Читать книгу «Три кашалота». Вечный зов подземелий. Детектив-фэнтези. Книга 21 - Группа авторов - Страница 3

III

Горы, словно очнувшись от дремы, вдруг тихо вздрогнули, загудели, дыхнули невидимым дыханием из глубин, взметнув вверх с полян, веток деревьев и каменистых скал птиц и крупных насекомых. Прыснули в стороны мелкие грызуны и тут же закупорились в норах. Насторожились олени. Струхнули зайцы, что не сразу пустились наутек, почуяв неосторожно оступившихся рядом хищных зверей, что взъерошили на своих холках шерсть и оскалили пасти. Слегка не по себе стало и гордому великану, лосю, что вкопано встал, расставив ноги, крепко уперев их в землю, наклонил рога и, решив, что виной всему чужестранцы, казалось, возмущенно спросил: «Кто это вдруг решил похозяйничать в моих законных владениях?!»

Но, конечно, он только ворчал, всегда хорошо сознавая, что властелинами здешнего мира являлись сами Ильменские горы, и это их каменные сердца заворочались в своей дикой клокочущей бездне.

Конечно, не впервые гудят и чуть заметно шевелятся горные кряжи. Но пусть остается короткой память у каждой чудной зверушки и каждой пичуги. И да не привыкнуть вовек им к тому, что пугает, что всегда держит их в страхе и в теле! Многих, кто безрассудно привык ко всему, давно уже оплакали тайные тропы, колючие заросли, могучие ветки дубрав.

«И ты тоже будь осторожен! – сказал себе Иван. – Тебе еще предстоит познакомиться с теми, у кого, может, и с боем, придется брать для себя этот райский участок земли!» Едва он об этом подумал, как все, все – показалось до далекого горизонта – насторожилось над поверхностью земли, и вся округа превратилась в совершенную тишь загадочной глухомани. Каждый человек из его отряда тоже на минутку прислушался к зову земли. Отныне всем навсегда стало ясно, кто здесь настоящий хозяин. Он посылал сигнал совершеннейшего умиротворения и покоя: это было заботливым внушением мудрого, что все, в конце концов, во власти живой и мертвой природы. Будь внимательным к тому, что вокруг, к шелесту каждого трепетного листочка, к собственному биению сердца, превращавшему каждый вдох свежего воздуха в миг продолжения жизни. На мгновение примолк даже ветер-шалун. Перестали качаться тяжелые ветки, стали неподвижны дикие травы. И тут же усмирили свой бег волны озера, вдруг ставшие рябью от трепета рыб, а затем превратившиеся в совершенную гладь. И вот оно уже отражало, как зеркало, всю ширь высокого неба. А оттуда глядело на все, что творилось внизу, с незнакомой улыбкой здешнее горячее щедрое солнце.

«Это, конечно, твое глубокое жидкое золото, – думал Иван, – оставляет в горах, в чудесных расщелинах скал постепенно накапливаемый в них желтый драгоценный металл – миллиарды золотых наконечников твоих животворных лучей. Я знаю, – говорил он, глядя в небо и словно предваряя молитву, – поскольку этот край дик и не изведан, я отыщу в этих горах и долинах, в их пещерах и речках, наполняющих озеро, многие драгоценные руды! Да, что-то мне уже подсказало, – а что, я пока еще не могу себе объяснить, – что здесь конец наших мытарств. И копать золото мы станем именно здесь!»

Иван наклонился, взял в руку горсть из россыпи зеленых камней, из которых вышли бы красивые бусы, но тут, помимо осколков скал, он разглядел и странный мол из окаменевших морских раковин. Он еще раз внимательно поглядел вокруг себя, и взор его привлек выступающий из-под земли крупный валун, где на обращенной к горячему солнцу стороне было меньше следов красного лишая, и ему показалось, что он видит старательно нацарапанную когда-то вполне ему понятную надпись. Сердце тут же забилось сильнее, и он, проведя по буквам ладонью, вслух прочитал: «Из Ново города, Пров Протасов…» И – дата, заставившая Ивана внутренне содрогнуться. Это был год его рождения, 1702-й. И, прожив до пятилетнего возраста, когда он лишь изредка видел отца, теперь он впервые по-настоящему осознал и силу, и мужество, и характер его, который не только ходил в дальние морские походы, но и осваивал неизведанные земли, земли «терра инкогнито», от Урала и, возможно, до самой Камчатки. В других местах на камнях под лишайником имелись другие надписи и несколько рисунков, в том числе изображение солнца – аккурат на выступившем почти идеальным кругом белом кварците, вокруг которого тщательно высекались лучи. Значение букв невозможно было понять, но встретились и арабские буквы, по которым Иван с трудом, но расшифровал будто бы знакомое ему слово «Аллаборго». Это могло быть словом из мусульманской молитвы, где за первыми слогами «Ал-ла», несомненно, подразумевался «Аллах». Но пусть… пусть где-то здесь жили неизвестные племена и народы иной веры! Главным теперь показалось то, что он воочию увидел то озеро, которое промышлявшие здесь пушниной купцы из Великого Новгорода, что у озера Ильмень, в честь своей родины назвали Ильменским. А уже затем название распространилось и на горы – Ильменские. Именно такую историю слышал Иван от отца.

Конечно, кочевники, не обходившие вниманием и горные вершины, также давали всему, где жили и промышляли, свои названия. И это, лежащее внизу прекрасное необъятное озеро могло носить местное название Аллаборго, если бы в нем, например, жили благословенные Аллахом всемогущим священные существа, хотя бы те же чудесные раковины… Да, да! Такие же, как в Великом Новгороде и еще на реке Волге у древнего капища Алаборго, благословенные Троицей!.. Теперь Иван вспомнил, почему ему арабское слово показалось знакомым. Но если кочевники и были мастерами давать всему, что их окружает, свои звучные наименования, но, не ведя оседлой жизни, долго и кропотливо заниматься рудами они не могли. «Нет, нет, горного дела они знать не могут!» – попытался успокоить себя Иван, хотя точно знал, что если аборигены обживают какие-то горные пространства, они могут иметь готовые богатства, спрятанные природой и в глубоких пещерах, и на труднодоступных вершинах, где эти богатства попросту лежат на поверхности. От ревности, жажды обогащения сжалось сердце. Но нет, это не было чувством алчности, это было естественное состояние человека, пришедшего исследовать неведомую землю, где каждый следующий шаг может оказаться на огромном пласте самородных меди, серебра или золота!..

Кто здесь нынче хозяин? Башкиры, барджиды, какие-то их роды? Какие-то племена, что тоже, как и всюду на белом свете, могут вечно и непримиримо враждовать?!

И одну из чьих-то сторон, – это Иван хорошо понимал,– ему придется принять. Значит, придется и повоевать…

Но можно попробовать и тоньше: не дружить и не враждовать ни с той, ни с другой стороной. Хотя бы потому, что императорским повелением российский искатель руд в зауральских землях обязан был одинаково почитать и поддерживать каждого из тех родов, кто пришел в российское подданство и стал старшиной и теперь именовался русским «тарханом».