Читать книгу Северный маршрут - Группа авторов - Страница 9

Смех – странная вещь.

Он приходит неожиданно. Не тогда, когда его ждёшь. Не когда кто-то рассказывает анекдот или говорит что-то смешное. Он приходит в другие моменты. В те, когда напряжение становится слишком сильным и нужно как-то его сбросить. Или когда понимаешь вдруг абсурдность ситуации, в которой оказался.

Или когда облегчение смешивается с радостью и получается что-то, что можно выразить только смехом.

Первый смех прозвучал сразу после того первого звонка.

Колдуэлл положил трубку, и все в штабе смотрели на него. Секунду. Две. Тишина была плотной, осязаемой. Никто не знал, что сказать. Что подумать. Что чувствовать.

А потом кто-то хмыкнул.

Колдуэлл не помнил уже, кто именно. Может быть, техник Джонсон. Или капрал Миллер. Кто-то в углу комнаты тихо хмыкнул, пытаясь сдержаться.

И этого было достаточно.

Сержант Томас улыбнулся. Не широко, не громко. Просто – улыбнулся. И эта улыбка разрядила атмосферу, как молния разряжает грозовое облако.

Кто-то засмеялся. Негромко. Осторожно. Словно проверяя – можно ли?

И когда никто не сделал замечание, смех стал громче. Свободнее.

Он покатился по комнате – не насмешливый, не злой. Добрый смех. Смех облегчения. Смех удивления. Смех от того, что что-то очень странное только что произошло, и никто не знает, как к этому относиться, и это само по себе смешно.

Колдуэлл помнил, как сидел за столом и слушал этот смех, и сам улыбался. Он не хотел улыбаться. Хотел сохранить серьёзность, офицерское достоинство. Но не мог. Улыбка приходила сама, тянула за собой уголки губ, и через секунду он уже смеялся вместе со всеми.

И это было… освобождающе.

Потому что в этом смехе было признание: да, это абсурд. Да, мы только что отследили Санта Клауса на радаре. Да, это не входит в наши должностные обязанности. Но мы это сделали. И это было хорошо.

Сейчас, несколько часов спустя, Колдуэлл сидел за столом и думал об этом первом смехе.

Как он изменил всё.

Как он превратил странную ситуацию в нечто совместное. В общее дело. В то, что объединяет, а не разделяет.

Потому что когда люди смеются вместе – они становятся ближе.

Телефон зазвонил.

Колдуэлл поднял трубку, уже готовый к очередному детскому голосу. Но вместо этого услышал взрослый голос. Мужской. С хрипотцой.

– Это командный пункт? – спросил голос.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает, – ответил Колдуэлл автоматически, переключаясь в рабочий режим.

– Полковник, это майор Харрингтон из западного сектора. Мне тут доложили… – он запнулся, словно не зная, как продолжить, – доложили, что у вас что-то необычное происходит. С телефонными звонками. Это правда?

Колдуэлл напрягся.

– Что именно вам доложили, майор?

– Что к вам звонят дети. Спрашивают про… – ещё одна пауза, – про Санта Клауса. И что вы отвечаете им, что следите за ним на радарах.

Колдуэлл закрыл глаза на секунду. Так быстро. Информация распространялась так быстро. Кто-то услышал. Кто-то рассказал. И теперь другие офицеры знают.

– Это правда, майор, – сказал он спокойно. – Произошла ошибка в газете. Рождественская реклама магазина. Напечатали неправильный номер. Наш номер. Дети звонят, думая, что это линия Санты. Я принял решение отвечать им. Поддерживать… праздничную атмосферу.

Тишина на другом конце провода.

Долгая тишина.

Колдуэлл ждал. Готовился к замечанию. К вопросу: какое вы имели право? Это не входит в ваши обязанности. Это нарушение протокола.

Но вместо этого майор Харрингтон сказал:

– Это… это хорошая идея, полковник.

Колдуэлл моргнул.

– Что, майор?

– Я говорю, это хорошая идея. Поддержать детей. Показать, что военные – не только про войну. Это… это правильно. Мне нравится.

Колдуэлл выдохнул, не зная, что ответить.

– Спасибо, майор.

– У нас тут тоже несколько звонков было, – продолжал Харрингтон. – Я не знал, что отвечать. Думал, ошибка какая-то. А теперь понимаю. Если ещё позвонят – буду отвечать как вы. Скажу, что Санта в пути. Что всё под контролем.

– Это… это будет хорошо, майор.

– Ладно, не буду отвлекать. Хорошей смены, полковник. И… весёлого Рождества.

– Весёлого Рождества, майор.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и сидел неподвижно, переваривая разговор.

Майор Харрингтон знал. И не осудил. Наоборот – поддержал.

Более того – присоединился.

Это было… неожиданно.

– Кто звонил, сэр? – спросил сержант Томас.

– Майор Харрингтон из западного сектора, – ответил Колдуэлл. – Узнал про наши звонки. Сказал, что это хорошая идея.

Томас присвистнул.

– Значит, уже знают?

– Похоже на то.

– И что будет?

Колдуэлл пожал плечами.

– Не знаю. Может быть, ничего. А может быть…

Он не закончил фразу, но все поняли.

Может быть, это станет больше, чем просто одна смена в одном штабе.

Может быть, это распространится.

Капрал Миллер обернулся от радара.

– А вы знаете, сэр, это же хорошо. Если другие тоже будут отвечать – значит, неважно, куда позвонит ребёнок. Он всё равно услышит правильный ответ.

– Верно, капрал, – согласился Колдуэлл. – Верно.

Он встал и прошёлся по комнате. Мысли роились в голове. Если другие базы присоединятся… если это станет официальной политикой… если командование одобрит…

Это может стать чем-то большим.

Не просто случайность. Не просто одна ночь.

А традиция.

Ежегодная традиция.

Военные следят за Сантой в Рождество.

Звучало абсурдно.

Звучало правильно.

Телефон зазвонил снова.

На этот раз – детский голос.

– Алло? Это правда можно узнать про Санту?

– Правда, – сказал Колдуэлл, и голос его был тёплым. – Спрашивай.

– А он уже был в других странах? В Европе?

– Да. Санта начал свой путь с Европы. Сейчас он уже над Азией. Движется к Америке.

– Ого! А сколько детей он уже посетил?

Колдуэлл задумался. Интересный вопрос. Сколько детей в мире? Миллионы. Десятки миллионов. Может быть, сотни миллионов.

– Очень много, – сказал он. – Миллионы. И к каждому успевает.

– Как это возможно?

– Это… волшебство, – ответил Колдуэлл. – Иногда волшебство не нужно объяснять. Оно просто есть.

– Понял. Спасибо!

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и улыбнулся.

Волшебство не нужно объяснять.

Хорошая фраза. Правильная.

Потому что если начать объяснять – волшебство исчезнет. Превратится в физику, математику, логику. И перестанет быть волшебством.

Лейтенант Харрис подошёл с чашкой кофе.

– Полковник, вам не кажется странным, что мы сидим здесь и говорим про волшебство? Мы же военные. Мы должны быть… рациональными.

Колдуэлл взял чашку, сделал глоток. Кофе был горячим, крепким.

– Лейтенант, – сказал он медленно, – рациональность – это хорошо. Она помогает нам делать нашу работу. Но есть вещи, которые не укладываются в рациональность. Вера. Надежда. Чудо. И если мы откажемся от них полностью – мы потеряем что-то важное. Станем машинами. А мы не машины. Мы люди.