Читать книгу «Три кашалота». Вечный зов подземелий. Детектив-фэнтези. Книга 21 - Группа авторов - Страница 4

IV

Да, в здешних горах, где на пути к этой долине не раз встретились признаки присутствия медных и серебряных жил, могло таиться и золото. Золото находили повсюду в России, но нигде, кроме как на речке Цильме, еще в стародавние времена, при царе Иване III, не было разведано ни единого рудного месторождения. Да, о них могли знать кочевники. «Но всякий кочевник, – деловито размышлял Иван Прович, уже познавший горное дело настолько, что имел и практику плавки руд, и извлечения их них необходимых металлов, – всякий кочевник обращается с золотом слишком уж беспечно: накопив его, в дело не вкладывает. Покупает то, что ест, что носит, что держит в юрте, что дарит, о другом и не помышляет. И, не ведая азарта, что деньгам нужен оборот, он не стремится вложить капитал в приобретение приборов, оборудования. Словом, этот кочевник, – самонадеянно рассуждал Иван Прович, – далеко вперед не глядит, живет настоящим. Счастливый! Может, в этом и есть вся мудрость его, кочевника, бытия? Но то – его бытия, а не того, кто, чтобы выжить среди волков, сам должен быть если не волком, то хитрым и сильным лисом…»

После таких размышлений, после того, как сердца коснулся старательский азарт, Иван огляделся вокруг чуть иначе, серьезнее. Место, где остановились они на отдых, – уже прямо перед целью, – не расседлываясь, не освободив от узды лошадей, выгодно заявило о себе с точки зрения стратегической.

Возвышенность, по одну сторону полуовалом, обнимала обширную, правда, пока еще всю в больших рытвинах и округлых валунах площадку. Здесь могли бы навсегда остаться и юрты кочевников, если бы однажды они постарались сбросить вниз до полутора десятков крупных камней, представлявших опасность для жизни. Для этого требовалось только прокопать к ним наклонные траншеи. Да, с ними предстояло повозиться. Но при реализации цели это не могло стать препятствием. Вначале здесь будет разбит временный лагерь, а потом построена и своя крепость, свой «скит», обнесенный высоким частоколом. Лошади имелись, а сосновых массивов хватало повсюду: они часто шли снизу, с долин к вершинам и переваливали их, образуя порой причудливые формы, протягивая, как щупальца, во все стороны свои зеленые, с красновато-коричневыми стволами подлески вперемешку с березами.

Настораживало лишь то, что неподалеку от этой высокой обширной поляны, от которой они намеревались пройти вперед еще хотя бы пять-шесть верст – подальше от чьих-либо глаз, им повстречался огромный курган с подозрительно резким обвалом грунта, будто рухнула вниз крыша древнего ханского могильника. Теперь, будто с отрезанной ножом макушкой, курган явно обозначил границу глубокого захоронения, строения которого по неведомым причинам претерпели обрушение. Посередине этого провала верхний пласт земли, в конце концов, осел на могильную твердь, в то же время нанизавшись будто бы на острую скалу, поскольку здесь образовался отдельный бугор. Это означало, что подземное сооружение венчало нечто наподобие железного купола. Вся территория этого провала, примерно в пять тысяч квадратных саженей, была окружена лесом и кустарниками, и на ней также всюду лежали округлые крупные валуны. Он, Иван Прович, мог и не заметить ничего подозрительного, если бы так же, как и сейчас, стоя на одной из соседних плоских вершин, пристально не рассматривал эту площадку, как одну из претендентов на ее освоение.

Он заметил также, что прямо из кургана вела еле заметная, густо заросшая растительностью, тропа в сторону степи, где стояли дома барджидов. И с тех самых минут ему неотвязно чудилось, что за его отрядом кто-то также внимательно и непрестанно следит.

«Хотя в том нет ничего удивительного, – опять же, успокаивал себя Иван Прович, – если принять во внимание, что многие курганы, по неоднократным донесениям в столицу, раскапывались и нещадно разорялись искателями древних кладов. Но то бы еще полбеды. Расхитители гробниц доставляли неудобства своим ожесточенным сопротивлением властям, брали в заложники местное население, с которым царская власть старалась установить мир и добрососедство. Здесь, вероятно, могут быть и другие погребения барджидов, киргиз-кайсаков, прочих уральских и сибирских, а также и татаро-монгольских народов. Как святыню, обошел он невольно, уводя отряд, это загадочное место упокоения бывших властителей здешних земель. Хотя он не сильно и удивился бы, если бы сюда, к местам последнего упокоения останков, возили бы и знавших об этом прекрасном крае чужих древних царей. Если это не только его догадка, но и на самом деле святыня, то по нраву ли будет местным барджидам такое вот непрошеное соседство внезапно объявившихся русских?.. «Ну, да ладно, это дело мы мирно уладим! – продолжал успокаивать себя Иван Прович. – Только никак нельзя упустить своей удачи, если она сама уже просится в руки! – наконец, решительно сказал он себе. И храбро добавил: – Разве не мечтал я, бродя по дорогам Новгородской земли, по тропинкам Иверского монастыря, рядом с которым провел свое детство, что однажды стану хозяином далекого Ильмень-озера! И – о, чудо! Вот оно! Перед моими очами! И вот они, Ильменские горы, тянущиеся на сотню верст! Они тоже однажды станут своими! И большое надежное войско – оно также будет у меня! Но прежде пусть барджиды поделятся со мной, как с легендарным Али Бабой, несметными сокровищами своих сказочных гор и долин!..