Читать книгу Ведьмин Дом - Группа авторов - Страница 8

Письмо из Голден-Хауса Каролина носила с собой, у самого сердца. По-детски и не очень достойно ведьмы, которой она хотела стать, но по-другому она просто не могла. Каролина чувствовала необходимость в постоянном доказательстве того, что она действительно приглашена пройти обучение в главной столичной школе.

Тонкий и гибкий золотой конверт как будто был предназначен для этого: он не мялся, а только гнулся, и уголки лежали как-то правильно и совсем не кололи. Частенько Каролина забывала, что он вообще там.

Внутри находилось и кое-что более важное: золотой билет до вокзала Старсбурга, оплаченный школой. Она наизусть выучила указания, данные в письме. По прямой от вокзала до большой площади – той самой Зимней площади, о которой рассказывала ей мать. А потом через главные ворота в Большой Заречный парк. К счастью, вокзал находился недалеко от Голден-Хауса. Вернее, недалеко от парка, где располагалась школа. Так что вероятность заблудиться небольшая.

После нападения на Джорджину, Каролина звала сестру с собой. Конечно, место в общежитие ей бы не нашлось, но у Каролины было письмо к Магнолии Ньюмун, которое недавно вручил ей Морган со словами «мама просила передать». Это выглядело как весточка от матери с того света и Каролина обрадовалась. После отвержения гримуаром она нуждалась в напоминании, что мать любила её и заботилась о ней.

В общем, Каролина надеялась, что родственница сможет что-нибудь придумать. Может, временно поселит Джорджину у себя. Но сестра велела ей не волноваться и заявила, что, поговорив с Морганом, решила отправиться на Спаттер-Док, к Селене.

Каролину немного шокировало такое решение. Кто в здравом уме может променять столицу и знаменитые приёмы Магнолии Ньюмун на маленький островок на самом краю королевства Олдсол с полубезумной старухой в придачу?

Вот только, высказав своё мнение, Каролина тут же об этом пожалела. Джорджина бросилась на защиту Селены, которую, как оказалась, до сих пор любила и хотела снова увидеть. Она едва смогла вставить слово.

– Но ведь… мать не просто так отказала ей от дома! Она плохо влияла на нас, учила неправильным вещам! И явно была не в себе! Помнишь, как она уговорила Ровену отправиться с ней на ночную прогулку по лесу глубокой зимой, в ужасный мороз?

– Ровене понравилось. Она потом написала нам с Морганом целое письмо. О том, как они ходили по лесу, и Селена рассказывала ей, что видящих раньше называли двуязыкими, и среди них многие становились известны и знамениты.

Каролина удивлённо воззрилась на сестру.

– Я ничего об этом не знаю!

Джорджина потупилась.

– Прости… Ровена просила не показывать тебе письмо. Боялась, что ты скажешь матери.

Каролина раздражённо вздохнула.

– Ладно, неважно. Признаюсь… наверное, тогда бы я так и поступила. Я переживала за Ровену. Мама рассказывала, чем может обернуться практика такой магии, как у неё. Поэтому я боялась, что Селена заронит ей в голову опасные мысли.

– Может быть, – вдруг сказала Джорджина, – если бы она знала о своей магии чуть больше, если бы могла ей управлять… Может быть, тогда она перехватила бы контроль у призрака.

Каролина хотела возразить, но сестра выглядела такой печальной, что она не решилась. Вместо этого она подвинулась чуть ближе к ней – они сидели на кровати в комнате Джорджины – и обняла.

– Увы, теперь уже ничего не изменить. Нам остаётся только ждать, когда всё уляжется. Уверена, что не хочешь поехать со мной?

Джорджина улыбнулась ей, и Каролина засчитала это как победу.

– Нет, извини. Обещаю не перенимать никаких опасных мыслей у Селены, а только навыки травничества. Да и мне интересно, какова жизнь в Островном графстве. Говорят, там и климат немного отличается. Зимы теплее. А в Старсбург я обязательно съезжу попозже. Ты к этому времени должна как следует изучить город и показать мне лучшие места. Договорились?

Каролина тоже улыбнулась.

– Договорились.

Она вспоминала разговор с сестрой, ожидая поезда на станции в Бертервере. Золотой билет Каролина сжимала в руке так сильно, что болели пальцы. Но ей казалось, что стоит немного ослабить хватку и его вырвет ветер или пробегающий мимо воришка.

Гримуар Каролина оставила в Рованберри, на попечении Моргана, отказавшись от попыток его открыть. Первым делом следовало озаботиться тем, как его сохранить. Потому что если она не найдёт способ заработать или найти денег на содержание Ровены в «Соулсикере», то гримуар придётся продать. А если найдёт, то у неё будут ещё годы, чтобы заставить упрямую книгу признать её, прямую и единственную наследницу Арабеллы Ньюмун!

Часы пробили восемь утра, и ровно через минуту перед Каролиной остановился поезд. Первые секунды в клубах дыма почти ничего не было видно. Она сжимала в одной руке билет, в другой – ручку чемодана, и наблюдала. На станции Бертервер поезд останавливался на десять минут, так что времени у неё достаточно.

Наблюдала Каролина за своими попутчиками, пытаясь отыскать среди них ведьм. Но те редко выглядели как-то по-особенному, хотя эксцентричных личностей среди них, конечно, хватало. Фамильяры – тоже хороший ориентир, их легко отличить от обычных животных. Вот только не все ведьмы ими обзаводились.

Билеты обучающимся Голден-Хаус предоставлял во второй класс. Поднявшись по выдвижным ступенькам, Каролина предъявила билет проводнику и прошла дальше. Вагоны второго класса разделялись на несколько купе с мягкими диванчиками, обитыми тёмно-зелёной тканью, и простыми столиками из дуба. На полу лежал тёмно-бордовый ковёр, впитывающий в себя снег и грязь. Окна обрамляли бордовые, полупрозрачные занавески.

Они ещё не доехали до больших городов, а из такой глуши, как Бертервер, в Старсбург ехало совсем немного народу. Так что Каролина смогла найти купе, где дремала всего лишь одна пожилая женщина. Заняв место рядом с окном и поставив чемодан в ноги (его можно убрать и на полку для багажа, но так ей спокойнее), она стала ждать отправления.

Вот раздался звон колокола, оповещающий о том, что через три минуты поезд отправляется. Каролина стала отсчитывать время. И вот, наконец, долгожданный гудок, а через полминуты поезд двинулся вперёд, набирая скорость. Она покидала Рованберри, Марш Мэриголд, Бертервер и под мерный перестук колёс направлялась к Старсбургу, Голден-Хаусу и новой главе своей жизни.

К тому моменту, как поезд остановился у Старсбургского вокзала, купе, в котором ехала Каролина, заполнилось. Она с интересом разглядывала людей, но так и не нашла ни одной девушки своего возраста, которая походила бы на ведьму.

Старсбургский вокзал был огромным и неожиданно красивым. Каролина вышла из поезда, крепко сжимая ручку чемодана, и даже остановилась, чтобы получше разглядеть открывшуюся картину. Поезда, выкрашенные блестящей красной краской, стояли почти у каждой платформы, а платформ она насчитала двенадцать.

А люди! Такого огромного количества людей Каролине ещё видеть не доводилось. Она подняла голову вверх, любуясь высокой стеклянной крышей и светло-серым небом.

Часы пробили четыре, и Каролина, очнувшись, поспешила к выходу. Не стоит стоять, открыв рот, как какая-то безмозглая туристка. Ей ещё нужно добраться до Голден-Хауса и встретиться с управляющей общежитиями. Каролина порылась в памяти и вспомнила, что ту зовут мисс Эпплби.

Сегодня она заселится, разберёт вещи, получит расписание, а завтра нужно будет нанести визит ближайшим родственницам – Магнолии Ньюмун, к которой у неё было письмо от матери, и Элинор Ньюмун. Эти семьи принадлежали к побочным ветвям Ньюмунов, но Каролина подозревала, что теперь это не имеет значения. Даже наоборот, она – преемница главной ветви, находилась в куда менее выгодном положении, чем её родственницы.

Времени у неё было достаточно, так что Каролина спокойно шла по улице, разглядывая дома. Трёх, четырёх и даже пятиэтажные, они совсем не походили на те, к которым она привыкла. В Марш Мэриголде почти все здания имели один-два этажа. В Бертервере высота домов не превышала трёх этажей. Здесь же они не только насчитывали до пяти этажей, но и выглядели по-другому. Ярче, интереснее, красивее.

Каролина привыкла к домам, построенным из серого или бежевого камня, а здесь их красили в разные цвета: голубые, жёлтые, персиковые, розовые, мятно-зелёные. Окна и карнизы крыш украшала белая лепнина. Как здорово жить в таком месте, думала Каролина, и от Зимней площади недалеко.

Улицы – тоже не чета бертерверским и марш мэриголдским. Достаточно узкие, ровно настолько, чтобы казаться уютными и при этом оставаться удобными. Все выложены плиткой, покрытой тонким слоем снега. Судя по сугробам по бокам дороги, их тут убирали каждый день.

Каролина шла вдоль чугунной витой ограды, каблуки стучали по плитке – приятный, новый для неё звук. Городской звук. Она улыбнулась этой мысли и замедлила шаг, чтобы как следует насладиться новыми впечатлениями. Вот воробьи на обочине хватают крошки белого хлеба, насыпанные, должно быть, специально для них. Вот из дома выбежали дети: кто-то тащил за собой санки, кто-то держал в руках коньки. Они весёлой стайкой бросились к площади, вспугнув воробьёв. А вот парочка на скамейке в сквере – явно влюблённые.

Дорога спускалась вниз, к Зимней площади. Каролина услышала её, прежде чем увидела: громкие голоса, весёлый смех, радостные крики. И почувствовала запах горячего шоколада, пряностей, корицы, вишни и карамели. Сердце забилось быстрее в предвкушении.

Зимняя площадь называлась так, потому что оживлённее всего становилась зимой. В остальное время она почти ничем не отличалась от других площадей, но зимой… Торговые ряды, каток, снежная горка, катания на лошадях. Конечно, Каролина знала об этом только со слов матери и из старых фотографий, так что ей не терпелось самой всё увидеть.

Вот она вышла из-за угла последнего дома, за которым должен открыться вид на Зимнюю площадь. И именно этот момент выбрал ветер, чтобы сдуть снег с ветвей дерева по соседству. Делая последний шаг, Каролина зажмурилась, а когда открыла глаза, снег всё ещё не до конца рассеялся, мешая рассмотреть площадь как следует.

Ещё один шаг и она покинула пределы маленького снегопада. И оказалась в месте, которое всю жизнь мечтала посетить.

Середину большой площади занимал каток, где уже было не протолкнуться. Его окружало множество маленьких, наспех возведённых, но приятно украшенных лавочек. Лоточники ходили, расхваливая свой товар. Среди торговых рядов возвышалась пока ещё не наряженная огромная ель, от которой во все стороны к краям площади расходились гирлянды с маленькими лампочками. Их ещё не зажгли – слишком рано. Чуть в стороне от всего этого великолепия, на краю площади, Каролина увидела большую снежную горку, где на санях катались не только дети, но и взрослые.

Как бы ей ни хотелось присоединиться к веселью, нужно было идти заселяться в общежитие. Встречу мисс Эпплби назначила на пять, а сейчас уже двадцать минут пятого.

С одной стороны от площади возвышалась парковая ограда, за которой виднелись голые деревья, припорошённые снегом. Ворота находились прямо рядом с горкой. Каролине потребовалось собрать в кулак всю силу воли, чтобы обойти площадь по периметру, а не окунуться с головой в царившее в её центре веселье. На это у неё ещё будет время.

Ворота были приглашающе распахнуты. Если Каролина правильно помнила, то они запирались в полночь и открывались в шесть утра. Она шагнула на выложенную плиткой дорожку и углубилась в парк. Всего через несколько минут за её спиной сомкнулись деревья, и Каролине показалось, что она каким-то образом перенеслась обратно, в леса вокруг Рованберри и Марш Мэриголда. Конечно, если бы не плитка под ногами и звуки веселья, долетавшие с площади.

Время у неё ещё было, так что Каролина решила как следует насладиться прогулкой. Она замедлила шаг, оглядываясь по сторонам. На ветвях деревьев блестел снег, посеребрённый прорвавшимися через серое небо лучами заходящего солнца. Каролина глубоко вдохнула морозный воздух и улыбнулась, заметив на одном из деревьев белочку. Та, нисколько не боясь, с интересом смотрела на неё, пушистый рыжевато-серый хвост подрагивал.

Глядя на белку, Каролина подумала о фамильярах. Как же сильно она мечтала получить своего! И вот теперь, в Голден-Хаусе, её желание наконец-то исполнится.

Фамильяры могли значительно усилить магию ведьмы. По своей сути они – остатки силы и памяти умерших ведьм, достаточно сильных, чтобы после них что-то сохранилось. В книгах матери они назывались эхо. Во время специального ритуала эхо вокруг призывались, соединялись, обретали собственное сознание и занимали подходящее тело. Их магия становилась магией призвавшей их ведьмы.

Чем больше сила ведьмы, тем более сильных эхо она могла призвать, и тем больше размер фамильяра. Обычно это какое-нибудь маленькое животное, но у матери был чёрный лебедь – большой и прекрасный. Все последние дни он лежал на кровати вместе с Арабеллой, и эхо покинуло тело в момент смерти ведьмы.

Лебедя, ставшего обычной птицей, они отпустили на волю – доживать позаимствованную у него жизнь. Вообще-то, полагалось убивать фамильяра в миг смерти ведьмы, но мать об этом не просила, а они все решили, что не хотят заниматься такой бесполезной жестокостью. Каролина даже специально поискала информацию в материных книгах, но никакого значения, кроме ритуального, убийство фамильяра не имело.

На первом курсе все ученицы Голден-Хауса получали фамильяра – одна из привилегий, доступная в их школе. Ритуал по призванию эхо был тяжёлым, сложным и опасным. Самостоятельно его могла провести только опытная ведьма, и то далеко не все решались на такой риск. Каролина читала о том, чем мог обернуться ритуал, если ведьма совершала ошибку или оказывалась слишком слабой.

В Голден-Хаусе же ритуал проводился ученицей совместно с наставницей: опытная ведьма брала на себя большую часть его тягот и в случае чего готова была прийти на помощь воспитаннице.

Впереди блеснуло золото, и Каролина поняла, что её путешествие окончено. Ещё несколько минут быстрой ходьбы – она не удержалась и ускорила шаг – и Голден-Хаус предстал перед ней во всём великолепии.

От вида изящного четырёхэтажного здания школы из белого камня с колоннами у входа и золотой крышей у неё захватило дух. Голден-Хаус окружали четыре здания поменьше, трёхэтажные, из того же камня, но с серебряными крышами – общежития. Ещё два, как помнила Каролина, находились за рекой, которая текла рядом. Отсюда, с возвышения, на котором построили школу, она видела и реку, и мост из светло-бежевого камня, и две сверкающие среди деревьев серебряные крыши.

Учениц видно не было. Новый семестр начинался девятого декабря, так что старшекурсницы ещё не заселились, а первокурсницы только подтягивались. И, скорее всего, своё свободное время они проводили или в общежитиях, или в городе. Ей тоже не терпелось вернуться на Зимнюю площадь, а потом исследовать и весь Старсбург. Хотя, конечно, на это уйдёт много времени – пожалуй, весь первый год.

Каролина поднялась по широкому крыльцу и с замиранием сердца потянула на себя дверь. Ещё один шаг и она оказалась в стенах Голден-Хауса, о котором мечтала с самого детства. Стены, обшитые панелями из светлого дуба, бело-золотистые плитки пола складываются в рисунок из золотых восьмиконечных звёзд – символ школы.

В холле стояли обитые кремовым вельветом диванчики. На одном из них Каролину дожидалась мисс Эпплби – высокая, статная блондинка немного за сорок, с волосами, убранными в сложный пучок, и в серо-голубом, под цвет глаз, платье.

– Мисс Ньюмун? Добро пожаловать в Голден-Хаус! Меня зовут Анжела Эпплби.

– Здравствуйте, мисс Эпплби, – вежливо поздоровалась Каролина.

Ведьма улыбнулась, явно довольная. Это заставило Каролину задуматься, как же вели себя другие ученицы. Должно быть, для многих из них – дочерей влиятельных, одарённых магией семейств – учёба в Голден-Хаусе была чем-то предопределённым и обыденным. И, если бы не проклятие, Каролина могла стать одной из них.

Хотела ли она этого? Нет. Ей нравилось то ощущение, которое вызывал в ней Голден-Хаус сейчас, будучи чем-то новым, волшебным и неизведанным.

– Давайте первым делом подберём вам комнату, – сказала мисс Эпплби, взглянув на чемодан в её руке, – чтобы вам не пришлось везде ходить с багажом. Итак, большинство первокурсниц селят в доме Ньюмун, но в этом году у нас есть несколько комнат в Блэкбёрде. Если вы хотите…

Каролина почувствовала прилив благодарности к мисс Эпплби. Именно она, управляющая, встречала первокурсниц, занималась их расселением и показывала им Голден-Хаус. Таких, как Каролина, у неё до начала нового семестра каждый раз было два-три десятка.

И всё равно мисс Эпплби подумала о том, что ей будет неприятно жить в доме, где всё напоминает о былом величии её семьи. Никогда она не слышала, чтобы первокурсниц селили где-то, кроме дома Ньюмун, а Каролина как следует изучила историю и порядки Голден-Хауса. Должно быть, эти комнаты в Блэкбёрде освободили неслучайно.

Вряд ли, конечно, для неё одной. Но в том числе и для неё, и Каролина считала, что должна быть за это благодарной. Она улыбнулась.

– Дом Блэкбёрд звучит просто прекрасно, спасибо.

Мисс Эпплби улыбнулась ей в ответ с явным облегчением. Наверное, переживала, как бы Каролина не сочла такое предложение оскорбительным.

– Отлично! Тогда прошу за мной.

Пока они шли к реке, мисс Эпплби рассказала ей о расположении общежитий, в честь кого какой дом назван и почему, и даже несколько фактов из истории Голден-Хауса, которые, впрочем, Каролина и так знала.

С этой стороны реки росло больше деревьев, они почти полностью закрыли собой школу и четыре других дома. Шум города и Зимней площади досюда уже не долетал. Каролине казалось, что она не в парке в центре столицы Олдсола, а в лесу.

Дом Блэкбёрд и соседствующий с ним дом Найтгейзер выглядели более старыми, чем остальные общежития. Они были первыми – их возвели здесь почти семьсот лет назад. Ещё два – около пятисот лет назад, и последние, в том числе и дом Ньюмун, всего триста лет назад.

Мисс Эпплби открыла перед ней дверь, и Каролина оказалась в холле раза в два меньше, чем холл Голден-Хауса и, пожалуй, уютнее. Хотя ей нравилось светлое дерево и плитка со звёздами, но панели из ореха, коричневая плитка, тёмно-зелёный ковёр и занавески на пару тонов светлее на окнах нравились ещё больше.

Они поднялись по двойной лестнице, повернули направо, прошли по коридору до конца и поднялись на третий этаж. Снова прошли до конца коридора, где мисс Эпплби остановилась перед последней дверью, достала из кармана ключ, открыла её и передала ключ Каролине.

– Добро пожаловать в ваш новый дом на следующие несколько лет, мисс Ньюмун. Разбирайте вещи, обустраивайтесь. Вы сможете сами добраться до Голден-Хауса к половине седьмого или мне зайти за вами?

– Я доберусь сама.

– Прекрасно. Я планирую провести маленькую экскурсию по школе сразу нескольким ученицам. Одна из них, скорее всего, будет вашей соседкой. Правда, она запаздывает… После экскурсии я провожу вас в столовую на ужин. Всё понятно?

– Да, мисс Эпплби, спасибо.

Дверь за управляющей закрылась, и Каролина, пристроив чемодан у стены, осмотрела свои новые владения. Узкая кровать с металлической рамой бронзового цвета, изображающей цветы и какую-то птичку среди них. Должно быть, дрозда. Очень красиво. Матрас толстый, а постельное бельё – мягкое, приятное на ощупь и явно дорогое. С узкой кроватью при таком раскладе легко смириться.

Каролина провела рукой по покрывалу в цветочек, отделанному молочного цвета рюшами. Красивая вещь, Джорджине бы понравилось.

Справа от кровати стоял умывальник, но общая ванная комната была дальше по коридору – с несколькими ванными, разделёнными шторками. На стене рядом с умывальником Каролина разглядела несколько крючков. Слева располагалась тумбочка, чуть дальше, под окном – письменный стол с ящичками и стул. У соседней стены – книжный шкаф, а напротив кровати – шкаф для одежды с зеркалом и маленький комод. В углу приютилось нечто среднее, между стулом и креслом. Явно удобнее, чем деревянный стул у стола, но всё ещё недостаточно удобный и мягкий, чтобы называться креслом.

Бросив взгляд на висящие над комодом часы, Каролина решила, что времени, чтобы немного привести себя в порядок и распаковать вещи, достаточно. Она стянула перчатки и положила на стол. Пальто повесила в шкаф. Туда же отправились два тёплых платья, две юбки, три блузки, жакет, жилет, две шляпки и две пары обуви. Нижнее бельё, перчатки, ночные рубашки и другая мелочь поселились в комоде. Украшение в запертой шкатулке она поставила сверху.

Следующими были книги, блокноты, альбомы и прочие канцелярские принадлежности. Каролине казалось, что вещей у неё куча, но на то, чтобы разобрать всё, не ушло и половины часа. Она поставила пустой чемодан в шкаф и огляделась.

Комната выглядела уютнее, но всё ещё слишком пустой. Что ж, у неё будет время, чтобы обжиться.

Умыв лицо и переодевшись, Каролина сделала себе в уме пометку спросить у мисс Эпплби, куда отдавать грязную одежду. Она уже готовилась выходить, когда взгляд упал на ключ, торчащий из одного ящичка в столе. Только из одного.

Сердце кольнуло.

Каролина вспомнила, как мать говорила, что главное предназначение одного запирающегося ящика в столах в комнатах общежитий – хранить гримуары.

– Для тех, у кого они есть, конечно, – с улыбкой добавила она, – а остальным приходится хранить там всякие безделушки. Но ты не из таких, верно?

Она протянула руку и погладила двенадцатилетнюю Каролину по голове. Двадцатилетняя Каролина, стоящая перед столом в своей комнате, тоже почувствовала это прикосновение. Сквозь время, сквозь воспоминания.

Что бы сказала мать, увидев её теперь? Каролина знала что. Она старалась не думать об этом, старалась убедить себя, что мать любила её и не была бы слишком уж разочарована. Но Каролина понимала – половина её ценности для Арабеллы Ньюмун заключалась в роли наследницы. И разочарованию матери не было бы предела.