Читать книгу Ведьмин Дом - Группа авторов - Страница 10

Подъём в шесть утра – одна из немногих вещей, благодаря которым «Соулсикер» действительно походил на лечебницу. Вторая – одинаковые чёрные платья, которые требовалось носить. Ровена не сильно этому противилась: она и так носила почти только чёрное. Правда, её собственные вещи были и удобнее, и качественнее.

Ровена открыла глаза под звуки колокола, бьющего подъём, и села на кровати. Она не соврала Моргану, когда отправляла его назад в Рованберри – ей тут действительно нравилось. Конечно, будь её воля, она бы прямо сейчас ехала домой, но раз выбора нет, то и «Соулсикер» – неплохой вариант.

Спустив ноги на холодный пол, Ровена, не потрудившись надеть домашние туфли, стоявшие у кровати, подошла к окну. Она распахнула занавески и открыла створки, наслаждаясь ледяным ветром, прилетевшим с пустошей. Замок Шаллоу, в который она влюбилась с первого взгляда, стоял посереди бескрайних полей. Сейчас все они белели первым выпавшим снегом – сюда зима приходила позднее, чем в Филсвуд. Ровене нравилось начинать свой день, стоя у окна и представляя себя на корабле, плывущем через белое снежное море.

Но, увы, декабрьская погода не очень этому способствовала. Ей нравился ветер, но скоро Ровена продрогла до костей, и окно пришлось закрыть. Она обернулась, окинув взглядом свою маленькую, неприметную комнатку. Здесь было всё, что нужно, и новое жилище её устраивало. Грех жаловаться, у неё хотя бы есть собственная комната.

Ровена прошлёпала босыми ногами к шкафу, где висело несколько чёрных платьев, выданных добродушной санитаркой, и одежда, в которой она приехала. Последней предстояло оставаться в шкафу ещё долгое, долгое время.

Достав новое платье, быстро одевшись, расчесав и заплетя волосы в косу, Ровена сунула ноги в тяжёлые ботинки, которые предписывалось носить, когда выходишь из Летнего крыла.

Летним крылом называлась восточная часть третьего этажа, где проживали такие же, как Ровена. Дочери, сёстры, матери, жёны из богатых семейств, которым по каким-то причинам было выгодно или необходимо отправиться «на лечение». Все они были так же больны, как и Ровена – то есть, абсолютно здоровы. И доктора об этом знали. Каждой выделялась маленькая комнатка, и их просто оставляли в покое. Что-то вроде общежития.

По словам милашки Глэдис Флеминг, чья комната располагалась справа от той, что досталась Ровене, примерно такой же была жизнь в пансионе, где она училась.

– Только получше, потому что уроков нет! – Воскликнула она тогда и рассмеялась.

С Глэдис Ровена легко нашла общий язык, потому что той всё равно, отвечает она или нет. А Ровена, в свою очередь, не возражала против её постоянной болтовни, которая раздражала других женщин. Глэдис недавно исполнилось двадцать два, и она была самой младшей из «пациенток» в Летнем крыле.

Попала она сюда два года назад и, несмотря на свою болтливость, никогда не говорила за что. Её последний год в «Соулсикере» начался в первый день пребывания в нём Ровены, так что и «выпуститься», как здесь говорили, они должны будут вместе. Для Глэдис этого оказалось достаточно, чтобы подружиться с ней.

Слева от Ровены жила мрачная Линда Честертон. Ровена подозревала, что той бы действительно не помешало лечение: по ночам из её комнаты доносились рыдания, она плохо спала, всегда ходила с несчастным видом, мало говорила, мало ела, а глаза у неё были красные и с тёмными кругами.

Ровену, впрочем, такое соседство вполне устраивало. Линда не мешала ей (не считая ночных рыданий, но Ровене и с ними удавалось заснуть), а она Линде. Она даже подозревала, что Линда немного ей благодарна. До появления Ровены Глэдис тратила всё своё время на Линду, пытаясь подбодрить её.

А вот женщина напротив – Эдит Клауд – была настоящей загадкой. Вместо чёрных чулок, чёрного платья и чёрной ленты в волосах, она носила всё точно такое же, но белое. И даже ботинки ей выдали не чёрные, а серые. Если Линда, как и Глэдис, жила в «Соулсикере» почти два года, то Эдит появилась всего на две недели раньше Ровены и ни с кем не разговаривала. Однако немой она, по словам Глэдис, не была.

Этот момент заинтриговал Ровену. Не немая, но по какой-то причине не может или отказывается говорить. Этим Эдит Клауд напомнила ей саму себя. Ровена тоже, вопреки уверенности жителей Марш Мэриголда, не была немой.

Права оказалась Селена, назвав видящих двуязыкими. Это казалось куда более правильным. Да, Ровена могла видеть души, но куда важнее было то, что она могла с ними говорить. И если судить по этому названию, то и способностью говорить обычным языком с обычными людьми и ведьмами она обладала. Только никто её этому не научил.

В общем, на соседок она не жаловалась. На врачей тоже. Более того, Ровена даже обрадовалась, что оказалась в замке Шаллоу, когда поняла, какую огромную тайну хранит это место.

Она вышла в коридор. По нему уже прогуливалось несколько пар и группа девушек. Вот у окна мама поставила маленькую дочку на подоконник, чтобы та могла выглянуть наружу. Мимо Ровены пробежала троица мальчишек. У другого окна стояла пожилая дама и задумчиво смотрела вдаль. Хлопнула дверь. Глэдис вышла из своей комнаты и поспешила навстречу подруге, никого не заметив. Когда она задела плечо мальчика бедром, оно просто прошло сквозь него. Глэдис не могла существовать в этом мире так, как Ровена.

Замок Шаллоу был полон призраков.

Ровена предпочитала называть их душами или духами, но сёстры, брат, родители, всегда называли их призраками. Души были частью жизни Ровены с самого начала. Стоило ей впервые открыть глаза, и она их увидела. Они стали чем-то привычным и, чаще всего, чем-то хорошим.

Маленькая девочка в Рованберри оказалась неплохим компаньоном по играм, а когда Ровена выросла, она стала гулять по саду и разговаривать с печальной девушкой. Старенькая няня была рядом с ней всегда, когда мать не хотела, а Морган не мог. В школе Ровена познакомилась с душой когда-то умершей там ученицы.

Конечно, были злые, плохие души. Коварные, хитрые и опасные. Пару раз они пытались завладеть её силой, но Ровена оказалась сильной ведьмой – как-никак, её фамилия Ньюмун – а в школе их научили, что делать в таких случаях, применяя «безопасный минимум» магии… И всё-таки тому духу Ровена проиграла. Она поёжилась от воспоминаний и переключила внимание на болтовню Глэдис.

Души переполняли замок Шаллоу, он был словно городок, ужасно перенаселённый, но отказывающийся расширяться. Ровена знала о таких местах, но, не выезжая из Рованберри, за исключением лет, проведённых в школе (и только в школе), она не посещала ни одного подобного.

Считалось, что место, привлекавшее такое количество душ, когда-то стало сценой для массового убийства. Ровена искренне надеялась, что корни того произошедшего здесь, лежат в далёком прошлом и никак не связаны с «Соулсикером». Впрочем, Морган навёл справки и не отправил бы её в опасное место. К тому же одежда некоторых душ выглядела прямо-таки древней. Так уже давным-давно никто не одевался.

И Ровена решила: раз уж она всё равно застряла тут на целый год, так почему бы не попробовать разгадать загадку замка? Узнать, что здесь произошло и откуда взялись все эти души? А для этого первым делом нужно найти душу достаточно древнюю и достаточно сильную, чтобы она помнила, что тут случилось.

Как оказалось, когда душе столько лет, она забывает о том, как именно ушла из жизни, да и того, что в этой самой жизни было, не помнит. Кто-то даже не понимал, что мёртв.

Спустившись в компании Глэдис, Линды, Эдит и ещё четверых пациенток Летнего крыла в столовую, Ровена, вместо того чтобы есть, крутила головой по сторонам, высматривая новую кандидатуру. Несколько попыток заговорить с душами провалились, но она не собиралась сдаваться.

– Ты чего высматриваешь? – Шепнула ей Глэдис. – Ешь давай, на тебя уже медсестра косится!

Бросив быстрый взгляд в сторону мисс Де Витт, Ровена убедилась в том, что подруга права. И принялась за еду – всё равно никого подходящего нет.

Первый раз удача улыбнулась ей на послеобеденной прогулке.

Эта прогулка была общей для всех обитательниц «Соулсикера», кроме самых буйных. Ровена, как и все жительницы Летнего крыла, могла выходить в сад не только с двенадцати до двух, но ещё и утром, с восьми до десяти, и вечером, с шести до восьми.

Сад, обнесённый высокой каменной стеной, разительно отличался от пустошей снаружи. Здесь росло много высоких деревьев, защищающих от ветра и заслоняющих от снега. Выбрали их из соображений безопасности: ветки начинали расти высоко и всё пространство под деревьями прекрасно просматривалось. Любую попытку сбежать (а Ровена, хоть и пробыла в «Соулсикере» всего несколько дней, уже видела, как почтенная на вид женщина ловко карабкается по каменной ограде) сразу заметят и пресекут.

Глэдис снова занялась Линдой, уговаривая ту погулять подольше обязательно положенных тридцати минут, а Ровена, воспользовавшись моментом, ускользнула.

Она ходила по саду, высматривая подходящие души, и, наконец, увидела на одной из скамеек в дальнем углу пожилую женщину в зелёном платье необычного покроя и с головным убором, напоминающим два больших конусовидных рога, с прикреплённой к ним воздушной тканью. Ровена поспешила к ней и присела рядом, пока скамейку никто не занял.

– Добрый день. Чудесная погода, не правда ли?

Душам всё равно, какая вокруг погода, они не чувствуют тепла и холода, так что этот вопрос был проверкой, насколько женщина осознаёт происходящее вокруг. Увы, она её не прошла.

– О да, чудесная! – С доброжелательной улыбкой ответила душа. – Мой муж сегодня отправился на охоту с лордом Блэкбёрдом, а я решила остаться. Мне нравится Шаллоу, когда здесь тихо. Хорошо посидеть в саду… Но я-то старуха, а вы, моя дорогая, почему не на охоте?

Женщина не осознавала, что кругом – совсем другое время, замка Шаллоу, каким она его знала, не существует, а её тело давно мертво. Но кое-что Ровена выяснила. Замок раньше принадлежал неким Блэкбёрдам. Фамилия знакомая, должно быть, кто-то из знатных ведьмовских семей, но больше она ничего не могла вспомнить.

Ровена немного поболтала с женщиной и отправилась бродить по саду. Ей нравились прогулки, и она обязательно выходила как минимум на час утром, днём и вечером. Вскоре её нашла вездесущая Глэдис. Начался сильный снегопад, и они были вынуждены вернуться в замок раньше, чем собирались.