Читать книгу Ведьмин Дом - Группа авторов - Страница 9

Морган не помнил почти ничего из первых лет жизни, проведённых в Старсбурге. Его домом стал Рованберри: его леса и болота, в которых он играл маленьким мальчиком, в которых рос, и по которым мог пройти с закрытыми глазами. Морган любил дом, любил его окрестности, любил Марш Мэриголд. И не был готов к тому, что они станут для него врагом.

Но, увы, именно это и случилось после того, как все его сёстры разъехались.

Насчёт Марш Мэриголда Морган особых иллюзий не питал. Так что не удивился, когда двери некоторых домов перед ним закрылись, люди охладели, а кто-то даже пытался поучать, как ему следует себя вести. После пожара этого следовало ожидать. Далеко не все были довольны решением суда.

Но от поместья Морган предательства не ждал.

Впервые чувство, будто за ним следят, появилось через день после отъезда Джорджины на Острова. Морган выбрался на свою обычную прогулку по окрестным лесам, но с самого начала чувствовал необъяснимую тревогу.

Он долго не придавал этому значения. Во всяком случае, старался не придавать. Просто пробежал олень, просто скрипит дерево. Упала ветка, вспорхнула птица. Ему послышалось, ему показалось.

Но, вернувшись домой, Морган вынужден был признать – нет, не показалось. Кто-то следил за ним, причём весьма умело. Все те звуки и легчайшее ощущение чужого присутствия – не ошибка. Возможно, предупреждение. Возможно, угроза и попытка его запугать. Но не ошибка, нет. И без магии тут явно не обошлось.

Дом встретил его непривычными пустотой и тишиной. Обычно, когда Морган возвращался с зимней прогулки, все сёстры были тут. Ровена частенько играла на пианино в гостиной и приятные, нежные мелодии разносились по дому. Играть она могла часами и как будто не уставала. Каролина любила читать под аккомпанемент её игры.

Что ж, Джорджина и Каролина в местах, где им точно понравится. А Ровена… «Соулсикер» действительно хорошая лечебница. И с доктором он поговорил, тот знал, что не следует пытаться «вылечить» сестру. В том числе именно поэтому адвокат и порекомендовал им «Соулсикер» – персонал там понимающий.

Морган постоянно возвращался мыслями к пожару и к дням после, когда Ровена восстанавливалась в доме Теодора. Не просто так сильный призрак вдруг объявился в Рованберри, и сестра явно пришла к какому-то выводу. Но с ним так и не поделилась. Может быть, напишет. Морган очень на это надеялся.

Что-то зашуршало по полу и коснулось его ноги. Опустив взгляд вниз, Морган увидел Уголька, целенаправленно забирающегося по его ноге вверх. Он подставил руку, и змея тут же обвила её.

Уголёк был его тайной и, пожалуй, ошибкой, но Морган о ней не жалел. По крайней мере, теперь, когда он один в доме, фамильяр мог перемещаться свободно – больше не придётся его прятать.

Причина, по которой восемнадцатилетний Морган решился на опасный ритуал призыва эхо, была стара как мир – он чувствовал себя одиноким. И, годами наблюдая за матерью и её фамильяром, хотел того же, что имело такое множество ведьм – существо, связанное с ним нерушимыми узами. Готовое ради него на всё и любящее вопреки всему.

Пожалуй, восемнадцатилетний Морган чересчур романтизировал фамильяров – всего лишь эхо чужой силы и воспоминаний, которых его мать считала не более чем полезным инструментом. И всё-таки Уголёк дал ему то, что он хотел.

И то, что не хотел тоже.

Фамильяры усиливают магию. И, получив Уголька, Морган внезапно осознал, что держать под контролем магические способности стало значительно сложнее. Теперь ему приходилось скрывать от матери не только змею – довольно крупную чёрную гадюку – но и приумножившиеся силы. К счастью, Арабелла была слишком занята Каролиной и собственными изысканиями, чтобы что-то заподозрить.

Морган собирался открыться сёстрам после смерти матери, но удачный момент так и не наступил. Сначала мучения Каролины с гримуаром, потом пожар… Новости об Угольке не были новыми или важными, так что могли подождать. К тому же он подозревал, что Каролина будет не в восторге от его самоуправства. И от внушительных размеров фамильяра тоже. Вот когда она получит собственного, то сможет воспринимать Уголька спокойнее.

Морган помнил ритуал и дни после него так, словно это было вчера, а не больше десяти лет назад.

Конечно же, восемнадцатилетний юноша с сомнительной подготовкой едва ли мог сделать всё правильно. Мать учила его магии, но только самым основам. И всегда выглядела такой удивлённой, недоверчивой, подозрительной и разочарованной, когда у него что-то получалось лучше, чем у Каролины. А сколько той тогда было? Шесть? Так что Морган быстро научился делать всё хуже, чем мог.

В день, который он выбрал для ритуала, она вместе с Каролиной уехала в Бертервер, Ровена всё ещё была в своей жуткой школе, а Джорджина весь день должна была провести в Марш Мэриголде – сначала в школе, потом у приятельниц.

Стоял тёплый сентябрь, деревья только начали желтеть. Морган заранее расчистил полянку в лесу и собрал всё необходимое. Он сделал всё точно по книге, но фамильяр не появился. Зато тело вдруг отяжелело, словно вылитое из железа, а в голове зародилась нестерпимая боль. Будто его несчастный мозг хотел пробить себе дорогу наружу прямо через лоб, не желая больше иметь ничего общего с таким идиотом.

Должно быть, подумал Морган, он где-то ошибся или ему не хватило сил. С трудом поднявшись, он медленно убрал все улики. Никто не должен узнать, что он тут делал. Благо времени хватало, ведь он едва двигался и несколько раз вынужден был сесть отдохнуть.

Наконец, он дополз до кровати.

Вечером семилетняя Джорджина, как могла, хлопотала над ним, а он отговаривался мигренью. Они у Моргана действительно бывали, но никак не могли сравниться с этой болью. Никогда он не забудет эту ночь. Ни до, ни после он не чувствовал себя так ужасно.

Он крутился на простынях, промокших от пота, голова раскалывалась, а перед глазами стояли какие-то странные, едва уловимые сцены из чужих жизней. Эхо, которое Морган притянул к себе с помощью ритуала.

Он готовился к смерти. К чему он не был готов, так это обнаружить утром на подушке рядом с собой чёрную гадюку с чересчур умными глазами. Морган мог поклясться, что когда он, совершенно измученный, уснул с рассветом, змеи не было.

Обычно фамильярам имён не давали, но, поверив в реальность происходящего, Морган первым делом окрестил гадюку Угольком. Если бы его спросили, почему именно так, он бы не смог ответить. И до сих пор не мог. Но имя фамильяру удивительно подходило. И теперь, когда Рованберри опустел, Морган радовался тому, что у него есть Уголёк.

Морган снял пальто, сначала освободив одну руку и пересадив на неё фамильяра, а потом другую. Уголёк, похоже, пребывал в настоящей эйфории оттого, что не надо больше прятаться, и он может оставаться рядом с хозяином.

Разобравшись со всеми делами в Марш Мэриголде и Бертервере, Морган собирался засесть в Рованберри и покинуть его, только когда есть станет совсем нечего. Ему нужен отдых. Но странные происшествия в самом доме разрушили его планы.

Казалось, что на самом деле живёт он тут не один. Морган слышал хлопки дверей, которые должны были быть закрытыми, а лестница скрипела так, словно по ней кто-то поднимался. Он знал, что в доме живут три призрака. Вернее, два, потому что девушка в саду, по словам Ровены, появилась внутри только один раз, чтобы столкнуть Арабеллу с лестницы. Но ведь они жили здесь десятилетиями, столетиями и не причиняли никаких неудобств. По словам всё той же Ровены, старушка-няня и маленькая девочка уж никак не походили на злобные души, желающие мести.

В чём же тогда дело?

Единственными местами, где, спустя несколько дней таких странных происшествий, всё ещё ничего не происходило, были его комната и кабинет. И там, и там стояла магическая защита. На кабинете, конечно, гораздо более мощная. А свою комнату Морган запечатал, едва понял, что в доме кто-то есть. Печать и вполовину не такая сильная, но он подозревал, что его комната «призрака» и не интересовала. А вот кабинет…

Гримуар всё ещё лежал там. Мог ли этот неуловимый гость охотиться за ним?

Морган рассуждал, сидя в гостиной поздним вечером. Уголёк свернулся у него на коленях, совсем как кот. В камине полыхал огонь, а за плотно закрытыми окнами шёл такой сильный снег, что он волновался, что не сможет завтра открыть дверь.

Впрочем, свои ежедневные прогулки Морган прекратил в тот момент, когда понял, что существо в доме – скорее всего, довольно сильная ведьма, охотящаяся за гримуаром Ньюмунов. Теперь Рованберри перестал быть уютным и безопасным, они словно вели игру, где каждый пытался предсказать шаг другого.

Увы, противник явно его переиграл. Он скрывался в тенях, в то время как Морган был весь как на ладони. И, похоже, магических сил ему тоже отсыпали побольше.

Однако у Моргана была всего одна задача – охранять гримуар. Он убедился, что в кабинете точно никого больше нет, а книга заперта, прежде чем покинуть его в последний раз. Проинспектировал защитные знаки на обеих сторонах двери, на всякий случай добавил ещё один слой защитной магии, пусть и более слабый, чем любой из предыдущих. И больше он в кабинет не заходил. Зато нёс дозор в гостиной, откуда, если правильно сесть, можно видеть дверь кабинета. Ночью вместо него дежурил Уголёк, готовый сразу разбудить хозяина, если будет необходимость.

Такое странное противостояние могло продолжаться ещё долго безо всяких изменений, если бы Моргану не пришлось всё-таки отправиться в Марш Мэриголд. У кого-то возник какой-то вопрос по делу о пожаре и Теодор, иногда заглядывающий к другу, передал, что его очень хотят видеть, чтобы разобраться в каких-то нюансах.

Уже после Морган догадался, что это – уловка, чтобы заставить его покинуть дом. Должно быть, ведьма обзавелась сообщником в городе. Но тогда он отправился в Марш Мэриголд вместе с Теодором, честно говоря, не очень волнуясь о безопасности гримуара. Морган верил в многослойное защитное заклинание, ведь его накладывали поколения сильных ведьм Ньюмун, таких, как его мать.

Как оказалось, даже такие сложные и сильные заклинания можно снять.

Впрочем, снять – неподходящее слово. Едва шагнув на заметённый снегом мостик, Морган понял, что что-то не так. Может, это не делало ему чести, но первым, о чём он вспомнил, был Уголёк, а не гримуар. Что, если ведьма навредила его фамильяру?

Морган ускорил шаг и чуть не свалился в болото, поскользнувшись – под десятью сантиметрами рыхлого снега посверкивал лёд. Восстановив равновесие, он пошёл аккуратнее и позволил себе перейти на бег, только когда мост остался позади.

Он вспугнул своего невидимого противника в последний момент. Когда Морган вихрем ворвался в дом, дверь кабинета была распахнута, её часть напрочь отсутствовала, ручка валялась на полу, пахло гарью и какими-то травами. Он услышал, как хлопнуло окно.

Уголька Морган заметил у двери, живого и, похоже, невредимого, так что бросился к гримуару. В кабинете всё оказалось перевёрнуто вверх дном, но ящик, где хранился гримуар, не пострадал. Похоже, он вернулся вовремя – ещё немного и «призрак» взломал бы замок и завладел драгоценной книгой.

В открытое окно дул ледяной зимний ветер, закидывая внутрь пригоршни снега.

И тут Моргана осенило. Его противник снаружи.

Он захлопнул окно, схватил со стола нож для резки бумаги и, бормоча под нос заклинания, быстро вырезал несколько магических знаков. Потом бросился к входной двери, на ходу велев Угольку внимательно следить за окнами первого этажа и задней дверью. Он выцарапал те же знаки на обеих дверях и рамах всех окон первого этажа. Его трясло, но Морган с удивлением понял, что потратил куда меньше магической силы, чем ожидал. А ведь он не занимался таким масштабным колдовством с тех пор, как призвал фамильяра.

А раз силы у него остались, то следовало провести финальную проверку.

Морган вернулся в кабинет, быстро нашёл всё необходимое – хоть он и не заходил сюда добрых пятнадцать лет, всё лежало на тех же местах, что и в тот день, когда мать избила его за попытку дотронуться до гримуара. Он смотал нужные травы в пучок, поджёг его и прошёлся по всем комнатам, бормоча под нос заклинания.

Видела бы его сейчас мать! Если бы она восстала из могилы только для того, чтобы велеть ему прекратить вести себя как «настоящая ведьма, которой ты, увы, не являешься», Морган бы не удивился.

Когда травы догорели до половины, а дым так и не поменял цвет на фиолетовый – признак, что в доме кто-то чужой – он потушил их и, снова вооружившись ножом, вырезал защитные знаки на всех внутренних дверях первого и второго и окнах второго этажа.

После этого сил у него почти не осталось. Спустившись вниз и убрав полусгоревшие травы и нож, Морган с трудом дотащился до дивана в гостиной и рухнул на него. Начинала болеть голова. Но ему казалось, что всё это больше с непривычки, а не от большой потери магических сил. Он всё ещё ощущал их в себе – достаточно, чтобы повторить весь процесс пару раз.

Теперь оставалось только надеяться, что это удержит незваную гостью снаружи.