Читать книгу «Три кашалота». Вечный зов подземелий. Детектив-фэнтези. Книга 21 - Группа авторов - Страница 6
ОглавлениеVI
Обитатели будущей крепости деловито обживали площадку, головки цветов сердито стучали по сапогам. А сапоги споро перебегали от одного края к другому: ширк, ширк, и наконец послышалось более протяжное и знакомое: «Вж-жи-ик! Вж-жи-ик!» То взялись за поляны острые косы, и скошенные травы с сочными стеблями широкими веерами стали покрывать пространство кругом, то тут, то там…
– Эх, еще бы кос! Послышалась жалоба по такому добру, которое по мере того, как росли прогалины, становилось запасом сена, которое требовалось немедленно куда-то снести, раструшить, подсушить, чтобы потом сложить в стожки…
– А может, нам еще и баб?! – загоготал кто-то..
– Обживемся и привезем!
«Здесь будет «скит» и мастерская… Нет, здесь будет крепость с заводом, мастерскими и кузнями!.. Боже, помоги нам обрести здесь покой и удачу! – прошептал Иван Прович, обращая глаза к небу. А потом, отведя глаза и от неба, и от людей, добавил, как заклинание: – И богатства, и силы, и власти, и славы!
И еще утешение… – прошептал он, подумав о той, которую оставил и которая, наверное, совсем забыла о нем. Что он ей, если не сумел защитить от высылки в Сибирь?.. Когда он был в Алапаевске, она, быть может, была от него и не так далеко, но где же было искать ее, ссыльную дочь главы «молокан», да и была ли в том нужда, если она взялась посвятить жизнь делу раскольников.
Он вздохнул о своем, потаенном в сердце, оглядел людей, сидящих у костров и балагуривших о своих впечатлениях о долине Уграя, словно бы тут, под горой, и должен был быть спрятан рай.
– Туда я ни ногой! – говорил камнерез Феофан, кивая вдаль, где, как уже было известно, проживали ближайшие барджиды. – Враз схватят…
– А что, как все же схватят, да ясака потребуют? Чем откупишься, Феофан?
За Феофана ответили со смехом:
– Рыжей бородой!
– Сам рыжий черт!
– Кому нужна его борода!
– А ты за мою бороду не торгуйся, может и нужна…
– Татарке в ихнем плену!
– Ха-ха-ха!
«…Да, не забывай теперь и о барджидах! – думал Иван Прович. – Покуда ты здесь не хозяин, а чужак. Немалой дипломатии потребуется от тебя, чтобы наладить с ними терпимое соседство… А забор городить надо уже прямо сейчас… Да не забор «скита», но частокол бастиона – вот что требуется, чтобы дипломатия стала успешной!»
Утвердившись в этом решении и начиная чувствовать себя генералом еще не существующего гарнизона, Иван Прович пошел отдавать новые приказы.
Часть людей со сноровкой заядлых путешественников продолжала расстегивать сумы и раскупоривать ящики, чтобы достать инструменты и снасти. На траве образовалась гора мешков и тюков, которые стаскивали в одно место, чтобы вкопать вокруг них бревна и соорудить над ними крышу, чтобы уберечь от внезапного ливня.
Уже стучали топоры, раздавался треск срубленных деревьев. Кто-то копал ямы, заодно разглядывая попутно добываемые камни-минералы. Кто-то начал распиливать упавшие сосны на бревна, обрубив корявые сучья и отнеся их к общей кухне, где уже хлопотало несколько человек, отвечавших за ужин. Они тоже приготовили свою площадку и под котлами разводили костры. Спустившись со снастями к озеру, кто-то тут же принес мешок свежей рыбы. На специальных треногах с установленными на них котелками готовились горячие приправы, большие котлы стояли на поставленных для них удобных камнях.
Охотники пошли в лес за дичью или ланью. Новые рыбаки с вершой, словно не поверив удаче, спустились к озеру. Началась заготовка пищи и на завтра.
На стволе дуба Христофор, еле приволокший сюда свое согбенное от устали слабое тело, не привыкшее к долгим походам, ладил божницу.
– Еще бы нам храма! – услышал Иван Прович обращенную к нему просьбу, когда подошел к могучему дубу, чтобы молча с ним поздороваться.
– Тут и церковь поставь, все одно будет далечко от бога, – вздохнул кто-то из работников.
– Будет вам церковь! – успокоил их Иван Прович. Нужно было вселить в души людские покой и уверенность, что строиться им здесь надо надолго и накрепко.
– А что, и поп будет?
– Было бы писание, на что нам поп?
– Ладно, братья, помолимся. Церковь далеко, а бог – он близко! – сказал Христофор.
Подошедшие стали креститься. Кто-то, осенясь, посмотрел на белое солнце, пошедшее на закат, и усомнился:
– Нешто и впрямь нам в глухомани такой зимовать?
– А зачем тогда было ехать?!
– Что-то золотых самородков под ногами не встретилось: ни с орех, ни с горох, разве только с булавку.
– Откуда тебе на Яике желтое золото? Серебра бы вдосталь сыскать!
– Тихо, разгневишь Ивана Провича! Серебра тебе! Что скажут лопать, то и станешь!
– Да ладно! Тоже мне еще командир!
В конце концов, все занялись приготовлением к процедуре принятия пищи. Достали хлеба, и каждому отмерили его пай. На скатертях перед каждым разложили сало, лук и чеснок, остаток соленых грибов и сладкие сухари. Бросали в заварку ароматные душицу и мяту. Их тоже было здесь вдоволь.
Охота и рыболовство, увенчавшиеся успехом, наполнили воздух ароматом вареной дичи и поджариваемого на вертелах мяса первой убитой косули.
Отдельный костер, потрескивая и испуская ароматный дым, горел возле палатки Ивана Провича. Он сидел на широком раскладном стуле, а рядом на траве, со скатертью и турецкой подушкой расположился Лука. Иван Прович, дав команду приступать к трапезе, принялся за еду последним. Лука приподнялся и, достав вино и кубки, разлил его и громко, хотя и с грустью произнес:
– За нашего властелина, Ивана Провича, – «ура»!
Тот усмехнулся и, покачав головой, ободряюще подмигнул Луке, выпил и перевернул кубок, показывая, что разрешает выпить и другим.
Народ последовал примеру незамедлительно. Слышалось:
– За Ивана Провича! Здоровья ему!
– За нашего воеводу!
– За нашего атамана!
– Ишь, разбойники! – сказал Иван Прович.
– Воля ваша. Им осталось еще ограбить кого-нибудь в округе, и вы – предводитель разбойников! – сказал с усмешкой Лука.
– Не то говоришь! – поправил друга Иван Прович. – Предводитель разбойников и дворянства – вот моя цель!
– Ну, тогда нам надо быть в Санкт-Петербурге, – цеплялся Лука, – а не в этом, богом забытом захолустье! – Он по привычке выказывал свое недовольство и тихо про себя ныл, что оказался среди всех этих простых людей, которым не было никакого дела до его душевных забот и любовных печалей.
– А теперь я скажу тебе то, что должен! – шепнул Иван Прович и полез за пояс. – Смотри, уже недолго осталось! Вот она, моя тайна! – с этими словами он разжал пальцы и открыл широкую, как небольшая лопата, ладонь, на которой лежал плоский рыжий камень, похожий на древнюю раковину маленького моллюска.
– Это что? – удивленно спросил Лука, невольно озираясь. – Золотой самородок?
– Это то, что нашел где-то в уральских краях мой отец, когда добывал там пушнину. Теперь я знаю, что – именно здесь! Я прочитал надпись на камне и увидел на дне нашего родника похожие экземпляры, только с включениями серебристого цвета.
– Серебро!
– Да, все это – здесь!
Лука никогда не сомневался, что Иван Прович обладал сверхъестественными способностями угадывать свойства металла. Недаром сам император Петр жаловал его и за успехи в литейном деле возвел в дворянский чин. И если он сейчас утверждал, что здесь, в этих горах, имеется золото, то оно здесь и есть!
До сих пор золото на Каменном поясе не добывали, только серебро, открывая и богатые жилы. Но сколько удивительных рассказов о драгоценных находках золота они слышали в Алапаевске, от рабочих железных заводов, кто из них мыл серебряные пески в реках Сибири и не раз находил в ковшах с промытым серебром и желтые драгоценные частки, маленькие сплюснутые самородки не больше размера чечевичной крупы. Ходили легенды и о самородках-великанах. Теперь мечта о находках уже не серебряных, но золотых жил могла стать явью для них в этом полном загадок краю.
Как долго Лука ждал этих слов. Такого признания! До сих пор Иван Прович потчевал его лишь обещаниями. Теперь оставалось только искать. И лишь бы им не помешали! А это здесь могли только барджиды, близкие родственники башкир, их местные племена. Но они же могли и помочь! Если здесь было золото, они не могли не находить самородков. Самородки прячутся в реках, в ручьях, в подземельях. Но если все это давно обнаружено и веками могло оседать где-то на восточных базарах, даже намытое в песках и свозившееся туда же в кожаных бурдюках, то они все-таки не могли извлекать желтый металл из руд, и скорее всего до сих пор добывали его на дне рек и озер, раскапывая раковины древних моллюсков, кроша их в песок и вынимая крохотные крупицы золота – крупица за крупицей… Ведь нашел же такую драгоценную окаменелость в этих краях бивший зверя новгородский купец!
Но барджиды не выдадут тайны золотых подземелий, как они всегда свято охраняли и тайны золотых кладов их древних священных курганов.
Иван Прович и Лука тихо переговаривались, а в отряде шли свои разговоры. Люди приглядываясь к особенностям местности, примечали предметы, прежде выпадавшие из внимания. Хмель делал их веселее, заставлял смеяться над тем, что не казалось веселым еще минуту назад. А кто-то уже, напротив, хмурил брови и думал о своей тяжкой доле, заставившей его оказаться в этой неведомой глухомани…
