Читать книгу По следу из входящих - Группа авторов - Страница 3

Я опаздываю. Конечно же, я опаздываю. Таксист что-то бормочет под нос, явно недовольный пробкой на Манхэттене. Я ерзаю на заднем сиденье, то и дело поглядывая на часы. Уже представляю, как папа будет иронизировать, что нет такого дня, когда мы с мамой обе приходим вовремя.

– Можно быстрее? – спрашиваю я таксиста, прекрасно понимая, что он ничего не может сделать. Его машина стоит в ряду других автомобилей, словно замерших в бесконечном металлическом потоке.

Он бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида, но молчит. Что он мог сказать? «Да, миз, сейчас взлечу над машинами?». Нет, конечно, это Нью-Йорк. Здесь даже полицейские сирены не всегда помогают пробиться через эти пробки.

Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза, пытаясь убедить себя, что это не так уж плохо. Ну да, я опаздываю. Но ведь причина этому гораздо важнее, чем просто работа или очередной просчет в моем тайм-менеджменте. Я занималась поисками Брук. Это звучит серьезно, почти героически. По крайней мере, мне хочется так думать.

Представляю, как войду в ресторан, где родители уже сидят за столиком. Мама, элегантная, как всегда, начнет смеяться и гордиться, что провинилась сегодня не она. А папа… папа, скорее всего, будет хмуриться, глядя на часы, и делать вид, что мое опоздание выбило его из графика всей его жизни.

Хотя даже в такие моменты я знаю: он любит нас обеих больше всего на свете. Их история знакомства всегда казалась мне невероятно романтичной. Они оба только начинали тогда – совсем молодые, полные надежд и амбиций. Отец как раз окончил колледж и делал первые шаги в юриспруденции, а мама пыталась воплотить свою мечту в жизнь, запустив собственное дело в Нью-Йорке. Именно тогда она обратилась в юридическую контору для регистрации и сопровождения ее бизнеса, где работал отец.

Опытным адвокатам особо не было дела до молодой итальянки без денег, с кучей вопросов и амбициозной идеей, которая едва ли могла показаться кому-то реальной. Но отца зацепило что-то в ней – ее огонь, ее непоколебимая вера в себя. Он увидел в маме то, чего другие не заметили: силу, страсть и потенциал.

Все, что они имеют сейчас, они построили сами. Вместе. И пусть отец иногда кажется нудным и чересчур строгим, а мать, наоборот, поражает своей громкостью и легкой инфантильностью, это, кажется, совсем не мешает их союзу. Скорее, они дополняют друг друга, словно две части единого целого.

Отец – человек системы, педантичный до мелочей, с твердыми принципами и почти математическим подходом к жизни. Он всегда говорит обдуманно, действует аккуратно и никогда не позволяет себе лишних эмоций. Мама же полная его противоположность: страстная, импульсивная, способная в один момент увлечься новой идеей так, будто это главная цель ее жизни. Она живет эмоциями, и именно эта ее особенность делает ее такой яркой, но порой и непредсказуемой.

И все же, несмотря на все различия, они словно созданы друг для друга. Отец добавляет маме стабильности, она придает ему легкости и теплоты. Они поддерживают друг друга там, где сами по себе могли бы потерять равновесие.

Когда я, наконец, добираюсь до ресторана, хостес встречает меня дежурным «Добрый вечер, мисс Коуэлл» и сообщает, что меня уже ждут. Я иду за ней мимо столиков с белыми скатертями, за которыми сидят люди, но мысли о Брук так и не отпускают. Интересно, сколько Дереку понадобится времени?

– А вот и Лючия, – произносит отец, поднимаясь из-за стола. Его тон слегка насмешлив, но в глазах читается та самая привычная теплота, которую он редко показывает на людях.

На нем сегодня необычный костюм: темно-синий, с едва заметным узором акульей кожи. «Наверняка выбор мамы», – думаю я, отметив, как элегантно он выглядит. Она всегда обладала безупречным вкусом и умела подчеркнуть его достоинства даже в мелочах.

– Простите, – начинаю я виновато, обнимая отца. Мой взгляд тут же перемещается на маму, которая смотрит на меня с легкой укоризной, но все же улыбается. Я целую ее в щеку, чувствуя знакомый аромат ее духов, и добавляю: – Работа затянулась.

– Это как-то связано с тем, что ты дернула Дерека? – усмехается отец, но в его голосе все равно слышится серьезность. Он знает, что я не стала бы беспокоить Дерека просто так. Для него это всегда сигнал, что дело действительно важное.

Я поджимаю губы, не желая прямо сейчас вдаваться в подробности. К счастью, официант появляется как нельзя кстати, предлагая меню. Я благодарно принимаю его, надеясь, что эта пауза поможет мне собраться с мыслями.

– Брук не дает о себе знать из Европы, – произношу я, откладывая меню в сторону. Мой голос звучит спокойно, но внутри все сжимается. – И… меня это волнует.

Мама тут же реагирует, мягко кладя свою руку на мою. Ее пальцы теплые, успокаивающие, как всегда.

– Ох, милая, – вздыхает она. – Может, просто занята? Ты же знаешь, какая у них сумасшедшая работа. Постоянные показы, переезды… Все такое непредсказуемое.

Я киваю, соглашаясь. Пока что решаю не рассказывать обо всех странностях, несостыковках, которые заметила сегодня. Слишком много мыслей крутится в голове, и я не уверена, что готова делиться ими за этим столом.

– Да, возможно, – говорю я, стараясь придать своему голосу уверенности, которой на самом деле нет. – Но мне будет спокойнее, если Дерек все проверит. И подтвердит.

Отец продолжает смотреть на меня своим «профессиональным взглядом» – тем самым, который он использует в работе. Непрерывный, проницательный, с легким прищуром. Я чувствую, как он анализирует каждое мое слово, каждую паузу. Уверена, он уже понял, что я недоговариваю.

Но прежде чем он успевает что-то сказать, мимо меня пролетает салфетка и приземляется прямо на его груди.

– Рейнольд, перестань смотреть на дочь, как на подозреваемую, – осекает мама, бросив на него строгий взгляд.

Отец поднимает бровь, но салфетку убирает.

– Я просто беспокоюсь, – произносит он, сложив руки на столе, и в его голосе слышится та самая знакомая интонация, которая не оставляет места для сомнений.

И я слишком хорошо понимаю, что он вкладывает в эти слова. Благоразумием, увы, я никогда не отличалась, особенно в те времена, когда училась в колледже и пыталась пробиться в журналистику своими первыми расследованиями. Тогда казалось, что мир полон загадок, которые только и ждут, чтобы их раскрыли. И я, само собой, была готова на все ради хорошей истории. Взломы электронной почты, попытки выдать себя за кого-то другого, обвинения в преследовании – все это было частью моей «горячей поры». Словно жизнь детектива-неудачника из дешевого сериала.

Должна признать, мне крупно повезло, что у отца своя юридическая фирма, с целой армией адвокатов, связей и денег, которые помогали вытаскивать меня из передряг. Не раз и не два он закатывал глаза, качал головой и говорил: «Лючия, ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?» Но даже его строгие нотации не могли меня остановить. Тогда я была уверена, что правда стоит любых рисков.

Теперь же, сидя напротив него за этим столом, я чувствую легкий укол стыда. Возможно, он снова прав. Возможно, я опять бросаюсь в водоворот событий, до конца не осознавая последствий. Но одно я знаю точно: если с Брук что-то случилось, я не смогу просто сидеть сложа руки. Даже если это будет означать, что придется снова испытать судьбу и проверить свое благоразумие на прочность.

Я смотрю на отца и замечаю, как он слегка приподнимает бровь, словно читая мои мысли. Он всегда умел это делать – видеть то, что я старалась скрыть.

– Обещаю быть осторожной, – говорю я, пытаясь звучать уверенно, и тут же добавляю: – Но признай. Чаще всего я была права.

Он вздыхает, но больше ничего не добавляет. Как говорится, «не могу подтвердить, не могу и опровергнуть». На моем счету уже были истории, которые начинались с простого предчувствия и заканчивались разоблачениями местного масштаба. Правда, иногда они доставляли столько хлопот, что даже Дерек ворчал, а отец качал головой, говоря, что я слишком часто «играю с огнем».

Но сейчас я знаю точно: если я права насчет Брук, то это не просто очередная догадка или журналистский инстинкт. Это нечто большее.

– Ладно, – произносит он наконец, слегка качнув головой, будто смиряясь с неизбежным. – Только помни, что я сказал. Осторожность прежде всего.

– Я помню, – заверяю я и прошу официанта подойти, чтобы сделать заказ.

И наш дальнейший семейный ужин проходит спокойно.

***

Ненавижу ждать. Но, к сожалению, это единственное, что мне остается. Сидя в редакции, я без особого интереса наблюдаю за коллегами: кто-то сосредоточенно стучит пальцами по клавиатуре, кто-то просто уставился в экран, периодически передвигая мышку. Мои мысли снова возвращаются к Дереку.

Прошло уже пять дней с тех пор, как мы разговаривали, а он все еще не позвонил. Я запрещаю себе набирать его номер, прекрасно зная, что он терпеть не может, когда его торопят. Когда появится проверенная информация, он сам свяжется со мной. Это правило я усвоила давно, но оно не делает ожидание легче. Но вдруг на экране появляется сообщение. Брук. Я так сильно вздрагиваю от неожиданности, что мое кресло даже слегка отъезжает назад.

«Привет, дорогая. Прости меня, пожалуйста. Но у меня появился один очень хороший контракт, и я все силы направила туда. Тоже очень хочу тебя увидеть, но не могу. Я сейчас в Греции. Тут жара во всех смыслах. Обязательно дам знать тебе, когда вернусь в Нью-Йорк. Хотя, наверное, перед этим заеду в Индионаполис. В последнее время очень много думаю о своей семье, скучаю. Неприятно признавать, но мама оказалась права – работа модели тяжелый труд. Все не так, как я себе представляла. Но я много работаю. И этот контракт очень хорош.

Скучаю. Целую. Обнимаю»

Я перечитываю письмо дважды, прежне чем написать ответ. И чувствую еще большую тревогу. Слова о матери. Ее правота. Мне сразу вспоминается, как Брук рассказывала мне про семейные скандалы. Ее мать не говорила, что работа модели – тяжкий труд. Она уверяла, что все это сети, чтобы заманить таких дурочек, как она…

Паранойя официально захватывает меня через три, два….

Мне становится тяжело дышать, но я все равно стараюсь написать ответ, который выглядит естественно и дружески, а не назойливо или подозрительно.

«А где в Греции? Я могла бы прилететь на выходные. И что за бренд? Мне очень-очень интересно. Мы сто лет не общались. Буду рада даже просто тебя обнять и посидеть десять минут в холле отеля»

И решаю, что это весомая причина, чтобы позвонить Дереку. Тем более как у бывшего оперативника у него сохранилось куча связей, которые он применял, работая на отца.

– Привет, – произношу я, едва он берет трубку. И почти сразу чувствую его недовольство – на уровне инстинкта, даже прежде, чем он успевает что-то сказать.

– Лючия, – вздыхает он. Я чувствую предупредительные нотки в его голосе и понимаю, что в секунде оттого, что Дерек начнет меня отчитывать.

– Брук мне ответила, – быстро продолжаю я, не давая ему возможности высказаться, и пересказываю ему содержимое письма, особенно отмечая строчки про мать, а потом спрашиваю, вспомнив, что Дерек уже делал нечто подобное: – Ты можешь отследить это письмо?

– Боже… детективов пересмотрела? – беззлобно уточняет он.

– Сам рассказывал мне недавно про обман с местоположением и фальсификацией фото, – в свою защиту произношу я и серьезнее продолжаю: – Можешь или нет?

– Это зависит от множества факторов, – отвечает Дерек.

– Понятно, – выдыхаю я. – И все же?

– Отправь мне письмо, – продолжает он. – Я посмотрю, что можно сделать. Но не жди быстрых результатов. Такие вещи требуют времени. Знаешь, как отправить письмо, не потеряв данные?

– Конечно. А что с агентством? Есть уже какие-то новости?

– Пока ничего конкретного, – отвечает Дерек, и в его голосе слышится осторожность. Он не хочет давать ложных надежд. – «JTModels» действительно существует, но информация о них крайне скудная. Никаких серьезных проектов, никаких упоминаний крупных брендов. Это может быть либо очень маленькое агентство, либо… что-то другое.

– «Что-то другое» – звучит зловеще, – протягиваю я.

– Я проверил несколько моделей, которые, судя по соцсетям, работали с ними, – продолжает Дерек, игнорируя мои слова. – У всех примерно одинаковая история: месяц-два активности, потом полное молчание. Никаких интервью, новых контрактов или даже простых постов в соцсетях. Как будто они просто исчезают.

– Как Брук, – напоминаю я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Она тебе отвечает, – напоминает Дерек. – И эти истории еще ничего не значат. Возможно, они просто меняют агентства или уходят из профессии. Однако совпадение странное. И я не могу найти какую-либо активность этих девушек в интернете.

– А что насчет Греции? – спрашиваю я, пытаясь вернуться к письму Брук. – Ты можешь проверить, есть ли у этого агентства связи с Грецией? Или хотя бы найти информацию о контрактах там?

– Попробую, – говорит он. – Но это займет время.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Сейчас же пришлю письмо.

Разговор заканчивается, и я сразу открываю почту. Я решаю не рисковать и сохранить все, включая заголовки. Это занимает несколько минут, но я стараюсь действовать максимально аккуратно.

Когда письмо отправлено, я снова чувствую себя беспомощной. Теперь снова, в очередной раз остается только ждать. Но ждать и ничего не делать – это не мое.

Я возвращаюсь к ее сообщению и снова перечитываю его. Взгляд снова выхватывает строчки про семью.

Что если это действительно намек? Что, если она пытается сказать мне что-то между строк? Надеется, что я вспомню наши разговоры, как это и происходит?

Я открываю ящик, хватаю блокнот и начинаю выписывать ключевые моменты из ее письма:

Греция.

«Жара во всех смыслах».

Мама была права.

Индианаполис.

Может быть, это просто случайные фразы или игра моего воображения на почве беспокойства, а может быть, за ними скрывается что-то большее. Например, крик помощи. И я внимательнее вглядываюсь в записи, поскольку написание мыслей всегда помогало.

Решаю проверить, есть ли что-то общее между этими деталями. Открываю браузер и начинаю искать информацию о модельных агентствах в Греции. Если Брук действительно там, возможно, кто-то уже сталкивался с подобными ситуациями, и я смогу ей помочь.