Читать книгу Северный маршрут - Группа авторов - Страница 5

Были вещи, к которым привыкаешь.

Гул машин. Мерцание экранов. Запах кофе, который варится всю ночь и к утру становится горьким, как лекарство. Тиканье часов на стене – монотонное, бесконечное, как биение сердца огромного механизма.

Колдуэлл привык ко всему этому. За годы службы он научился не замечать шум, не раздражаться от мерцания, не морщиться от вкуса остывшего кофе. Он научился существовать в этом пространстве как рыба в воде – естественно, не задумываясь, автоматически.

Но к телефону он не мог привыкнуть.

К телефону нельзя было привыкнуть, потому что он всегда был непредсказуем. Можно было сидеть целую смену, и он ни разу не зазвонит. А можно было только сесть за стол – и он уже звонит, требует внимания, тянет тебя из тишины в какую-то новую реальность.

Телефон был границей между одним миром и другим.

Между тишиной и голосом.

Между ожиданием и ответом.

Колдуэлл смотрел на него сейчас – чёрный телефон на деревянном столе – и думал о том, как странно устроена жизнь. Этот простой прибор, который есть в миллионах домов, здесь, в штабе, превращался во что-то другое. Он становился мостом. Мостом между людьми, которые сидят в комнате без окон, и теми, кто живёт под открытым небом.

Сегодня этот мост вёл к детям.

Звонок пришёл снова – уже который раз за последний час, Колдуэлл сбился со счёта. Он поднял трубку, уже зная, что услышит. Детский голос. Вопрос. Надежда в интонации.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте, – голос был совсем тихим, почти шёпотом. Девочка. Маленькая. – Мама сказала, я могу позвонить и узнать про Санту. Но я боюсь вас беспокоить.

У Колдуэлла что-то сжалось внутри.

– Ты не беспокоишь, – сказал он мягко. – Совсем не беспокоишь. Для этого мы здесь и сидим – чтобы отвечать на такие вопросы.

– Правда?

– Правда. Спрашивай.

Пауза. Дыхание. Потом:

– А Санта… он прилетит к нам? Мы живём далеко. В маленьком городе. Может быть, он не знает, где мы.

Колдуэлл закрыл глаза на секунду. В этом вопросе было столько всего. Страх, что тебя могут забыть. Что ты недостаточно важен. Что чудо – для других, не для тебя.

– Слушай меня внимательно, – сказал он. – Санта знает, где живёт каждый ребёнок. Каждый. Не важно, большой город или маленький. Он прилетает ко всем. Обязательно. Понимаешь?

– Понимаю, – голос стал чуть увереннее.

– Как тебя зовут?

– Энни.

– Энни, сейчас Санта находится над Азией. Он движется на восток, к Америке. Через несколько часов он будет в твоём городе. Где бы ты ни жила – он тебя найдёт. Договорились?

– Договорились. Спасибо вам.

– Спокойной ночи, Энни.

– Спокойной ночи.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и сидел неподвижно, глядя в пространство перед собой. Он думал об Энни, которая живёт в маленьком городе и боится, что её забудут. Он думал о том, сколько таких детей на свете. Тех, кто живёт на краю карты, в местах, о которых редко вспоминают. Тех, кто боится быть незамеченными.

И он понял: то, что он делает сейчас – важно.

Это способ сказать им: вас видят. Вас помнят. Вы важны.

Даже если вы живёте далеко.

Даже если вы маленькие.

Даже если кажется, что мир слишком большой.

Телефон зазвонил снова, не дав ему додумать мысль до конца.

Колдуэлл взял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Добрый вечер, – голос был взрослым. Женщина. Мать, наверное. – Извините, что беспокою. Мой сын очень хочет поговорить с вами. Ему четыре года, и он так волнуется. Можно?

– Конечно, – сказал Колдуэлл. – Передавайте его.

Шорох. Шёпот. Потом – голос, полный волнения:

– Алло?

– Привет, – сказал Колдуэлл. – Как тебя зовут?

– Томми.

– Томми, слушай. У меня для тебя хорошие новости. Санта уже вылетел с Северного полюса. Сейчас он летит над Японией. Скоро будет в Америке.

– А… а он знает, что я его жду?

– Конечно знает. Он знает про каждого ребёнка, который его ждёт.

– А если я не усну? Он не прилетит?

Колдуэлл улыбнулся.

– Тогда тебе нужно очень постараться. Закрой глаза. Думай о чём-нибудь хорошем. И сон придёт сам. А когда проснёшься – увидишь, что Санта был у тебя.

– Хорошо. Я попробую. Спасибо!

– Спокойной ночи, Томми.

Трубка вернулась к матери.

– Спасибо вам, – сказала она, и в её голосе была благодарность, искренняя, глубокая. – Вы не представляете, как это важно для него. Для нас. Спасибо, что нашли время.

– Это моя работа, мэм, – сказал Колдуэлл. – Хорошего вам вечера.

– И вам.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и почувствовал тепло внутри. Благодарность этой женщины была настоящей. Не формальной, не вежливой. Настоящей. Она благодарила его за что-то очень простое – за то, что он ответил на вопрос. За то, что нашёл нужные слова.

И Колдуэлл вдруг подумал: может быть, в этом и есть смысл того, что мы делаем. Не только следить за небом. Но и отвечать тем, кто смотрит в это небо с надеждой.

Он посмотрел на часы. Час ночи. Половина смены позади. Но время летело странно – то медленно, то быстро, словно сбилось с ритма.

Сержант Томас подошёл к его столу с новым термосом кофе.

– Полковник, вы уже час без перерыва отвечаете на звонки, – сказал он. – Может, я подменю вас? Или лейтенант Харрис?

Колдуэлл покачал головой.

– Спасибо, сержант, но я справлюсь. Это… – он подбирал слова, – это нужно делать правильно. Нужно говорить так, чтобы они слышали уверенность. Чтобы не сомневались.

– Вы хорошо справляетесь, сэр, – сказал Томас. – Я слышу, как вы говорите с ними. У вас получается.

Колдуэлл кивнул.

Томас налил кофе в кружку и вернулся на своё место.

Колдуэлл сделал глоток. Кофе был горячим, обжигающим, но хорошим. Он согревал изнутри, возвращал ясность мыслям.

Телефон молчал.

Временное затишье. Может быть, дети наконец-то начали засыпать. Может быть, родители решили, что хватит звонков. Может быть, просто наступила пауза – естественная, неизбежная, как пауза между вдохами.

Колдуэлл откинулся на спинку стула и посмотрел на карту на стене. Красная линия маршрута теперь была дополнена множеством пометок. Сержант Томас и лейтенант Харрис добавили названия городов, времена прибытия, даже небольшие заметки – "остановка здесь на пять минут", "облака, видимость ограничена".

Это выглядело почти профессионально.

Почти как настоящий план операции.

И в каком-то смысле так и было. Это была операция. Особая операция. Та, которой не учат в академии. Та, о которой не пишут в уставах.

Операция по сохранению того, что важно.

Капрал Миллер обернулся от своего радара.

– Полковник, – сказал он, – а что, если кто-то из начальства зайдёт? Увидит карту, спросит, что это?

– Скажете правду, капрал, – ответил Колдуэлл. – Это маршрут необычного объекта, который мы отслеживаем по распоряжению дежурного офицера.

– А если спросят, зачем это нужно?

– Скажете: для поддержания связи с населением. Рождественская инициатива.

Миллер ухмыльнулся.

– Рождественская инициатива. Мне нравится, сэр.

Где-то в углу тихо засмеялись. Смех был добрым, тёплым.

Колдуэлл понимал: его люди не думают, что он делает что-то странное. Они понимают. Они чувствуют то же самое. Что сегодня – особенная ночь. Что сегодня можно отступить от обычного порядка. Что сегодня можно сделать что-то доброе.

Потому что иногда доброе – это и есть правильное.

Телефон зазвонил.

Колдуэлл поднял трубку, уже улыбаясь.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте, – голос был мальчишеским, серьёзным. Подросток, наверное. Лет тринадцать-четырнадцать. – Я звоню насчёт младшего брата. Ему шесть. Он очень волнуется. Мама сказала мне позвонить и узнать… про Санту.

Колдуэлл услышал в этом голосе что-то знакомое. Желание защитить младшего. Желание сделать так, чтобы он не волновался.

– Понимаю, – сказал Колдуэлл. – Как зовут твоего брата?

– Дэнни.

– Скажи Дэнни: Санта сейчас над Тихим океаном. Летит к Америке. Через три часа он будет в вашем штате. Пусть ложится спать и не волнуется. Всё будет хорошо.

– Спасибо, – сказал подросток. Потом, помолчав: – Это… это хорошо, что вы так делаете. Отвечаете. Это важно.

– Спасибо, – сказал Колдуэлл. – И ты хороший брат. Береги его.

– Постараюсь. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Колдуэлл положил трубку и долго смотрел на неё.

Этот разговор был другим. Мальчик звонил не для себя. Он звонил для младшего брата. Он хотел, чтобы Дэнни не волновался. Чтобы спокойно заснул.

И в этом было что-то очень правильное.

Когда старшие заботятся о младших. Когда передают им то хорошее, что когда-то получили сами.

Колдуэлл встал и подошёл к карте. Он стоял перед ней и смотрел на красную линию, которая опоясывала земной шар.

Маршрут.

Путь, который кто-то проделывает каждое Рождество.

Не важно, кто именно.

Важно, что этот путь существует. Что кто-то идёт по нему. Что кто-то несёт добро от дома к дому, от ребёнка к ребёнку.

И может быть, каждый, кто делает что-то доброе в эту ночь – каждая мать, каждый отец, каждый старший брат, каждый солдат в штабе, отвечающий на детские звонки – все они часть этого пути.

Все они – Санта.

Колдуэлл вернулся к столу.

Телефон зазвонил снова.

И снова.

И снова.

Звонки не прекращались. Дети звонили со всех концов страны. Из больших городов и маленьких посёлков. Все они хотели знать одно: где Санта? Когда он прилетит?

И Колдуэлл отвечал. Каждому.

Его голос становился хриплым от разговоров, но он продолжал. Потому что каждый звонок был важен. Каждый ребёнок заслуживал ответа.

Где-то около двух ночи он понял, что слова приходят сами. Он смотрел на карту, видел красную линию маршрута и просто говорил. Естественно. Легко. Как будто всегда этим занимался.

– Санта над Калифорнией.

– Санта приближается к Техасу.

– Санта видел твой дом, он обязательно зайдёт.

Слова сливались в поток. Время текло. Часы тикали.

Сержант Томас стоял у карты и обновлял маршрут. Лейтенант Харрис помогал ему, сверяясь со временем. Капрал Миллер иногда оборачивался и улыбался, слушая разговоры.

Все они были частью чего-то большего.

Все они делали общее дело.

Телефон зазвонил снова.

Колдуэлл поднял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте, – голос был сонным. Совсем маленькая девочка. – Санта уже близко?

– Очень близко, – сказал Колдуэлл мягко. – Совсем скоро будет у тебя. Спи, малышка. Когда проснёшься – увидишь.

– Хорошо, – зевок. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и улыбнулся.

Ночь продолжалась.

Тёплая.

Живая.

Наполненная голосами.

Наполненная надеждой.

И где-то в темноте, за стенами штаба, над заснеженными городами и пустыми полями, летел тот, кого ждали миллионы детей.

Летел по своему маршруту.

По северному маршруту.

И Колдуэлл, сидя в комнате без окон, помогал ему лететь.

Словами.

Верой.

Заботой.