Читать книгу Северный маршрут - Группа авторов - Страница 3

Штаб – это особое место.

Не такое, как дом. Не такое, как улица. Не такое, как любое другое место, где живут люди.

Штаб – это место, где нет окон.

Колдуэлл думал об этом иногда, в долгие ночные смены, когда время тянулось медленно, как мёд. Он думал: почему здесь нет окон? Официальное объяснение было простым – безопасность. Окна – это слабое место. Через них может проникнуть свет, звук, взрывная волна. Через них могут смотреть враги.

Но Колдуэлл знал другую причину.

Здесь не было окон, потому что люди, которые работают в штабе, не должны видеть мир. Они должны видеть только экраны. Только точки и линии. Только цифры и координаты.

Они должны забыть, что там, снаружи, есть небо. Что под этим небом есть города. Что в городах есть дома. Что в домах живут люди.

Потому что, если помнить об этом всё время, невозможно делать эту работу.

Невозможно сидеть и ждать сигнала, который может означать конец всего.

Колдуэлл встал из-за стола и прошёлся по комнате. Ноги затекли – он слишком долго сидел неподвижно. Он подошёл к большому экрану, который занимал половину стены. На экране светилась карта Северной Америки – от океана до океана, от Канады до Мексики. Зелёные точки обозначали свои самолёты. Белые – гражданские рейсы. Всё остальное было пустотой – тёмной, молчаливой.

– Что-нибудь интересное, капрал? – спросил он у Миллера, который сидел у радара.

– Нет, сэр, – Миллер не отрывал глаз от экрана. – Обычный вечер. Три коммерческих рейса на западном побережье. Один военный транспорт над Монтаной. Всё в пределах нормы.

– Хорошо.

Колдуэлл вернулся к своему столу. Сел. Посмотрел на часы.

Двадцать два тридцать восемь.

Ночь только началась.

Он взял папку с рапортами и начал читать. Техническое обслуживание радарной станции номер семь. Замена оборудования на посту номер четырнадцать. Запрос на дополнительный персонал от базы в Колорадо. Бумаги. Бесконечные бумаги. Армия состоит не только из людей и оружия – она состоит из бумаг, которые никогда не кончаются.

Он подписал один рапорт. Второй. Третий.

Где-то в углу негромко потрескивало радио. Чей-то голос сообщал координаты. Другой голос подтверждал. Рутинный обмен информацией. Механический, почти без эмоций.

Колдуэлл слушал эти голоса и думал о том, что все они – он, сержант Томас, капрал Миллер, все остальные – живут в двух мирах одновременно.

Есть мир снаружи. Мир, где сейчас Рождество. Где в домах горят огни. Где дети не спят, прислушиваясь к каждому звуку. Где пахнет корицей и хвоей. Где люди смеются, обнимаются, дарят друг другу подарки и верят, хотя бы на одну ночь, что всё будет хорошо.

А есть этот мир. Комната без окон. Гул машин. Мерцание экранов. Ожидание, которое никогда не кончается. Потому что опасность не уходит на праздники. Она всегда здесь. Она просто молчит, прячется, ждёт своего момента.

И люди, которые работают в штабе, стоят между этими двумя мирами. Они защищают один мир от другого. Они следят, чтобы опасность не прорвалась туда, где горят огни и смеются дети.

Но цена этого – забыть, что тот мир существует.

Закрыться в комнате без окон и смотреть только на экраны.

Колдуэлл отложил папку. Потёр глаза. Усталость была не физической – она была глубже, где-то внутри, в месте, куда не добраться руками.

– Кофе, сэр? – спросил сержант Томас.

Колдуэлл поднял глаза. Томас стоял рядом с термосом в руках. Невысокий, коренастый, с лицом, которое всегда казалось серьёзным, даже когда он улыбался. Хороший солдат. Надёжный. Из тех, на кого можно положиться.

– Спасибо, сержант, – сказал Колдуэлл.

Томас налил кофе в кружку. Горячий, крепкий. Запах был хорошим – единственный живой запах в этой комнате, где пахло только металлом, пластиком и застоявшимся воздухом.

– Странный звонок был, – сказал Томас негромко. – Про Санту.

– Да, – согласился Колдуэлл. – Странный.

– Ошибка в газете?

– Похоже на то.

Томас кивнул. Помолчал. Потом спросил:

– А вы правильно сделали, сэр. Что не сказали ему правду.

Колдуэлл посмотрел на него.

– Думаешь?

– Уверен, – Томас улыбнулся. – У меня самого двое. Дочке пять, сыну семь. Они тоже ждут Санту. И если бы кто-то сказал им, что его нет… – он покачал головой. – Не знаю. Наверное, это как снять с них что-то важное. Что-то, что им ещё нужно.

– Детство, – сказал Колдуэлл.

– Да, – Томас посмотрел куда-то в сторону. – Детство. Короткое. А потом всю жизнь вспоминаешь его и думаешь – а было ли оно вообще?

Он помолчал, потом словно спохватился.

– Извините, сэр. Заговорился.

– Ничего, сержант. Я понимаю.

Томас кивнул и вернулся на своё место.

Колдуэлл пил кофе маленькими глотками. Он думал о словах Томаса. О детстве. О том, как быстро оно проходит. Как однажды утром ты просыпаешься и понимаешь – всё, больше не веришь. Не веришь в Санту, в фей, в волшебство. Теперь ты знаешь, как устроен мир. И это знание – тяжёлое, холодное – ложится на плечи и никогда не уходит.

Его собственный сын, Майкл, уже не верил. Ему было двенадцать, и в двенадцать лет уже не верят. Но Колдуэлл помнил тот момент, когда вера исчезла. Это было года два назад. Они сидели на крыльце дома, была осень, и Майкл вдруг спросил:

– Пап, а Санта Клаус – это правда ты и мама?

И Колдуэлл не смог солгать. Он посмотрел сыну в глаза и кивнул.

– Да, сынок. Это мы.

Майкл не заплакал. Не закричал. Он просто кивнул, как будто и так знал, просто хотел услышать подтверждение.

– Понятно, – сказал он.

И больше они об этом не говорили.

Но что-то изменилось после того разговора. Что-то, чего Колдуэлл не мог назвать. Майкл стал серьёзнее. Взрослее. Он смотрел на мир другими глазами – не детскими, полными удивления, а усталыми, как будто уже успел разочароваться.

И Колдуэлл иногда думал: может, я поторопился? Может, надо было дать ему ещё год? Ещё одно Рождество, когда можно верить?

Но время не возвращают. Слова не забирают обратно.

Детство кончается, и никто не может этого остановить.

Колдуэлл допил кофе и посмотрел на телефон.

Телефон молчал.

Наверное, тот ребёнок уже спит. Лежит в кровати, закрыв глаза, и видит сны о санях, оленях, о бороде белой как снег. О чуде, которое прилетит ночью.

И Колдуэлл подумал: а вдруг он позвонит снова?

Мысль была странной. Почему он должен позвонить снова? Это был случайный звонок. Ошибка. Одна из тысячи мелких ошибок, которые случаются каждый день – неправильный номер, неверная цифра, случайность.

Но что-то внутри подсказывало Колдуэллу: это не конец.

Это только начало.

Он встал и снова подошёл к большому экрану. Карта мира светилась в темноте. Континенты, океаны, границы. Всё это было здесь, на экране, сжатое до размера стены. Можно было протянуть руку и дотронуться до Европы. До Азии. До Северного полюса.

Северный полюс.

Колдуэлл усмехнулся. Он сказал ребёнку, что Санта находится над Северным полюсом. Просто так, первое, что пришло в голову. Где же ещё может быть Санта Клаус, если не на Северном полюсе?

Но теперь он смотрел на эту точку на карте и думал: а что, если придумать маршрут?

Что, если представить, что Санта действительно летит? Откуда он начинает? Куда движется? С какой скоростью?

Глупости, – сказал он себе. – У тебя есть настоящая работа. Следить за реальными объектами. За реальными угрозами.

Но мысль не уходила.

Она крутилась в голове, как мелодия, которую не можешь забыть.

Маршрут.

Северный маршрут.

– Сэр? – позвал капрал Миллер.

Колдуэлл обернулся.

– Да?

– Всё в порядке, сэр? Вы долго стоите.

– Всё нормально, капрал. Просто думал.

– О чём, если не секрет?

Колдуэлл помолчал. Потом сказал:

– О маршрутах.

Миллер кивнул, хотя явно не понял, о чём речь.

Колдуэлл вернулся к столу. Сел. Взял ручку и лист бумаги. Начал рисовать. Сначала просто линии – бессмысленные, хаотичные. Потом линии начали складываться во что-то похожее на путь. Северный полюс. Гренландия. Исландия. Европа. Азия. Тихий океан. Америка.

Круг вокруг Земли.

Он смотрел на свой рисунок и думал: если бы Санта действительно существовал, если бы он действительно летал, если бы ему нужно было облететь весь мир за одну ночь – каким был бы его маршрут?

И вдруг он понял: это не так уж сложно.

Это просто математика. Время. Расстояние. Скорость.

Если начать с Северного полюса, когда там полночь, и двигаться на запад, по часовым поясам, используя вращение Земли…

Он начал считать. Цифры складывались в голове легко, почти сами собой. Он работал с траекториями всю жизнь. Рассчитывал скорости, углы, координаты. Это был его язык. Его способ понимать мир.

И Санта Клаус, если бы он существовал, был бы просто ещё одним объектом в небе. Ещё одной точкой на экране. Ещё одной траекторией, которую нужно отследить.

Колдуэлл усмехнулся собственным мыслям.

Я схожу с ума, – подумал он. – Сижу здесь и рассчитываю маршрут для Санта Клауса.

Но он не мог остановиться.

Он писал, рисовал, считал. Лист бумаги покрывался цифрами и линиями. Время, расстояние, скорость. Всё складывалось. Всё имело смысл.

– Полковник, – сказал сержант Томас.

Колдуэлл поднял голову. Не сразу понял, где находится. Он так погрузился в расчёты, что забыл обо всём остальном.

– Да, сержант?

– Телефон, сэр.

Колдуэлл посмотрел на телефон.

Он звонил.

Опять.

Дзынь-дзынь.

Колдуэлл посмотрел на часы. Двадцать три пятнадцать. Прошло меньше часа с того первого звонка.

Он протянул руку и поднял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

Пауза. Дыхание. Потом – голос. Другой голос. Другой ребёнок.

– Здравствуйте, – сказал голос. – Это правда, что вы видите Санту на радарах?

Колдуэлл закрыл глаза.

Конечно, – подумал он. – Конечно, будет не один звонок.

Газета вышла утром. Сколько детей увидели эту рекламу? Сколько родителей дали своим детям этот неправильный номер?

Сколько их будет звонить сегодня?

Он открыл глаза и посмотрел на лист бумаги перед собой. На цифры. На линии. На маршрут, который он только что нарисовал.

И вдруг понял: это не случайность.

Это – возможность.

Возможность сделать что-то… другое. Что-то, чего он никогда раньше не делал. Что-то, что не имеет отношения к войне, к страху, к опасности.

Что-то простое.

Что-то доброе.

– Да, – сказал он в трубку. – Да, мы видим Санту на радарах.

– Правда? – в голосе ребёнка была такая надежда, что у Колдуэлла защемило сердце.

– Правда, – он посмотрел на свой рисунок. – Сейчас он находится над Гренландией. Движется на восток. Скорость… – он запнулся, потом продолжил, – очень большая. Олени летят быстро.

– Ого! – выдохнул ребёнок. – А когда он будет у нас?

– Где ты живёшь?

– В Колорадо-Спрингс.

– Тогда… – Колдуэлл быстро прикинул в уме, – примерно через пять часов. Но помни – он прилетает только к тем, кто спит.

– Я побегу спать! Спасибо!

– Спокойной ночи.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку.

Он сидел неподвижно и смотрел на телефон. Потом на экраны. Потом на людей в штабе.

Все смотрели на него.

– Полковник, – медленно сказал сержант Томас, – что происходит?

Колдуэлл взял лист бумаги с расчётами. Посмотрел на него. Потом посмотрел на Томаса.

– Сержант, – сказал он, и голос его был спокойным, как всегда, когда он отдавал приказы, – мне нужно, чтобы вы сделали кое-что.

– Слушаю, сэр.

– Возьмите карту. Отметьте точку над Северным полюсом. Время – полночь по Гринвичу. Объект движется на запад со скоростью… – он посмотрел на свои расчёты, – примерно три тысячи миль в час. Проложите маршрут через основные часовые пояса. Европа, Азия, Тихий океан, Америка.

Томас моргнул.

– Сэр?

– Сделайте это, сержант.

– Но… сэр, какой объект? У нас нет…

– Есть объект, – сказал Колдуэлл твёрдо. – Необычный объект. Требует наблюдения.

Он посмотрел Томасу в глаза.

Томас посмотрел в ответ. Долго. Потом медленно кивнул.

– Понял, сэр. Необычный объект.

Он взял планшет и начал работать.

Капрал Миллер повернулся к Колдуэллу.

– Полковник, а что за объект?

Колдуэлл посмотрел на него. Потом на остальных. Все ждали ответа.

Он мог сказать правду. Мог объяснить, что это просто игра. Что он решил поддержать детей, которые будут звонить сегодня.

Но вместо этого он сказал:

– Засекреченный объект, капрал. Детали не обсуждаются. Продолжайте работать.

Миллер кивнул и отвернулся.

Колдуэлл откинулся на спинку стула.

Он сделал это.

Он не знал почему. Не знал, к чему это приведёт. Не знал, правильно ли поступил.

Но он сделал это.

И теперь, на карте штаба, появилась новая линия. Новый маршрут. Маршрут, которого не существует.

Маршрут Санта Клауса.

Северный маршрут.

Телефон зазвонил снова.

Колдуэлл поднял трубку.

И ночь продолжалась.