Читать книгу Северный маршрут - Группа авторов - Страница 6

Дети говорят не так, как взрослые.

Взрослые говорят словами. Много слов. Они объясняют, уточняют, добавляют детали. Они строят предложения, как строят дома – кирпич за кирпичом, слой за слоем, пока не получится что-то прочное и понятное.

Дети говорят по-другому.

Они говорят тем, что между словами. Паузами. Интонациями. Дыханием. Можно услышать всё, не слушая слов – просто слушая, как они звучат.

Колдуэлл понял это где-то около третьего звонка.

Нет, даже раньше. С самого первого. Когда тот первый ребёнок спросил про Санту, и в его голосе было столько надежды, что можно было её потрогать руками, как что-то материальное, тёплое, живое.

Сейчас, отвечая на очередной звонок, Колдуэлл слушал не слова. Он слушал голос. И голос говорил ему всё, что нужно было знать.

– Алло? – это была девочка. Совсем маленькая. Три года, может быть, четыре. Голос как звон колокольчика.

– Привет, – сказал Колдуэлл мягко. – Как тебя зовут?

– Лили.

– Лили. Красивое имя. Ты хотела что-то спросить?

Пауза. Дыхание. Потом:

– Санта придёт?

Два слова. Всего два. Но в них была целая вселенная. Вопрос не о том, где Санта сейчас. Не о том, когда прилетит. А о том – придёт ли вообще? Будет ли чудо? Или мир устроен так, что чудес не бывает?

– Обязательно придёт, – сказал Колдуэлл, и в его голосе не было ни тени сомнения. – Он уже в пути. Летит к тебе. Скоро будет.

– Правда?

– Правда, Лили. Обещаю.

Выдох. Облегчение. Радость.

– Спасибо.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и закрыл глаза на секунду.

Обещаю.

Он сказал это слово, не думая. Оно вырвалось само. И теперь он понял: это было важно. Не просто "да" или "конечно". А именно "обещаю".

Потому что обещание – это не информация. Это договор. Это что-то, на что можно опереться. Что-то, чему можно верить.

И Лили поверила.

Телефон зазвонил снова.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте, – мальчик. Постарше. Лет семь. – Я Бен. Мне нужно узнать точное время прибытия Санты в Нью-Йорк.

Колдуэлл улыбнулся. Точное время. Как будто речь шла о поезде или самолёте.

– Бен, сейчас посмотрю, – он взглянул на карту, на красную линию маршрута. Сержант Томас стоял рядом, карандаш в руке, готовый обновить данные. – Санта находится над Тихим океаном. До Нью-Йорка примерно… три часа пятнадцать минут. Но это приблизительно. Может быть чуть раньше, если ветер попутный.

– Понял. Запишу. Спасибо.

– Всегда пожалуйста, Бен.

Гудок.

Сержант Томас усмехнулся.

– Деловой парень.

– Да, – согласился Колдуэлл. – Хочет знать точно. Наверное, планирует не спать и встретить Санту.

– А встретит?

Колдуэлл посмотрел на него.

– Нет, не встретит. Заснёт раньше. Все засыпают.

Томас кивнул и вернулся к карте.

Колдуэлл пил остывший кофе и думал о детских голосах. Как они разные. Как каждый звучит по-своему.

Были робкие голоса – те, что боялись помешать, боялись задать глупый вопрос. Колдуэлл говорил с ними особенно мягко, терпеливо, пока робость не уходила и голос не становился увереннее.

Были весёлые голоса – те, что звенели от восторга, смеялись, выкрикивали слова. С ними Колдуэлл тоже смеялся, потому что их радость была заразительной, как солнечный свет.

Были серьёзные голоса – те, что задавали вопросы обдуманно, требовали подробностей, хотели понять, как всё работает. Колдуэлл отвечал им так же серьёзно, не упрощая, не говоря свысока.

Были сонные голоса – те, что звонили уже на грани сна, едва держались, но всё равно хотели знать. Колдуэлл говорил с ними совсем тихо, почти шёпотом, как говорят у постели спящего ребёнка.

И был один голос, который Колдуэлл запомнил особенно.

Телефон зазвонил около двух часов ночи.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

Тишина. Долгая. Колдуэлл уже подумал, что звонок оборвался.

Потом – голос. Едва слышный.

– Алло?

– Да, я слушаю, – сказал Колдуэлл. – Говори, не бойся.

– Это… это про Санту можно узнать?

– Конечно. Спрашивай.

Пауза. Дыхание – неровное, будто ребёнок плакал недавно.

– А если… а если ты был плохим? Санта тогда не прилетит?

Колдуэлл замер.

Вопрос прозвучал так тихо, так осторожно, будто ребёнок боялся самого ответа. И Колдуэлл сразу понял: это не абстрактный вопрос. Это – про него самого. Мальчик думает, что был плохим. Думает, что Санта не придёт. И боится услышать подтверждение.

– Как тебя зовут? – спросил Колдуэлл.

– Майкл.

Колдуэлл вздрогнул. Майкл. Как его собственного сына.

– Майкл, – сказал он медленно, подбирая слова очень осторожно, – послушай меня внимательно. Никто не бывает идеальным. Все иногда ошибаются. Даже взрослые. Даже я. Но Санта это знает. Он знает, что дети учатся. Что иногда они делают что-то не так, но это не значит, что они плохие. Понимаешь?

– Понимаю, – голос был неуверенным.

– Санта смотрит не на ошибки. Он смотрит на то, как ты стараешься. Стараешься ли ты быть лучше. И если стараешься – он обязательно прилетит.

Пауза. Долгая.

– А я стараюсь, – сказал Майкл тихо. – Правда стараюсь.

– Тогда всё хорошо, – сказал Колдуэлл, и почувствовал, как у него перехватило горло. – Санта прилетит. Обязательно. Ложись спать. Утром увидишь.

– Спасибо, – голос стал светлее. – Большое спасибо.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и долго сидел неподвижно.

Майкл.

Его собственный сын тоже Майкл. И тоже иногда думал, что он недостаточно хорош. Колдуэлл видел это в его глазах, когда мальчик приносил плохую оценку из школы. Или когда забывал сделать что-то по дому. Он видел, как сын корил себя, как пытался стать лучше, как старался.

И Колдуэлл никогда не говорил ему тех слов, которые только что сказал незнакомому ребёнку по телефону.

Он не говорил: я вижу, как ты стараешься.

Он не говорил: ошибаться – нормально.

Он не говорил: ты хороший, даже когда тебе кажется, что ты плохой.

Почему?

Почему легче сказать это незнакомому ребёнку, чем своему собственному сыну?

Колдуэлл не знал ответа.

Или знал, но не хотел признавать.

Может быть, потому что со своим сыном хотел быть строгим. Хотел вырастить его сильным, ответственным, готовым к жизни. И боялся, что если будет слишком мягким – сын вырастет слабым.

Но сейчас, в два часа ночи, в комнате без окон, Колдуэлл вдруг понял: строгость – это не то же самое, что забота. Можно быть строгим и при этом говорить ребёнку, что он хороший. Что он старается. Что его ценят.

Нужно это говорить.

Иначе ребёнок будет думать, как тот Майкл в телефоне: я плохой, Санта не прилетит.

Колдуэлл достал из кармана блокнот. Написал: "Поговорить с Майклом. Сказать, что горжусь им."

Потом убрал блокнот обратно.

Телефон зазвонил.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте! – голос был бодрым, полным энергии. – Это Эмма! Мне шесть! А Санта уже над Америкой?

Колдуэлл улыбнулся.

– Здравствуй, Эмма. Да, он уже над Америкой. Над западным побережьем. Летит на восток.

– Ух ты! А я могу ему помахать? Если выйду на улицу?

– Можешь попробовать, – сказал Колдуэлл. – Но он летит высоко. Очень высоко. Может не увидеть. Лучше оставь ему что-нибудь вкусное. Печенье, например. И молоко. Санта любит молоко.

– У нас есть печенье! Мама испекла! Я положу на стол!

– Отличная идея, Эмма.

– Спасибо! До свидания!

Гудок.

Колдуэлл отложил трубку и посмотрел на сержанта Томаса.

– Сержант, Санта уже над западным побережьем.

– Понял, сэр, – Томас обновил карту. – Движется на восток. Примерная скорость – три тысячи миль в час.

– Верно.

Лейтенант Харрис подошёл с чашкой свежего кофе.

– Полковник, я принёс вам кофе. Горячий.

– Спасибо, лейтенант.

Колдуэлл взял чашку. Кофе правда был горячим, обжигал губы. Но это было приятно. Это возвращало к реальности.

Он посмотрел на часы. Два тридцать.

Ночь перевалила за середину. Самое тёмное время. То, когда кажется, что утро никогда не наступит. Что ночь будет длиться вечно.

Но Колдуэлл знал: утро всегда наступает.

Всегда.

Нужно просто дождаться.

Телефон зазвонил снова.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте, – голос был тихим. Не детским. Подростковым. Девочка лет четырнадцати. – Извините, наверное, я слишком взрослая для этого. Но моя младшая сестра не может заснуть. Она волнуется. Можно я спрошу за неё?

– Конечно, – сказал Колдуэлл. – Спрашивай.

– Она хочет знать… приходил ли Санта уже к другим детям. Видели ли вы это на радарах.

Колдуэлл задумался на секунду.

– Да, – сказал он. – Мы видели, как он останавливался. В Европе. В Азии. Везде, где живут дети. Он прилетает к каждому. Никого не пропускает.

– Хорошо. Я передам ей. Спасибо.

– Всегда пожалуйста. И ты хорошая сестра.

Пауза.

– Спасибо, – голос стал теплее. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Колдуэлл положил трубку.

Он думал о том, как это хорошо – когда старшие заботятся о младших. Когда звонят не для себя, а для тех, кто меньше, кто ещё верит, кто волнуется.

Это тоже часть чуда.

Не само чудо, а то, как его передают. Как берегут. Как защищают.

Капрал Миллер обернулся от радара.

– Полковник, я тут подумал. А если кто-то из детей спросит, как выглядит Санта на радаре? Что ответить?

Колдуэлл задумался.

– Скажешь: как яркая точка. Очень яркая. Потому что нос Рудольфа светится. Это создаёт сильный сигнал.

Миллер кивнул.

– Нос Рудольфа. Логично.

Техник Джонсон засмеялся.

– Если бы кто-то год назад сказал мне, что я буду отслеживать светящийся нос оленя на радаре, я бы решил, что он спятил.

– А сейчас? – спросил Колдуэлл.

Джонсон улыбнулся.

– Сейчас это кажется самой нормальной вещью на свете.

И правда, подумал Колдуэлл. Час назад это казалось странным. Абсурдным. Неправильным.

А сейчас – нормальным.

Потому что они делали это вместе. Потому что это было важно. Потому что где-то там, за стенами штаба, дети засыпали спокойно, зная, что Санта летит к ним.

И это стоило того.

Телефон продолжал звонить.

Голоса сменяли друг друга. Мальчики, девочки. Маленькие, большие. Робкие, смелые. Каждый со своим вопросом. Каждый со своей надеждой.

И Колдуэлл отвечал.

Снова и снова.

Потому что каждый голос был важен.

Каждый ребёнок заслуживал ответа.

И где-то там, в небе, по красной линии на карте, летел тот, о ком они спрашивали.

Летел через ночь.

Через океаны и континенты.

Через время.

Летел, потому что его ждали.

И Колдуэлл, держа телефонную трубку, помогал ему лететь.

Словом за словом.

Ответом за ответом.

Голосом, который говорил: всё будет хорошо.

Верь.