нотка. Даже взгляд на мгновение смягчается.

– Без этого никуда. В школьной любви и этих приключениях что-то есть… – протягиваю я, невольно вспоминая своего первого парня и школьные будни.

Но только я начинаю думать, что между нами установился какой-то контакт, как выражение лица Резара снова становится суровым, а его взгляд возвращается к прежней непроницаемости.

Так, ладно, бесед на личные темы не добьюсь, вернусь к школьным.

– Я это к чему, – продолжаю я. – Можно попробовать пообщаться с детьми на интересные им темы для начала. Чтобы наладить контакт. Например, моя мама – успешный дизайнер, и я почти выросла в ее ателье, за кулисами показов мод. Может, кто-то из учеников увлекается чем-то подобным? – спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно.

Опускаю взгляд на список тем для говорения, который лежит передо мной, и добавляю с легкой улыбкой:

– Конечно, темы вроде «Здоровый образ жизни» важны, но раз уж я здесь, то, возможно, стоит начать с чего-то действительно захватывающего. В конце концов, смысл ведь не в самой теме, а в том, чтобы завязался живой разговор. К тому же, моя мама прошла долгий путь, чтобы добиться успеха, и столкнулась со многими трудностями.

Внутренне я немного напрягаюсь. Если Резар окажется сторонником строгих планов и неизменных тем, это может стать настоящей проблемой. Хотя вряд ли я из школьников вытяну что-то интересное про модельные агентства, но вдруг, как это всегда бывает: кто-то знает кого-то, видел что-то, знает, что происходит в городе, заметил съемки, гуляя по улицам… Надо использовать все возможности.

И пока в моей голове проносятся десятки мыслей, Резар молча смотрит на меня, словно оценивая мои слова. И я почему-то чувствую, что надо продолжить мысль.

– Например, можно поговорить о том, как устроена индустрия моды в разных странах или о том, как работают показы, – продолжаю я, стараясь звучать уверенно. – Это может быть полезно для тех, кто мечтает работать в международной сфере: пиар, коммуникации, маркетинг… К тому же, я работаю в хорошем журнале в Нью-Йорке, так что могу рассказать и об этом, – продолжаю я, надеясь, что мои слова не звучат странно. Но, наверное, лучше подготовить почву, чем внезапно начать допрашивать учеников на столь необычные для школы темы.

Резар задумчиво кивает, и впервые за все время нашего общения в его глазах появляется настоящий интерес. Похоже, моя идея его зацепила. Но потом я чувствую: нет, что-то не то.

– Любишь же ты поговорить, – произносит он с легкой усмешкой. Я не могу понять упрек это или ироничное замечание. Но понимаю, что ругаться не стоит.

– А ты не очень? – уточняю я, пытаясь говорить мягко. – Твое право, но признай: без разговора ты мне не поможешь с этим, – продолжаю я, ткнув пальцем в папку.

Он лишь качает головой, будто не собирается даже отвечать на такой очевидный вопрос.

В этот момент я замечаю, что Резар выглядит уставшим. Под глазами залегли небольшие тени, а в движениях чувствуется легкая напряженность, словно он давно не высыпался. Меня это настораживает. Может быть, он из-за чего-то переживает? Или просто много работает? И такой смурной просто из-за усталости…

– Я тоже за практичные знания, а не за шаблонную ерунду, – произносит Резар все тем же ровным тоном. – Если хочешь говорить с учениками на темы, которые действительно их интересуют и помогут им представить свое будущее, валяй. Мне без разницы, будь то показы мод или пиар с коммуникациями. Только помни, что ты работаешь со школьниками. Фильтруй темы в рамках закона и возрастного ценза.

Уже неплохо. Могу спокойно говорить. И не могу игнорировать, что напоминание звучит явно не просто так. Что-то было…

– Были интересные прецеденты? – с любопытством спрашиваю я, слегка подтрунивая: – Француз перед отъездом во Францию рассказал что-то лишнее?

Резар приподнимает бровь, будто оценивая мой подкол, но потом усмехается. Неужели лед немного все-таки трогается?

– Ну же… Расскажи. Пожалуйста. Вдруг поможешь мне избежать ошибок…

– Этот чертов француз… – протягивает Резар, словно вспоминает о какой-то занозе. – Скажем так, он был… своеобразным. Называл себя «послом культуры», хотя больше походил на вечного мечтателя. Однажды он решил провести «урок свободы самовыражения» и начал рассказывать детям о французских художниках-авангардистах. Кончилось все тем, что половина класса начала рисовать картины, полные символизма, который они сами толком не понимали.

Я невольно хмыкаю:

– Звучит довольно безобидно.

– Так и было, пока один из учеников не создал картину, которую родители приняли за крик о помощи. Пришлось целую неделю объяснять, что это всего лишь эксперимент с формами и цветами.

– Это же явно не единственное, чему их научил француз? – продолжаю подкалывать я.

– Конечно, – безразлично пожимает плечами Резар. – Они узнали, что искусство может быть субъективным. Но главное, что они запомнили из его уроков, – это фраза: «Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохое вино».

Лицо Резара все еще серьезно, и от контраста с тем, о чем он только что говорил, мне вдруг становится невероятно смешно. Я не могу сдержаться и заливаюсь громким смехом, который эхом разносится по кабинету.

Резар возвращается к ноутбуку. Видимо, я исчерпала лимит дружеской беседы…

И, возможно, я со своими расспросами про модельные агентства здесь никого не удивлю. Но все равно лишними эти попытки подготовить почву точно не станут. Пусть в сознании людей у моих вопросов будет определенная логика, которая избавит их от раздумий, а меня от лишнего внимания.