Читать книгу Двоюродный. Сломай мои границы - Группа авторов - Страница 14

– Как же ты меня бесишь, – говорю шёпотом, в надежде, что это дурацкое неправильное томление пройдёт – уж лучше испытывать злость, чем всё это. А потом замираю, потому что за спиной не следует никакого ответа. Хотя я чего-то ожидаю. От этого ожидания конечности леденеют, а меня саму кидает в пот. Я даже оборачиваюсь проверить, всё ли с братцем там нормально.

Нормально. Вроде. Лежит на животе, обняв подушку, отвёрнут к окну. Словно демонстративно, лишь бы забыть о том, что рядом кто-то есть.

В этот момент звучит тихое, приглушённое:

– Спи.

Вздрагиваю. Не знаю как, но это действует на меня. Я ложусь в прежнее положение. Постепенно успокаиваюсь совсем. И даже в какой-то момент чувствую то же, что чувствовала этим утром, проснувшись рядом с Артёмом. Странное спокойствие, тепло.

Подушка слишком мягкая и вкусно пахнущая, температура в комнате идеальная, и эта тишина вперемешку с тихим дыханием рядом – тоже.

***

Утро приходит слишком быстро, обрывая какой-то горячий сон, от которого между моих ног влажно и жарко.

Дежавю. Просыпаюсь, ощущая горячее тело вплотную к себе. Только теперь спиной. Под пуховым одеялом вся задняя часть моего тела горит, нога прилипла к горячему бедру, кожу на шее сводит о жаркого дыхания в неё и прикосновения губ, грудная клетка с трудом поднимается в дыхании от тяжести руки на мне.

Я ещё не проснулась до конца, но уже чётко понимаю, кто прижимается ко мне, что было вчера, почему мы в таком положении.

Но на этот раз сразу перестаю дышать и резко распахиваю глаза.

Чувствую упирающийся в меня утренний стояк Артёма. Прямо мне в задницу. Непроизвольно сжимаю ягодицы, чувствуя огонь во всём своём теле. Сглатываю тяжело. Боюсь пошевелиться. Как и того, что Артём может принять спросонья меня снова за кого-то другого. И боюсь того, что где-то очень глубоко испытываю от этой мысли головокружительное предвкушение.

Боже, боже, боже!!! Да вселенная издевается надо мной!

На этот раз времени на осознание даётся не настолько много, как вчера. Почти одновременно со мной просыпается Артём. Его рука, обнимающая меня со спины и держащая мою руку, сжимается на моём запястье, а пах вжимается в мой зад сильнее – он потягивается, одновременно с этим зарываясь носом в мои волосы на затылке с низким хриплым стоном ото сна. Наверняка в этот момент испытывая сладкие приятные ощущения от пробуждения. Пока я прикусываю губу и зажмуриваюсь, чувствуя себя где-то в самой гуще чёртовой кипящей лавы.

А потом Артём резко замирает и до предела напрягается. Понимает.

– Блядь… – хрипит он и резко перекатывается на спину, выпуская меня из капкана своих объятий, секунда – и садится на кровати, растирает лицо.

Согласна. Тот ещё аттракцион – просыпаться вот уже второе утро подряд со своим братом/сестрой. В обнимку!

Тоже сажусь на кровати, сразу оттягивая на себе футболку на бёдра.

– Доброе утро, – бурчу и, соскочив с кровати, быстро выбегаю из комнаты. Прямиком в ванную.

Там провожу достаточно много времени. Иду в душ, намеренно долго привожу себя в порядок, оттягивая встречу с братом. Это глупо. Но мне хочется спрятаться от него. Мне кажется, за эти полтора дня, что я в этом городе, меня уже сильно занесло не туда. Я думаю совершенно не о том и делаю всё не так. Запутываюсь в паутине событий и чувств всё сильнее, вязну в чём-то, из чего потом хрен выберусь так просто. Или не выберусь вовсе.

Я приехала сюда учиться, а занимаюсь не пойми чем. Папа бы меня убил уже только за одни мои мысли…

Поэтому облегчённо выдыхаю, когда застаю в квартире тишину. Артём куда-то смотался, и это к лучшему. Мне нужно как минимум выдохнуть и придумать, как действовать дальше.

Без Артёма в квартире я чувствую себя намного свободней. Сначала я делаю себе кофе, обычный растворимый, который нахожу в шкафчике. А потом врубаю музыку на плазме – единственное, в чём я тут пока что разобралась, и приступаю к быстрой уборке. В квартире после дихлофоса всё ещё стоит небольшой запах, поэтому я распахиваю все окна и протираю поверхности от пыли и отравы.

Скривившись от отвращения, сметаю мелких пауков щёткой в совок. Их мёртвые чёрные тушки валяются по всей гостиной, и ещё немного нахожу в коридоре и на кухне. Но сегодня истерики у меня уже нет при виде их противных скрюченных лапок. Возможно, дело в том, что они ими не шевелят и оттого уже не кажутся настолько ужасными.

Хотя всё же чемодан с вещами мне трогать не хочется, и я благополучно закрываю его и откатываю в сторону.

Пока убираюсь, вспоминаю этого мудака Клима, покрываю его трёхэтажным матом и думаю, что нам такой друг точно не нужен. Сомневаюсь, что и Артём ещё будет с ним общаться, так как своей выходкой парень слишком сильно взбесил вчера моего братца.

Время подходит к обеду, когда я завершаю уборку. Звоню папе, уверяю его, что со мной всё хорошо. Тётю Веру я попросила их с дядей Славой не говорить о проблемах с общагой, тем более она почти решена, поэтому папа думает, что я вовсю этот день занимаюсь обустройством своего места в общажной комнате, знакомлюсь с соседями, настраиваюсь на первый день в универе.

Мне стыдно за враньё, но не настолько, чтобы рассказать ему обо всём, что со мной случилось. Я не хочу, чтобы папа волновался.

«А ещё ты не хочешь, чтобы он высказал своё «против» по поводу твоего проживания с Артёмом, чтобы план тёти Веры не рухнул, чтобы ты смогла остаться пожить в этой квартире, с Артёмом, потому что хочешь этого…» – насмешливо скрипит внутренний голос.

Нет, это вовсе здесь не при чём! Бред!

Я делаю это исключительно из сострадания к тёте Вере, даже чуть-чуть к Артёму, из желания не беспокоить папу по пустякам.

И чтобы совсем уж унять совесть и гадкие нашёптывания своего внутреннего монстра, звоню тёте Вере.

– Вчера, когда я только пришла, жилище объекта наполняли сомнительные особи, а именно: некая Василиса, с которой наш объект имел сексуальную связь, и пауки, которые выявились позже и которых подсунула в мой чемодан особь номер три – Клим. Первые самоустранились, ко вторым было применено оружие – дихлофос. Кхм…

О том, что мы с Артёмом спали в одной кровати в следствии травления насекомых, я умалчиваю.

– Подожди, подожди, Анфисочка! Какие особи? Какой дихлофос? Ничего не поняла!

Тогда я уже более подробно описываю тёте Вере вчерашний день. И немного сегодняшний. После чего она говорит:

– Артёма нет? Сейчас я привезу тебе вещи, что ты же раньше не позвонила!

И через полчаса раздаётся новый телефонный звонок. Женщина просит меня спуститься на подземную парковку, чтобы я помогла ей поднять мои вещи и кое-какие продукты питания.

Без задней мысли я, в домашних шортах, топе и в кедах, спускаюсь на лифте.

Тётя Вера тепло меня обнимает, как кого-то очень близкого, что для меня всё ещё дико непривычно и неловко. Но думаю, это она потому, что я помогаю ей с Артёмом. Хотя так до конца и не поняла, чем я могу помочь, кроме того, как доносить. А так, не думаю, что жена моего дяди вдруг хотела бы проявлять ко мне такое дружелюбие.

– Вот… и ещё вот эти…

Когда в наших руках пакеты, пакеты, много пакетов, мы поднимаемся на нужный этаж.

В лифте тётя Вера расспрашивает меня о ночи, когда мы были в клубе. Кто был с Артёмом, чем они там занимались, как мы добрались до дома. Плохой из меня доносчик, потому что в клубе Артём почти не пил, доехали мы на такси, а по приезде в квартиру сразу легли спокойно спать. По разным комнатам. На утро братец даже соизволил приготовить завтрак, как гостеприимный хозяин, а после к нему заглянули гости. Гости – дерьмо, с которыми ему не следует общаться. Поэтому как хорошо, что Артём с ними быстро попрощался, после чего повёз меня в клуб, где я оставила вещи.

На месте про завтрак тётя Вера округляет глаза слишком сильно, чтобы не понять, что для моего братца готовить в принципе тем более для кого-то – не обыденность.

– Спасибо тебе, Анфисочка. Теперь я хотя бы немного могу быть спокойна, потому что, если что, ты будешь сообщать мне обо всём заранее, – женщина морщится, когда лифт оповещает нас о прибытии на нужный этаж. – А завтра поезжай с Артёмом до университета. Попроси его показать тебе там всё. Нам нужно каким-то образом убедить его…

– Подождите, – останавливаюсь я резко, и пакеты в моих руках и на мне чуть не сваливаются на пол. От догадки о таком очевидном нюансе моё сердце подскакивает в груди. – Что значит «Артём покажет мне там всё»? Он учится в моём универе?!

– Ну конечно, а ты что, не знала? – удивляется женщина. Ставит пакеты у двери квартиры.

– Н-нет…

Тоже сгружаю барахло на пол. Как-то сразу дурно становится. Так вот что всё это время не давало мне покоя. Эта мысль цеплялась за мозг ещё вчера, когда утром мы с Ланой «беседовали». Она говорила что-то на типе: «Я не хочу, чтобы в универе на сестру Тёмы косо смотрели», а я ещё подумала, при чём тут вообще Тёма??? Так вот каким боком он здесь… и главное, никто: ни мой папа, ни тётя Вера ранее, ни сам Артём, не упомянули такой детали.

Чёрт.

Вздыхаю. Ладно. Так даже легче. Буду лично сопровождать братца на учёбу, хотя даже в мыслях звучит это как бред сумасшедшего.

– Анфисочка, открывай, – с улыбкой кивает тётя Вера, намекая, что хватит уже стоять как истукан, смотрящим в пустоту.

– А, так открыто же… – дёргаю дверь квартиры, и та… не поддаётся. Дёргаю ещё раз. – Но я же… только прикрыла. Почему?..

Смотрю на сенсор замка и чертыхаюсь. Чтоб её! Кто вообще придумал эти умные замки?! Нужен отпечаток либо код.

И, судя по растерянному выражению лица тёти Веры, она не в курсе, как попасть в квартиру. Она прикусывает губу от досады и достаёт телефон из кармана стильного брючного костюма.

– Позвоню Артёму.

Она изящно прикладывает аппарат к уху, но с каждой секундой её лицо всё больше источает горечь. Звонит ещё раз. И ещё.

– Что ж… Артём не берёт трубку. Что делать? – смотрит на меня.

Жму плечами. С радостью бы сейчас и сама сделала то, что говорю женщине.

– Если не хотите дожидаться Артёма, то езжайте. А я подожду, не переживайте.

Тётя Вера ещё раз вздыхает и делает именно так. Оставляя меня со всеми этими пакетами у двери квартиры. Артём намеренно избегает свою маму. Что я не понимаю ни при каком раскладе. Мне хоть бы часик поговорить со своей. Хоть пять минуточек.

В коридоре воцаряется абсолютная тишина. Понедельник. Полдень.

Я понимаю, что у меня с собой даже телефона нет, и ругаюсь уже матом вслух.

Я такая злая, что первый час просто хожу туда-сюда. Из одного конца коридора в другой. Вообще-то, всё это ради этого балбеса! А он вот так просто куда-то уматывается на целый день! Сколько его ждать ещё?!

Через час бесцельных бродилок сажусь на один из пакетов на полу и смотрю, что тётя Вера купила там из продуктов. Не ела ещё сегодня, а в пакетах оказывается свежий багет и шоколадные конфеты в коробке из того, что не нуждается в приготовлении. По-моему, Артём ещё тот сладкоежка. Это я заметила ещё вчера за завтраком. Точит шоколадные конфеты как не в себя. Это он так стресс заедает? Попробуем…

Час. Два. Коробка конфет съедена, теперь нестерпимо хочу пить. Но благо нахожу в пакете бутылку молока.

Ещё час, и я вообще вырубаюсь прямо на полу возле двери, уже в полной степени ощущая себя бедной родственницей. С мыслью, что я убью Артёма сразу, как только он вернётся…

***

Пробуждение происходит неожиданно, когда я чувствую прикосновение к своему виску и щеке. И это не просто прикосновение. Оно влажное, горячее и… шершавое.

Я испуганно распахиваю глаза, и сердце падает в пятки от вида собачьей морды прямо перед моим лицом. Добермана. Чёрного и жуткого, как сама смерть. С его пасти стекает вязкая слюна прямо мне на голое бедро, а сам он с интересом смотрит на меня. Как на ужин. Он не один. Я не шевелюсь, но мой взгляд выцепляет ещё одно существо – грузного мужика в спортивном костюме, возвышающегося позади пса.