Читать книгу Двоюродный. Сломай мои границы - Группа авторов - Страница 8

Не помню, когда в последний раз высыпалась настолько хорошо. Мой мозг ещё не проснулся до конца, но я уже могу почувствовать то, насколько моё тело отзывается блаженством. Спокойно. Приятно. Очень тепло.

Но стоит мне разлепить глаза, сердце пускается вскачь. Все сонные мысли разбиваются о вид знакомого красивого лица напротив. Приходится задержать дыхание, чтобы остановить этот процесс саморазрушения, немного успокоить пульс.

Мы так тесно прижаты друг к другу, что может показаться, словно мы слиплись. Теперь мы уже лежим лицом друг к другу, Артём – чуть выше, его голова немного откинута назад. Длинные ресницы трепещут во сне, крылья носа раздуваются от спокойного дыхания, а губы мягко расслаблены. Только одними глазами я с долей неверия и страха оглядываю нашу странную сплетённую фигуру.

Рука Артёма под моей головой, моя правая – прижата к его голой груди, прямо там, где бьётся его сердце. Моя правая нога закинута на его талию, а его левая закинута на мою левую. Таким образом, что его бедро упирается мне в зад. И хоть я во сне тоже обняла его, Артём всё равно закинул на меня все части своего тела и сжал, словно подушку, между собой и диваном.

Я смотрю и смотрю на него, такого умиротворённого, в лучах солнца, при свете, когда он сам не смотрит на меня с презрением или насмешкой, а просто спит рядом… смотрю на него, не в силах поверить, что правда проспала с ним в таком положении всю ночь и, судя по солнцу высоко в небе, всё утро. Ещё вчера я думала, что он тот человек, которого я готова ненавидеть всей душой и рада забыть, что у меня существует такой родственник. А сегодня утром мне хорошо настолько лежать рядом с ним, что в данный момент я даже не хочу думать, почему где-то в глубине от этого «хорошо» жутко.

Мозговая активность сильно снижена под действием утра или просто врождённого идиотизма, потому что я, ощущая какую-то ужасную потребность, вытаскиваю из захвата свою руку и тяну её к голове Артёма. Я не могу упустить такую возможность. Та я пятилетней давности даже и мечтать о таком не смела. Мне просто интересно, каково это. Только на секундочку…

Боясь разбудить его, не дыша, невесомо дотрагиваюсь до торчащих выцветших на солнце прядок волос, указательным пальцем провожу по хрящику уха, по линии гладковыбритой челюсти, отмечая сегодня, в более нормальном состоянии, насколько Артём всё-таки изменился с тех пор, когда я в последний раз его видела. Он правда больше не тот мальчик. Он кто-то намного взрослее, опаснее, злее, просто ужаснее. И красивее.

На шее я вижу часть татуировки, которая уходит на грудь и на плечо, до самого запястья. Сглатываю, натыкаясь взглядом на его грудь, на тонкую цепочку с серебряной подвеской в виде иероглифа. Зависаю на его теле. Оно у него красивое, в меру прокачанное.

Господи. Как извращенка пялюсь на спящего брата.

Но не это приводит меня в чувства. А тот момент, когда Артём начинает шевелиться.

– М-м… – низкое хриплое мычание прямо около моего уха, от которого я каменею.

Просыпается он или нет, но больше он не лежит неподвижно. Артём придавливает своей ногой меня сильнее и… вжимается в моей зад. Так, что я могу чётко прочувствовать то, как он возбуждён. Очень. Сильно. И твёрдо. Сердце колошматит совсем как сумасшедшее. Рукой он сжимает мои плечи и утыкается в мою шею лицом. Либо он думает, что я – это продолжение сна. Либо он считает, что рядом с ним лежит кто-то другой. Другая. Потому что в следующую секунду спросонья он горячими губами целует меня в шею, практически залезает на меня, между моих ног и плавно вжимается пахом, я чувствую его член через все наши джинсы, отчего низ моего тела сильно сводит. И уже чёткое понимание, что это на самом деле происходит между мной и моим братом, не где-то в мыслях и в подростковых глупых фантазиях, а в реальности, бьёт меня молнией.

– Артём!

Взвизгнув испуганно, отталкиваю его в плечи со всей силы, делаю рывок назад и с новым вскриком сваливаюсь на пол.

– Ай!

– Твою… – бурчит Артём, вскидывая голову, опираясь на локоть в том месте, где только что лежала я. Хмурится, сонно смотря на меня, пока я быстро отползаю задом по паркету. – Анфиса?

Артём произносит моё имя так, словно испытывает в данную секунду жесточайшее разочарование. И злость. Похоже, алкоголь съел ему мозг, и он тупо не помнит, что вчера сам повалил меня на диван, нёс какую-то фигню, обнимал, а теперь злится, что именно я оказалась рядом. Пялится как баран на новые ворота. И, судя по сдвинутым к переносице бровям, пытается сложить все пазлы вчерашнего вечера.

У меня в голове не лучше, там апокалипсис.

Я быстро подскакиваю на ноги, ещё раз смотрю на Артёма и убегаю в ту самую ванную из вчерашних воспоминаний.

Провожу там не менее получаса. Умываюсь, а потом решаю быстренько принять душ, так как кажется, от меня ужасно пахнет.

Всё это время я отхожу от того, что испытала, когда Артём прижимал меня. И это что-то щекочущее само нутро, в самой тёмной глубине словно что-то проснулось. Моё тело откликнулось. Я испугалась этого больше всего. Что в какой-то момент я ощутила лишь терпкий вкус жажды. Ещё большего. Заглянуть за закрытую девятью замками дверь.

Мне надо срочно ехать за своими вещами в тот клуб, а потом в универ. Здесь мне больше нельзя оставаться. Меня пугает моя реакция на Артёма. Всё это уже не просто глупые наивные фантазии и чувства девочки-подростка.

Заправляю мокрые пряди волос за уши, вздыхаю и выхожу из ванной. Слышу на кухне стук и иду на звуки. Попрошу у Артёма телефон, чтобы вызвать такси. Плевать уже, если придётся потратить часть из того, что мне дал папа. Важнее всего вернуть свои вещи, документы.

– Артём, – окликаю брата тихо, останавливаясь в проходе на кухню с большим кухонным островком, у которого стоит несколько барных стульев. Артём тоже выглядит свежее – видимо, в квартире есть ещё одна ванная. На нём чистая светлая футболка и шорты, а волосы слегка влажные у лба.

– Есть будешь? – хрипло спрашивает, смотря в открытый холодильник. – Кроме яиц ничего нет, если что.

– Я… – немного теряюсь от его вопроса. Желудок, как назло, противно урчит и сжимается. И я киваю. – Да, можно, спасибо.

Несмело прохожу дальше, наблюдая, как Артём вытаскивает продукты и начинает что-то смешивать. На меня не смотрит. Мне кажется, он мучается похмельем и ему просто не до меня или того, что вчера было.

Я не особо ас в плане готовки, поэтому даже не предлагаю свою помощь, чтобы не позориться. И не слишком-то хочется как-то больше необходимого контактировать со своим братцем.

Сажусь на один из стульев и невольно снова залипаю на парне. Он стоит спиной ко мне, и я, не стесняясь, разглядываю его. То, как играют мышцы спины при движениях под тонкой тканью футболки, как он переступает с ноги на ногу, когда тянется за чем-то, и мышцы на ногах напрягаются, вырисовывается красивый рельеф, труды не одного года тренировок. Он всё ещё занимается спортом? Футболом? Или просто ходит в качалку?

Вскоре передо мной на столешницу не слишком аккуратно приземляется чёрная тарелка с яичницей, посыпанной сыром, зеленью и приправами, от которой исходит божественный запах.

– Спасибо, – благодарю и беру в руку вилку. Мне неловко. Я не ожидала от того, кто вчера встретил меня настолько недружелюбно, завтрака. И поэтому я уже снова не знаю, что чувствую к нему. Мои эмоции к нему сменяются со скоростью света. Я так сойду с ума.

Артём садится напротив, тоже приступает к еде.

Это очень вкусно! А я очень голодная. С каждым кусочком моё настроение улучшается. Ещё больше, когда Артём ставит передо мной кружку со свежесваренным кофе и коробочку с шоколадными конфетами. В этот момент я очень благодарна ему. И когда я хочу вполне дружелюбно рассказать ему о своих планах, он опережает меня.

– Ешь, и я подкину тебя до универа, – кидает он раздражённо, не смотря на меня. – Надеюсь, тебя заселят, и мне больше не придётся нянчиться с тобой.

От его пренебрежительного тона я сжимаю с силой вилку в руке, всё хорошее настроение улетучивается, а я снова испытываю жгучее желание стукнуть Артёма. Смотрю на него исподлобья, и наконец он тоже смотрит мне в глаза. Ещё секунда, и мы сожжём друг друга.

– Ты же не думала, что теперь будешь преспокойно тут жить, а, сестрёнка?

Резко спрыгиваю на пол.

– Пошёл в задницу. Я вообще ничего не думала. Неблагодарный придурок. И зачем я только вчера ночью тащила тебя на себе в ванную? Надо было бросить тебя подыхать в коридоре. А ещё лучше – у клуба. Лучше бы уж ночевала…

– Заткнись, – цедит сквозь зубы, обрывая мой поток. Выглядит так, словно сейчас его порвёт от злости, и в то же время его голос такой ледяной, что по спине бегут колючие мурашки. Сегодняшний Артём, трезвый, серьёзный, настолько осознанный, кажется куда более опасным нежели вчера. – Твой завтрак – моя благодарность. Или ты думала, я так каждой, кто здесь остаётся, наготавливаю?

Как же в этот момент мне хочется запустить в него тарелкой с недоеденной проклятой яичницей. Это самый долбанутый человек, которого я встречала за свою жизнь!

Но моим планам не суждено сбыться, так как раздаётся звонок домофона. Наше зрительное взаимное убийство прекращается, так как Артём резко срывается с места к выходу с кухни.

Пока он ходит, я успеваю немного успокоиться. Боже, мне по-прежнему не помешал бы его телефон. Чёрт, и денег бы на такси занять. У меня же вообще ничего. А куда засунуть свою гордость? Так не хочется просить у него хоть что-то.

Ну за что мне это?!

Когда я думаю, что хуже уже не может быть, на кухню заходят вчерашние друзья Артёма. Не в полном составе, но те, кого мне бы больше всего не хотелось видеть.

Клим и та блондинка Лана. Их смех стихает, когда они входят в кухню с белым бумажным пакетом чего-то ароматного и с кофе на подставке. При виде меня.