Читать книгу Двоюродный. Сломай мои границы - Группа авторов - Страница 12

– Какого хрена тебе здесь надо? – практически рычит он, делая шаг ко мне. – По-моему, я ясно выразился. Я не хочу тебя видеть. Чего непонятного?

Смотрю ему в его чёрные глаза и не могу выдавить ни слова. Даже плохого. Потому что он слишком близко и слишком сильные эмоции от него исходят. Я просто теряюсь, даже дыхание сбивается. Да что я ему сделала?

Артём ещё пару секунд смотрит на меня горящим взглядом, а потом разворачивается. Хочет уйти. И во мне что-то просыпается в этот момент. Протест. Возмущение. Мне хочется противостоять ему. Я не могу так просто отпустить его. Но только я поступаю не так, как обычно. А действую по-другому, потому что этого он точно никак не ожидает. Да и я, если честно, тоже.

Хватаю его за руку.

– Артём, подожди!

Делаю шаг к нему и прижимаюсь к стенке напротив него, смотря на него снизу серьёзным и самым жалостным взглядом, на какой только способна. Быстро дышу. Чувствую его тяжёлое дыхание.

– Мне нужно где-то пожить немного… Я не знаю, к кому ещё обратиться, кроме тебя. Папа и так за меня переживает, что я в другом городе, а если я расскажу ему про общагу, он вообще места себе не сможет найти. И от мамы твоей я помощь принимать не хочу, хотя она предлагала снять для меня квартиру. Я просто с ней не расплачусь. Я могу убираться у тебя и… может быть, даже готовить. В общем, я не буду мешаться под ногами и всё такое… мне нужно всего пару недель, пока место в общаге не дадут…

Я замолкаю, когда дыхание заканчивается. И не могу больше вдохнуть. Потому что Артём смотрит на меня так… так странно внимательно, не мигая, что мне становится не по себе. Наши взгляды в странной сцепке, от которой моё тело местами сводит, а местами мурашит. Дышим оба так, как будто не дышим вовсе. Артем словно уже не злится, а испытывает что-то другое. Или как будто видит меня впервые. Смотрит не как на презренную младшую сестру.

– Артём? Можно? – тихо спрашиваю, отмирая первой.

Он еле заметно вздрагивает и уже нахмурено опускает взгляд на мою руку, всё ещё вцепившуюся в его. Стряхивает её раздражённо и отходит на шаг. В этот момент из комнаты выходит та девушка, только уже приодевшаяся в красную… спортивную футболку Артёма с его номером и фамилией. Она быстрым шагом подходит к нам и широко улыбается, обнимая моего братца за руку.

– Привет! Я Василиса, а ты?

Её искренняя непринуждённость и дружелюбность в тоне вызывает во мне противоестественную волну резкого раздражения. У моего братца-мудака новая девушка. Как мило.

– Анфиса, – бурчу, и девушка начинает сиять ещё больше.

– Приятно познакомиться!

– Умгу… – поднимаю взгляд на Артёма и напрягаюсь ещё больше от того, как прожигающе он снова на меня смотрит.

Боже, как же сложно изображать из себя ту самую бедную родственницу. Побитого щеночка. Приподнимаю брови и выдавливаю сквозь зубы, почти не шевеля ртом, с такой же выдавленной улыбкой:

– Ну так что же. Артём? Приютишь ли ты свою бедную младшую сестру? Ненадолго.

Добавляю, когда его взгляд мрачнеет ещё больше:

– Пожалуйста.

– А, так ты сестра Артёма! – радостно восклицает миниатюрная брюнетка.

Мы же с Артёмом не можем перестать убивать друг друга взглядами. Хотя мне приходится маскировать свою мысленную расправу за милой улыбкой.

В итоге он наконец говорит, ухмыляясь:

– Можешь оставаться. Только предупреждаю, лучше тебе обзавестись берушами. Потому что стеснять себя в чём-то только потому, что ты здесь, я не собираюсь.

Сначала я не понимаю, о чём он. Но когда до меня доходит, я покрываюсь краской с головы до ног. И горю. А Вася глупо хихикает, утыкаясь лбом в плечо Артём. Будто он сказал какую-то очень смешную и смущающую её шутку.

Заторможенно киваю, улыбка на мне как приклеенная. Наверняка резко контрастирует с тем, что творится у меня в глазах.

– Конечно. Делай что хочешь. Это твоя квартира. Я вообще тут могу посидеть. В наушниках. Пока вы не закончите.

– Можешь сидеть в гостиной, так и быть. Там и будет твоё спальное место. Но наушниками всё же заткни уши. С тебя ужин на всех.

Говорит он медленно, словно смакуя каждое слово. Издеваясь. А после подхватывает на руки Васю, та взвизгивает весело, после чего они скрываются снова в его комнате, целуясь на ходу.

Меня же переполняет желание блювануть, морщусь от отвращения. Даже радости от того, что он позволил мне остаться, нет. Вообще. Если мне и правда придётся слушать, как он трахает своих одноразовых, я сама откажусь от уговора с тётей Верой. Причём, я уже на грани этого. К чёрту. Пусть этот мудак делает что хочет. Сейчас мне его вот совсем не жалко. Придурок. Озабоченный. Так ему и надо!

С трудом мне удаётся взять дыхание под контроль. А вот тело ещё долгое время подрагивает. Я снимаю рюкзак, обессиленно опускаюсь на пуфик у входа и смотрю на свои дрожащие руки. У меня есть где жить, с общагой решено, скоро мне восстановят паспорт, ко мне вернулся телефон. Всё вроде бы налаживается. Но почему я чувствую себя так, словно поднялась на эшафот, где вот-вот моя жизнь оборвётся, и палачом с безумным взглядом будет Артём? Что там насчёт его доброго сердца?

Разувшись, я прохожу в гостиную. Здесь всё осталось таким же. А ведь я думала, что больше не вернусь сюда…

Падаю на диван, кинув рюкзак на пол, и проверяю свой телефон. Он, конечно, пострадал, но ещё вполне неплохо выполняет свои главные функции. Тётя Вера сказала, что дядя Слава объяснил папе ситуацию с телефоном, и он больше не переживает, хотя вижу, что от него вчера было много звонков. Позвоню ему позже. Когда остыну. По моему голосу папа точно поймёт, что что-то не так, поэтому не стоит рисковать. Лучше придумать, как выгнать эту девчонку отсюда. Тётя Вера сказала, Артёму нужно менять образ жизни. Надо же с чего-то начинать. Например, прекратить беспорядочные связи.

Но только я начинаю обдумывать план, как из комнаты Артёма начинают доноситься громкие стоны и вскрики. Поначалу я ловлю ступор, который отдаёт тупой тяжестью в груди, а потом соскакиваю и выбегаю на балкон прямо из гостиной. Закрываюсь в нём снаружи и опираюсь руками о стеклопакет, проглатывая рвотный позыв. Мне становится так противно и горько, что какое-то время я ещё долго не могу пошевелиться.

Перед глазами все картинки из всяких фильмов и порно, только на местах актеров мой брат и та девица.

Я думала, он шутит. Но он на полном серьёзе собирается сношаться на моих… ушах. Я не маленькая, и сама многим баловалась с Костей, но сейчас испытываю такое отвращение, будто услышала что-то за рамки выходящее в моём детском мире.

Не знаю, сколько стою так на балконе. В какой-то момент решаю просто отвлечься, стирая картинки, настойчиво стоящие перед глазами. Пишу Косте. И у меня даже получается абстрагироваться от реальности. Костя спрашивает, как дела, как добралась, как устроилась. Я рассказываю ему, что с общагой облом и что придётся пожить у своего дяди с тётей. Почему-то об Артёме решаю умолчать. Костя несколько раз просит прощения с кучей эмодзи-сердечек и даже порывается приехать, чтобы извиниться лично. И почему-то я сразу догадываюсь, за чем именно он там намыливается. Ещё его мне здесь не хватало. Хотя… я бы посмотрела, как Костя наваляет Артёму.

Меня так увлекает моя фантазия, где Костя встаёт на мою защиту и отвешивает Артёму чудодейственных лещей, и братец с чистым раскаянием встаёт передо мной на колени и целует мне ноги… что в какой-то момент я хихикаю и строчу Косте:

«Я подумаю над твоим заманчивым предложением! У меня даже есть мысль, как именно ты извинишься передо мной!)))»

Конечно, мой обделённый парень думает совсем о другой и отправляет в ответ мне кучу смайликов-чёртиков, а в конце поцелуйчик.

Закатываю глаза и решаю, что на сегодня с меня хватит.

Резко балконная дверь открывается, пугая меня до чёртиков. Подпрыгиваю, оборачиваюсь и вижу… злое лицо братца.

– И долго ты собираешься здесь стоять? Иди готовь ужин, я голодный, – чуть ли не рычит, разворачивается и быстро уходит…

Хлопаю глазами, не понимая, какая муха его снова укусила.

– Да тебе голову надо лечить, – бурчу и выхожу с балкона.

Только через полчаса, когда я пытаюсь сварганить что-то похожее на еду, понимаю, что в квартире тишина. Ни стонов, ни смеха, ни разговоров. Уснули, что ли?

Но оказывается всё куда проще. Артём был на вечерней пробежке, а Васи след простыл.

Когда на столе стоит большое блюдо со слипшимися спагетти и красной жижей, которая должна была быть соусом балоньезе, но без фарша, потому что его просто нет, на кухню входит тяжело дышащий и вспотевший Артём в спортивном лонгсливе и в шортах с тайтсами под ними. Он, скептично приподняв бровь, бросает взгляд на моё творение, пока сам движется к холодильнику.

– А где твоя… подружка? – спрашиваю его как бы между делом, нарезая единственный огурец в доме.

Артём не отвечает, пьёт жадно воду. Но я уже понимаю по его скошенному на меня мрачному взгляду, что я задала вопрос, который его бесит. А значит, подружки здесь нет. Господи. Да я скоро начну его по взгляду понимать. Уже!

– Тишина… – говорит, восстанавливая дыхание и убирая бутылку с водой в холодильник. Идёт к выходу. – От тебя должна исходить только тишина.

Вот же!..

Корчу рожицу ему вслед и мысленно матерюсь.

Ну и ладно. Больно надо.

Ужинаю сама, пока слышу, как в ванной льётся вода.

А получилось даже не так плохо, как я думала. Правда, соли многовато. А так норм…

***

Думала, будет хуже. Но Артём больше меня не трогал. И даже про спагетти ничего не сказал, хотя вроде поел.

Сейчас я лежу на диване, слушаю тишину квартиры, смотрю в полумрак просторной комнаты и не могу уснуть. Артём мне любезно кинул одеяло и подушку, пахнущие снова им. И я, как дура, обнимая угол одеяла и вдыхая запах с него, не могу перестать вспоминать то, как мы с Артёмом здесь спали.

Против моей воли в животе что-то очень сильно сжимается, когда я как сейчас ощущаю его тело, прижимающееся ко мне, его лицо близко-близко к моему. Это очень плохо, ноя позволяю себе думать об этом. Хотя бы в голове. Пока никто меня не видит. Просто думать же не запрещено? Об этом же никогда никто не узнает. Мне хочется представить, а как было бы, не будь мы родственниками. И не будь он таким придурком. Как бы сложилось, поцелуй он меня тогда в клубе? На этом бы не закончилось? Мы бы тусовались вместе, а потом приехали к нему и занялись бы сексом? Я бы тоже стала одной из на один раз? Или…

Я позволяю себе представить себе такой сюжет. Прикусываю губу, внутри всё переворачивается уже на первом поцелуе. В горле пересыхает. Перед глазами картина, как утром мы просыпаемся на этом диване, но вместо моего испуга и его неадекватных приставаний – поцелуи. Сначала невесомые, а потом всё более страстные. Мои руки на его голом торсе, его – спускают с мои плеч бретельки боди, которое он должен был снять ещё ночью. Он целует меня в шею, и я буквально задыхаюсь. От чувств и возбуждения. Я глажу его бёдра в джинсах, приближаю ладошку к ширинке, где всё очень твёрдо и туго. Обхватываю, и Артём хрипло выдыхает мне в рот. А потом что-то щёлкает в нас обоих, это терпение сгорает к чертям…

Он стаскивает с меня джинсы, немного приспускает свои. Я глажу его спину и зарываюсь пальцами в его светло-русые волосы, целуюсь с ним. Губы жжёт, воздуха не хватает, хочется чего-то большего, и я стону ему в губы, прося этого. Артём расстёгивает боди и…

Резко распахиваю глаза и пытаюсь отдышаться, сжимаю бёдра между собой под пледом, ощущаю влагу и жар между ног. Молнией по мне ударяет осознание, что в голове я, не раздумывая, согласна была отдать ему свою девственность. Артёму. Не Косте, с которым встречаюсь почти год, с кем я такого не представляла ни разу. А своему двоюродному брату.

Резко сажусь на диване, пытаясь вернуть мысли на место, где им и суждено быть, но они упорно лезут в те фантазии. Как будто я дала ход чему-то запретному в своей голове, открыла все девять замков той двери, и теперь это что-то никогда больше не уйдёт из моего сознания. Это мысль: а что, если бы…

Встряхиваю головой, встаю и на цыпочках быстро иду на кухню.

Только оказывается, что я не единственная, кто не спит этой ночью…