Читать книгу По следу из входящих - Группа авторов - Страница 6

Нью-Йорк. Манхеттен. Ноябрь 2017

Я сидела в уютном кафе, почти прячась за чашкой остывающего кофе. Передо мной лежал свежий выпуск журнала – тот самый, куда я так отчаянно стремилась попасть. Три бесконечно долгих месяца бессонных ночей, сотни непринятых статей и лишь пара коротких заметок на последних страницах. Моя мечта превратилась в серую рутину, а идея работать в «New York Magazine» казалась теперь такой же далекой, как звезды за окном.

Напротив меня сидела Брук. Ее светлые волосы мягко падали на плечи, а в глазах читалась та самая теплота, которая всегда помогала мне держаться. Она больше не была той робкой девушкой из Индианаполиса, приехавшей покорять Нью-Йорк. Хотя ее собственная карьера модели тоже не сложилась – никаких обложек Vogue или контрактов с модными домами. Сейчас она работала в небольшом модельном агентстве и берет скучные, но необходимые подработки, чтобы оплачивать счета.

– Помнишь, как ты описывала свое будущее в «New York Magazine»? – ее голос был мягким, успокаивающим, но при этом уверенным. Она словно пыталась вбить мне в голову свою мысль. – Так вот, это только начало. Первые шаги всегда самые сложные.

По моим щекам внезапно потекли слезы – непрошенные, горячие. Я пыталась улыбнуться сквозь них, но губы дрожали. Все это время я чувствовала себя полной неудачницей, а мир вокруг казался холодным и безразличным. Но сейчас, глядя в эти светло-голубые глаза напротив, понимала – я не одна. Именно этого мне так не хватало: простого человеческого тепла, которое согревает лучше любого пледа.

– Спасибо тебе, – мой голос дрогнул, и я поспешно отпила кофе, чтобы скрыть волнение. – Но… не знаю. У меня будто бы нет сил.

Брук перегнулась через стол и крепко сжала мою руку своими прохладными пальцами. Ее прикосновение было таким знакомым, таким родным. И я задумалась: ее дела ведь обстоят еще хуже, чем мои. Столько работы. Столько жертв. За несколько лет нашей дружбы я видела так много ее падений, что даже считать их не имело смысла. Но она все равно держится. Помогает другим. И это восхищает.

– Мы ведь обе знаем, что значит гнаться за мечтой, – произнесла Брук, и в ее голосе появились новые нотки – стальные, уверенные. – Твои статьи прекрасны, Лючия. Просто нужно дать миру время их оценить. Главное – не переставать верить.

В этот момент что-то внутри меня дрогнуло. Словно маленькая искорка надежды, едва тлеющая угольком, вдруг разгорелась ярким пламенем. Это и есть настоящая дружба – когда человек, сам находящийся в своих проблемах, находит в себе силы поддерживать тебя. Когда он протягивает руку помощи, даже если его собственные крылья давно подпорчены жизнью.

И в этом есть особенная магия – магия настоящей, искренней привязанности, которая делает нас сильнее, чем мы есть на самом деле.

Не знаю, кого я должна благодарить за ту случайную встречу на примерке в ателье мамы: судьбу, Вселенную, Бога. Но факт остается фактом: в итоге я приобрела потрясающего друга, который слушал, который не пытался воспользоваться связями мамы, и всегда поддерживал. И очень надеюсь, что хотя бы немного являюсь для нее таким же.

– А теперь вытирай слезы, дорогая, – воодушевленно проговорила Брук, поднимаясь со стула. – И пойдем развеемся. Уверена, совсем скоро ты будешь писать громкие материалы. И, возможно, я даже дам тебе интервью, – подмигнула она.

И на это я улыбнулась уже искренне.

Нью-Йорк. Бруклин. Несколько недель спустя. Август 2019

Я наивно полагала, что самым сложным будет убедить координаторов программы отправить меня в юго-восточную Европу. Но с этим проблем не возникло. Мой хороший итальянский послужил плюсом, а Албания – не самое популярное направление, и координаторы были рады, что я добровольно хочу поехать в Тирану.

Но остальные отнеслись к моему решению совсем не так понимающе. Родители спокойно восприняли идею поездки в Болгарию, Польшу или Чехию – страны, которые я изначально рассматривала. Но Албания вызвала у них явное недовольство. С редактором тоже пришлось повозиться: она встретила мою идею с заметным скепсисом. Однако мне удалось ее убедить, что даже в Албании можно найти интересный материал для статей. К тому же, я заверила ее, что буду продолжать работать удаленно.

Самым сложным оказался разговор с Дереком. Он явно не поверил, что мой выбор Албании – это простое совпадение после нашего последнего разговора. Именно поэтому сейчас, в этот душный августовский день, я сижу в его офисе в Дамбо и терпеливо выслушиваю наставления, понимая, что это надо пережить, чтобы разобраться в ситуации с Брук.

– … рад, что тебе хватило здравомыслия не сорваться туда одной, без страховки, – причитает он, расхаживая по своему кабинету с присущей ему уверенностью.

Вся эта сцена чем-то напоминает мне старый нуарный фильм. Не хватает только фетровой шляпы на голове Дерека. Даже его офис кажется вышедшим из страниц романов Хэмметта или Кейна: строгий, немного мрачноватый, с длинными тенями на стенах и жалюзями на окнах.

– В свою защиту могу сказать, что это действительно просто совпадение, – произношу я, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции, хотя внутри чувствую легкое напряжение.

– А я, в свою очередь, почти готов рассказать все твоему отцу, – раздраженно бросает Дерек, скрестив руки на груди. Его взгляд становится еще более проницательным, чем обычно.

– Расскажи, – спокойно отвечаю. – Я уже взрослая. И не живу за его счет. Он не может запретить мне уехать.

Дерек тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу, словно пытаясь сдержать эмоции.

– Зачем ты ставишь меня в такое положение? – устало произносит он, опускаясь в свое кресло. На мгновение он поворачивается ко мне спиной, и я невольно ощущаю укол совести.

Дерек и мой отец – не просто коллеги. Они давно поддерживают дружеские отношения, и, возможно, для него ситуация кажется двойной ответственностью: перед моим отцом и передо мной. Наверняка он чувствует себя виноватым, скрывая от отца то, что, по его мнению, может быть для меня опасно.

Делаю шаг вперед, но слова застревают где-то в горле. Мне хочется объяснить ему, что это важно для меня. Что я не могу просто сидеть сложа руки, когда подруга, возможно, нуждается в помощи.

– Дерек, – начинаю мягче, подходя чуть ближе, – я понимаю, что тебе непросто. Но, поверь, я знаю, что делаю. Это важно. Очень важно.

Он медленно поворачивается обратно, его глаза внимательно изучают мое лицо. Кажется, он пытается понять, насколько серьезны мои намерения.

– Ну раз «очень важно», – язвительно передразнивает он и серьезнее продолжает: – Ты хоть осознаешь, во что ввязываешься?

И в его голосе теперь больше тревоги, чем раздражения.

– Ты уже как-то спрашивал. И да. Ответ все тот же, – уверенно киваю я, встречая его взгляд. – Осознаю. Я просто сделаю там то же, что делала сейчас в Нью-Йорке. Параллельно поучу детей английскому. Может, найду какие-нибудь доказательства. Или даже увижу Брук. И я буду на связи. Без тебя я не справлюсь.

Дерек снова вздыхает, качая головой, словно уже заранее сожалеет о том, что решил мне помочь.

– Кто там твои кураторы? – обреченно спрашивает он.

Не может запретить – значит, решил контролировать… Ну, может, и неплохо, учитывая, что я еду в страну, из которой, как стало известно, девушки не возвращаются. Достав телефон, я читаю ему вслух:

– Резар Арифи. Он учитель английского, албанского и литературы, преподает в школе с углубленным изучением иностранных языков. А жить я буду в принимающей семье – у Ольги и Валмира Гегич. Она тоже преподает в этой школе, но историю. А ее муж – редактор газеты.

Дерек задумчиво барабанит пальцами по столу, его лицо ничего не выражает. Я знаю этот взгляд – он взвешивает все «за» и «против», как будто решает, стоит ли доверять моим словам.

– Лючия, мне все равно это не нравится. Тирана – это не Нью-Йорк. Там свои порядки, свои законы. И если что-то пойдет не так, я не смогу сразу прийти и разобраться. Там все сложнее. И это займет время. И адвокатов отца быстро ждать не получится.

Киваю, но внутри все сжимается от волнения, которое все равно есть. Дерек прав. Я это понимаю. Но другого выхода у меня нет.

– Знаю, – говорю тихо. – Но я не собираюсь рисковать. У меня страховка, документы, постоянная связь. И ты. Ты же будешь страховать, да?

Дерек отводит взгляд, и мне кажется, что он уже согласился, просто не может признаться в этом вслух.

– Конечно буду, – вздыхает он. – Только не заставляй меня нервничать больше, чем это необходимо. И не пропадай без вести. Поняла? Не будешь выходить на связь, клянусь, Лючия, сразу же все расскажу твоему отцу.

– Поняла, – киваю я. – И, Дерек… спасибо. Правда.

Он машет рукой, как будто это ничего не значит, но я вижу, как уголки его губ чуть приподнимаются.

– Лучше бы ты поехала в Прагу, – бурчит он, но уже без прежнего раздражения. – Там хотя бы пиво нормальное.

Я усмехаюсь и обнимаю Дерека.

– Еще какие-нибудь советы, наставления, рекомендации опытного детектива? – серьезнее спрашиваю я.

– Ну, раз уж ты так настаиваешь, – говорит он, немного смягчаясь, – вот тебе несколько практических рекомендаций.

Он берет мой блокнот с края стола и протягивает мне его вместе с ручкой.

– Во-первых, документы. Скан или фото всего – мне. Особенно договор с программой и контакты местных координаторов, если сможешь заглянуть в их личные дела.

Я киваю, начиная записывать.

– Во-вторых, связь. Купи местную сим-карту сразу по прибытии. И настрой двухфакторную аутентификацию на все аккаунты.

Я подавляю порыв закатить глаза от таких базовых истин и продолжаю писать.

– В-третьих, безопасность. Изучи все маршруты заранее. Не соглашайся на помощь незнакомцев. Всегда сообщай, куда идешь и когда вернешься. И я хочу знать адреса всех мест, где ты бываешь – школа, магазины, кафе. И у меня должен быть доступ к твоей локации. Всегда.

Записываю, чувствуя, как его профессиональный подход успокаивает больше, чем любые увещевания.

– В-четвертых, финансы. Открой дополнительный счет в банке на случай чрезвычайных ситуаций. И всегда имей запас наличных в разных местах.

Черт! Точно! Наличные. Технология NFC слишком прочно вошла в мою жизнь.

– И последнее, – он смотрит на меня серьезно, – если почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, не думай долго. Сразу звони мне. Я поспрашиваю знакомых, может, у кого-то есть проверенные люди в Албании. Попробую организовать тебе какую-нибудь поддержку.

– Поняла, – киваю я. – Спасибо, Дерек. Это действительно помогает.

– Вот и славно, – кивает он. – А теперь иди собирайся. И помни – профессионализм начинается с подготовки. И не геройствуй. И учи албанский. Лишним тоже не будет.

Где-то над Атлантическим океаном. Несколько недель спустя.

Конец августа 2019

Первая неприятная новость – прямых рейсов до Тираны нет, и мне приходится лететь с пересадкой в Париже. Половина суток в самолете – это, конечно, не самое приятное приключение, но выбирать не приходится. Мне кажется, что я и так потратила слишком много времени впустую, и сейчас это уже кажется мелочью.

По совету Дерека, я продолжаю время от времени писать Брук о разной ерунде, интересуюсь ее делами. Она мне отвечает. И ответы по-прежнему приходят из Тираны.

Мне каждой клеточкой хочется быстрее оказаться на месте, заселиться, познакомиться с принимающей семьей и, пока не началась учеба в школе, приступить к расследованию.

Вскоре за иллюминатором самолета появляются холмы. Они выглядят мягкими и зелеными, будто покрыты бархатным ковром. Между ними виднеются редкие дома – простые строения из камня или кирпича, которые словно сливаются с ландшафтом. Когда самолет снижается, становится заметно, как живописны окрестности Тираны. Но мне сейчас не до этого.

Прохожу паспортный контроль – офицер со скучающим лицом ставит штамп, почти не глядя на меня. Таможня – быстро, без лишних вопросов. Багажные ленты работают с перебоями, но мои чемоданы находятся быстро. Голова начинает болеть, хочется спать, но я стараюсь держаться.

Выхожу в зал прибытия. Глаза сразу начинают искать табличку с моей фамилией. Люди расходятся, встречающие толпятся у выходов. И вот я замечаю его – высокого мужчину с табличкой «Лючия Коуэлл». Темные волосы, небольшая борода, футболка и джинсы. Выглядит старше меня, хотя, возможно, дело лишь в бороде.

И пока я разглядываю его, он направляется ко мне.

– Здравствуйте, вы Лючия Коуэлл? – произносит мужчина с табличкой, остановившись рядом. Его голос звучит уверенно и спокойно, немного хрипловато.

– Да, это я.

Он слегка улыбается, и его улыбка кажется искренней, но в то же время немного отстраненной. Он протягивает руку, чтобы взять один из моих чемоданов, и я с благодарностью отдаю ему один.

– А этот я довезу, – говорю я, удобнее взяв второй чемодан.

Он странно смотрит на меня, усмехается и продолжает:

– Меня зовут Резар. Я ваш куратор на время пребывания здесь, – говорит он. – Добро пожаловать в Тирану. Сейчас отвезу к принимающей семье.

– Спасибо. Лючия. Приятно познакомиться, – представляюсь я, удобнее вешая сумку на плечо. И только хочу продолжить разговор без официоза, как замечаю: Резар уже кивает в сторону выхода, словно хочет быстрее уйти.

Я, конечно, не рассчитывала на объятия, но ожидала более теплый прием.

Мы выходим из аэропорта, и меня сразу охватывает волна жары. Воздух здесь густой, тяжелый, совсем не такой, как в Нью-Йорке. Кажется, будто каждое дыхание обволакивает легкие какой-то плотной пеленой, от которой слегка кружится голова. Я машинально поправляю очки, чувствуя, как легкая усталость наваливается на плечи – последствия долгого перелета и смены часовых поясов. Мысли немного замедлены, словно мозг еще не до конца проснулся от того полусонного состояния, в котором я провела последние часы в самолете.

Достаю телефон, чтобы оповестить всех, что я приземлилась и меня встретили. Пальцы чуть медлительнее обычного скользят по экрану, а слова набираются с секундной задержкой. Часы на экране показывают местное время, и я пытаюсь мысленно пересчитать, сколько сейчас в Нью-Йорке. Разница в шесть часов кажется небольшой, но для моего организма она все еще ощутима. Дома сейчас раннее утро.

Резар тем временем уже открывает багажник черного внедорожника и с легкостью поднимает мои чемоданы, укладывает их. Машина выглядит вполне обычной, но ее номерные знаки я тоже отправляю Дереку, пользуясь тем, что все еще подключена к вай-фаю.

– Садись, – говорит Резар, открывая передо мной переднюю дверь. Его голос по-прежнему ровный, без лишних эмоций. – Путь займет примерно полчаса, если без пробок.

Гостеприимство, конечно, есть, но достаточно своеобразное…

Но я благодарю Резара и устраиваюсь на сиденье. Внутри прохладно благодаря кондиционеру, и я с облегчением вздыхаю, откидываясь на спинку. Пока мы едем, я наблюдаю за пейзажами за окном. Тирана постепенно раскрывается передо мной: современные здания соседствуют с полуразрушенными домами, широкие проспекты переходят в узкие улочки. Город кажется одновременно шумным и каким-то удивительно спокойным. Люди спешат по своим делам, кто-то торгует фруктами прямо на улицах, другие просто стоят группами, о чем-то беседуя.

– Ты давно работаешь с программой? – спрашиваю я, решив прервать затянувшееся молчание.

Резар продолжает сосредоточенно смотреть на дорогу, и на мгновение мне кажется, что он либо не расслышал мой вопрос, либо предпочел его проигнорировать. Однако спустя несколько секунд он все же отвечает:

– Нет, не очень давно. Пару лет. Ты второй человек, которого я встречаю в рамках этой программы. До тебя был один француз.

– И как у него все прошло? – продолжаю я с неподдельным интересом.

– Нормально, – коротко отзывается Резар, не отрывая взгляда от дороги. – Вернулся во Францию через четыре месяца, как и должен.

Его ответ звучит сухо и безэмоционально, словно он не хочет вдаваться в подробности или обсуждать предыдущего участника программы. Я решаю пока не настаивать и откидываюсь на сиденье. Куратор у меня довольно угрюмый, а сил у меня не так много.

Молчание снова нависает в салоне машины, нарушаемое лишь шумом двигателя и редкими гудками других автомобилей. Я пытаюсь найти тему для разговора, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, но Резар, кажется, полностью сосредоточен на дороге. Его движения уверенные, взгляд не отрывается от вида впереди, а руки крепко держат руль. Никаких признаков желания поддерживать беседу.

– Тирана – красивый город, – произношу я, пытаясь начать разговор снова. На этот раз простой.

– Да, – равнодушно отзывается Резар, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида.

Очевидно, что попытки завязать диалог ни к чему не приведут. Возможно, это просто его характер – быть немногословным и замкнутым. Или, возможно, он не в восторге, что приходиться участвовать в этой программе…

Мы проезжаем мимо старого рынка, где прямо на улицах выставлены прилавки с фруктами, овощами и местными сладостями. Люди толпятся вокруг, торговцы громко рекламируют свой товар.

– Мне так нравятся подобные места! В Неаполе просто влюбилась в местный рынок!

Сцена кажется одновременно живой и немного хаотичной. Резар, видимо, замечает мой интерес и в этот раз решает не игнорировать.

– Это один из рынков города, – говорит он, не поворачивая головы. – Здесь обычно свежие продукты. Ольга, женщина, у которой будешь жить, наверняка сводит тебя сюда, она любит это место. Но одна лучше не ходи. Если что-то понадобится, то лучше иди в магазин.

– Там опасно? – уточняю я. – Карманники, мошенники?

– Вроде того, – сухо отвечает Резар.

«Как и во многих больших городах», – про себя хмыкаю я, но, возможно, это своеобразная забота. Пусть и звучит довольно сухо. Интересно, меня раздражает эта манера или эта острая реакция из-за усталости после перелета?

Замечаю, что телефон, лежащий в подстаканнике, периодически вспыхивает уведомлениями, и Резар наконец берет его, кажется, выругнувшись на албанском, внимательнее смотрит на дорогу, словно проверяя ее, и начинает что-то набирать.

Растерянно смотрю на него.

– Что-то случилось? – спрашиваю, не в силах скрыть любопытство. Наверное, что-то очень срочное, раз он набирает сообщения за рулем. Или, может, в Албании к этому относятся иначе?

Черт. Приехала в страну, но толком о ней так ничего и не знаю. А ведь изучала. Но все равно натыкаюсь на что-то, что вызывает вопросы в первый же час в Тиране.

Резар мельком глядит на меня, его лицо остается непроницаемым.

– Нет, все в порядке, – отвечает он коротко, убирая телефон обратно в подстаканник. Но что-то в его тоне заставляет меня усомниться. Он явно чем-то обеспокоен. Понимаю, что нет смысла спрашивать дальше. Может быть, это просто рабочие вопросы или что-то личное.

Мы снова погружаемся в тягучее молчание. Я продолжаю наблюдать за городом за окном, но теперь мой взгляд становится более внимательным.

Через несколько минут Резар сворачивает в спальный район. Здесь уже чувствуется другой ритм жизни – медленнее, спокойнее.

– Мы почти на месте, – произносит он.

Я киваю, чувствуя, как волнение нарастает. Сейчас я встречусь с принимающей семьей, которая станет моей временной опорой в этой стране. Кто они? Какими они окажутся? Будут ли они доброжелательными? Хотя бы не такими угрюмыми, как Резар?

Когда мы подъезжаем к дому и останавливаемся, Резар первым выходит из машины и открывает багажник. Я тоже выбираюсь наружу, чтобы осмотреться. Дом выглядит уютно и гостеприимно: белые стены, аккуратный дворик, украшенный несколькими деревьями и цветущими кустами. На балконе второго этажа легкий ветер колышет занавески, а на входной двери красуется венок из сухих цветов, добавляя обстановке особого шарма.

Резар достает мои чемоданы и ставит их на землю. Я инстинктивно протягиваю руку, чтобы взять один из них, но он бросает на меня недоуменный взгляд, словно моя попытка кажется ему непонятной и странной. Не говоря ни слова, он легко подхватывает оба чемодана и направляется к калитке, оставляя меня слегка растерянной.

Дверь дома открывается еще до того, как мы подходим к крыльцу. На пороге появляется женщина лет сорока – симпатичная, энергичная, с широкой улыбкой на лице. Ее темные волосы собраны в аккуратный пучок, а глаза светятся искренним радушием. Она выглядит моложе своих лет, хотя морщинки в уголках глаз выдают возраст.

– Добро пожаловать! Добро пожаловать! – восклицает она, разводя руки в стороны, словно готовясь заключить нас в объятия. – Ты, должно быть, Лючия?

– Да, это я, – отвечаю я, чувствуя, как волнение начинает отступать под ее приветливым взглядом.

– Я Ольга, – говорит она, подходя ближе и крепко пожимая мне руку. Ее рукопожатие теплое, искреннее и полное доброжелательности. – Мы так рады, что ты приехала! Валмир, мой муж, сегодня задержится на работе, но он обязательно познакомится с тобой за ужином.

Резар тем временем ставит чемоданы у входа и, не говоря ни слова, слегка кивает Ольге.

– Спасибо, Резар. Отнесешь вещи в гостевую спальню, пожалуйста? – произносит Ольга, даже не обернувшись к нему, будто его молчаливая помощь – это нечто само собой разумеющееся. Вместо ответа он снова подхватывает чемоданы и уверенно направляется к лестнице. Похоже, для Ольги такая манера общения с Резаром – обычное дело.

– Не обращай внимания на Резара, – говорит Ольга, заметив мое замешательство. – Он всегда такой. Мужчина дела, знаешь ли. Но зато надежный. Больше делает, чем говорит.

– Разговоры тоже лишними не будут временами, – замечаю я, стараясь говорить легко, хотя внутри все еще чувствую неловкость от его поведения.

– Возможно, это работает с вашими мужчинами в Америке, но тут немного иначе. Еще поймешь, – со смехом произносит Ольга, ее глаза светятся теплотой и пониманием. Она явно пытается сгладить мое первое впечатление от Резара, и ее попытка вызывает у меня улыбку.

– Проходи, – продолжает она, распахивая дверь шире. – Как долетела? Устала? Голодная? У нас есть чай, кофе, свежие фрукты…

– Чай звучит отлично, – отвечаю я, переступая порог и стараясь игнорировать усиливающую головную боль.

Дом внутри выглядит еще более уютным, чем снаружи. Светлые стены украшены фотографиями семьи, мягкими коврами и декоративными подушками. В воздухе витает легкий аромат выпечки и цветов.

– Сейчас все приготовлю, – говорит Ольга, направляясь на кухню. – А ты пока можешь осмотреться или отдохнуть. Как тебе удобнее.

Я благодарю ее и медленно иду вслед за ней, оглядываясь по сторонам. Кухня просторная, с деревянной мебелью и большим окном, выходящим во двор. На столе уже стоит ваза с фруктами, а рядом виднеется банка домашнего печенья.

– Здесь так красиво, – замечаю я, принимая чашку горячего чая из ее рук.

– Спасибо, – улыбается Ольга. – Мы стараемся сделать дом уютным. Особенно для гостей. Можешь помыть руки там, – она указывает на дверь в коридоре, – вторая дверь направо.

Благодарю ее и выхожу из кухни. Но, едва сделав пару шагов, почти сталкиваюсь с Резаром. Он стоит так близко, что я невольно отмечаю, что он в хорошей форме: широкие плечи, жилистые, подтянутые руки – очевидно, он регулярно занимается спортом.

– Извини, – произношу я, отступая на шаг, чтобы дать ему пройти. Он лишь кивает.

– Резар, останься на чай, – радушно предлагает Ольга, заметив его за порогом.

– Не могу, извини, – отзывается он, качая головой.

– Да брось ты, – настаивает она с легкой усмешкой.

Я уже не вслушиваюсь в их диалог, сосредоточившись на том, чтобы найти указанную дверь. Однако через мгновение до меня доносится, как Резар произносит несколько фраз на албанском. Его тон спокойный, но уверенный, хотя язык звучит странновато – певучие интонации перемежаются с резкими, почти хрипловатыми звуками. Ольга вздыхает, явно соглашаясь с чем-то, и быстро прощается с ним.

К счастью, базовые слова на албанском, такие как приветствия и прощания, остались у меня в памяти после подготовки к поездке. Ловлю себя на мысли, что его слова звучат более серьезно, чем простое «до свидания».

Когда я возвращаюсь на кухню, то его уже нет. Зато на столе стоит чашка чая и ароматный пирог. Но сначала я решаю заняться кое-чем более важным, чем голод.

– У вас есть вай-фай? – спрашиваю я, поскольку после аэропорта ничего не писала. – Хочу сообщить семье, что все в порядке.

– Конечно, – тут же отзывается Ольга и протягивает руку. – Позволь.

Я отдаю ей телефон и делаю глоток чая, укладывая в голове мысль, что я теперь в Тиране. И самое время начать собирать информацию, которая поможет выяснить, что же случилось с Брук.