Читать книгу Двоюродный. Сломай мои границы - Группа авторов - Страница 13

На кухне тускло горит свет под шкафчиками гарнитура. Я тихо наливаю себе воды и жадно пью, дабы утолить засуху из-за дурацких фантазий.

Я настолько в своих мыслях, что подпрыгиваю со стаканом в руке, когда резко загорается верхний свет и позади звучит низкий голос, от которого пробирает до самых костей.

– И какого тебе не спится?

Разворачиваюсь и вижу помятого Артёма. Он стоит в проходе в одних низко сидящих шортах, но я очень старательно не опускаю туда взгляд. Он выглядит так, словно только что проснулся, либо всё это время мучился не в силах заснуть. И раз он так оперативно прискочил на мой ночной заход на кухню, значит, всё-таки не спал ещё. Как и я.

– В-воды захотелось. Я тебя разбудила? – мямлю, отлично помня то, что ещё совсем недавно представляла в своей голове. Моё тело горит под его взглядом, мне хочется провалиться. То есть вообще исчезнуть с его глаз, как будто он может знать, о чём я думала накануне.

Господи, что готова отдать ему свою девственность…

Артём ничего не отвечает, держа руки в карманах шорт. В его взгляде непривычно нет враждебности. Скорее, мрачное любопытство. Взглядом он начинает скользить по моим ногам, выше… и только тогда я понимаю, что в одной футболке. Его футболке. Которую он мне дал накануне, и в которой я легла спать. Машинально оттягиваю края футболки, хотя знаю, что всё у меня там достаточно прилично прикрыто. Но чёрт, у меня просто нет пока больше никаких вещей. Он же ничего такого не подумает?

Тишина, в которой осмеливается гудеть только холодильник, сильно напрягает. Я делаю шаг вперёд, собираясь уйти, но в этот момент и Артём делает шаг ко мне, отчего я отступаю на автомате обратно, прижимаюсь к столешнице.

– А ты правда больше не та мелкая тыква, – усмехается он, опять же, без злобы, и у меня даже не получается разозлиться на его эту «тыкву». Хотя я замечаю хриплость в его голосе, которая царапает мне кожу, но которую я старательно игнорирую, как и движение его косых мышц живота при ходьбе. – Если бы не знал наверняка, ни за что не поверил, что ты, – добавляет и останавливается возле меня, вытаскивает руку из кармана и протягивает мне что-то.

Опускаю взгляд и… вижу свой паспорт. Сразу после этого подмечаю маленькие ранки на костяшках его пальцев. Мозг за секунду проводит логическую цепочку.

Медленно тяну руку, чтобы забрать паспорт. Сначала Артём не отдаёт мне его, сжимает пальцами. Я поднимаю на него непонимающий взгляд и сразу ловлю его – изучающий моё лицо. Резко отпускает.

– Откуда он у тебя? – бурчу, проверяю дрожащими руками документ. Правда – мой. Мой четырнадцатилетний пухлый лик. Но как… в голове не укладывается. Пока что я вообще ничего не понимаю. – Ты его у Клима забрал?

Артём становится сбоку от меня, опирается задом и руками о столешку. Его голос лёд. И он не удивляется, что я всё поняла.

– В следующий раз будешь думать, перед кем можно задницей крутить, а от кого лучше держаться подальше. Если бы у меня на него самого ничё не было, хрен бы этот пидорас мне твои шмотки отдал.

Резко разворачиваюсь и смотрю на братца возмущённо.

– Вообще-то, он твой друг. Это значит лишь одно: фиговые у тебя друзья, ты не умеешь их выбирать.

Понимаю, что, возможно, тётя Вера имела ввиду этого Клима, как того, кого ранее Артём не переносил, а сейчас дружит с ним.

Артём какое-то время смотрит на меня: в глаза, на губы, снова в глаза, а потом цедит сквозь зубы:

– Да ты Шерлок.

Выдыхаю протяжно, скрещивая руки на груди. Решаюсь спросить то, что уже давно зудело на языке, но всё никак случая не подворачивалось.

– Скажи честно, ты всё ещё бесишься из-за того случая с водой? Не переносишь меня из-за того, что тогда я облила тебя и твою подружку?

Брови Артёма сдвигаются к переносице, он с сомнением смотрит на меня. Точнее, как на идиотку.

– Чего? О какой воде речь, не понял?

– Ну… помнишь, тогда в деревне у нашего дедушки… ты целовался с той длинноногой девчонкой, а я облила её… вас.

Ещё несколько секунд Артём мысленно проматывает воспоминания, а потом до него доходит и он… вдруг громко смеётся, снова прислоняясь задом к столешке.

– Аа, так вот про какую ты воду…

– Эм… то есть ты не из-за этого меня не переносишь? – осторожно спрашиваю его, сама незаметно любуясь его улыбкой и тем, как движется его кадык при смехе. Чёрт бы его побрал, такого красивого. Парни не должны быть такими!

Артём с остаточной полуулыбкой поворачивается ко мне, смотря на меня сверху каким-то особенно расслабленным взглядом из-под длинных ресниц. Как будто он вдруг перестал контролировать себя и даже воздух вокруг себя. Просто забыл.

– Не переношу?.. Да я две недели ту девчонку окучивал, а тут ты, с этим графином. Совсем двинулась? Мне как минимум тебя из окна хотелось выкинуть. Улавливаешь суть? – Артём издаёт смешок. – Да у меня тогда мозг всего в два направления работал: потрахаться и подраться.

Скептично приподнимаю бровь. Ну-ну, не уверена, что сейчас у тебя, братец, мозг на другое работает. По крайней мере, из того, что я видела…

Артём видит моё выражение, то, о чём я думаю, и усмехается так, что я неистово чувствую, как горит моё лицо. Опускаю взгляд, приказывая себе перестать краснеть.

– А зачем ты, кстати, тогда это сделала?

– Кхм… – прочищаю горло и тоже прислоняюсь задом к столешнице, чтобы хотя бы не стоять к нему лицом. Сместить его фокус. – Ну… мне было неприятно. Даже противно.

И сегодня – тоже. Добавляю уже мысленно.

Артём молчит, и я решаю добавить:

– Всё-таки я была ещё маленькой, и это был дом моих бабушки с дедушкой.

– Ясно, – хмыкает он и отрывается от стола, делает шаг к выходу.

И я спешу его окликнуть:

– Артём…

Он останавливается и чуть поворачивает голову, но так, что я лишь вижу его профиль.

– И всё-таки… если не в том случае дело, то в чём? Почему ты так не любишь меня? Скажешь?

Две секунды тишина.

– Нет, – тихо, резко, снова ледяным тоном, после чего быстро выходит с кухни.

И только тогда я понимаю, что не дышала всё время его присутствия здесь нормально. В висках долбит пульс, а я плохо понимаю, что сейчас произошло. Мы правда нормально поговорили с Артёмом? Пусть и несколько минут. Но на это время между нами как будто растаяла какая-то невидимая стена. А сейчас снова выросла. И у меня появляется такое ощущение, что он специально это делает.

И что значит его ответ? То есть он не отрицает, что не переносит меня и этому есть причина? О которой он мне не скажет.

А ещё он забрал мои вещи у своего дружка. Дрался? Раз костяшки разбиты? Или просто втащил безвозмездно? Из-за меня?

В следующую секунду, когда я этого снова не ожидаю, на кухне появляется Артём. Он кидает на пол две мои спортивные сумки и выпускает из рук небрежно бордовый чемодан. Мои глаза округляются.

– Забирай своё барахло.

– С-спасибо! – сиплю, даже колкого ничего сказать не могу, а в глубине так хочется в тон ему ответить.

Я медленно, на негнущихся ногах подхожу к вещам, поднимаю взгляд на Артёма и успеваю заметить, что он снова смотрит на мои ноги… но это сразу прекращается, и он просто уходит в свою комнату, хлопая дверью.

Уже в гостиной я включаю верхний свет и решаю проверить свои вещи, мало ли что тот ублюдок с задетым эго мог сделать с ними. И не ошибаюсь в своих опасениях.

Когда открываю чемодан, оттуда как из адской бездны рассыпаются чёрные мелкие пауки. Они сразу же вылезают из чемодана и разбегаются в разные стороны.

– А-а-а-а-!!! – я визжу так пронзительно и истерично, что у самой закладывает уши. Начинаю прыгать на место, потому что некоторые заползают мне на ноги. Меня всю передёргивает, начинает тошнить. Меня топит таким первобытным ужасом, что я на какое-то время перестаю осознавать, где я и кто я. Перед глазами темнота страха.

– Какого?..

И когда замечаю в проходе переполошенного Артёма, бегу к нему и запрыгиваю к нему на руки. Цепляюсь за его голову, пытаясь залезть выше и дёргаю ногами, задыхаясь, крича:

– Артём! Убери их! Убей! Убей их скорее!..

И плевать я хотела на то, что футболка на мне задирается и что я на руках у Артёма. На всё плевать. И на то, в каком он ступоре на мгновение оказывается. Просто уберите их отсюда, иначе я умру от истерики!

Артём, наконец, подхватывает меня за бёдра, матерится сквозь зубы и куда-то несёт. Понимаю я куда только тогда, когда он сгружает меня на упругий матрас кровати, а сам быстро выходит из комнаты.

Меня всю колотит, я оглядываюсь. Это его спальня. Но я даже это плохо могу осознать. Тело всё ещё передёргивает от отвращения, и я начинаю ходить по комнате из стороны в сторону.

Думая о том, какие же они противные! Как же их там много. И что же теперь будет. Эти маленькие твари захватят квартиру? А как нам тут жить теперь?!

Через полчаса в комнату заходит взбешённый и ещё больше чем обычно мрачный Артём. И я могу ощутить от него исходящий запах… дихлофоса.

– Точно пидорас… глотку ему за это порву… все кости переломаю, – плюётся он проклятиями, стягивая с себя футболку, которую он уже успел натянуть когда-то. Откашливается, кривится, растирает лицо ладонями.

Он тут, со мной и снова полуголый. И я даже немного замечаю на его колене тот самый страшный шрам, означающий конец его спортивной карьере…

– Как там? Что с ними? Ты их всех убил? – в моём голосе так иррационально звучит жалось к живым существам.

Артём ничего не отвечает, смотря на меня, сидящую в позе лотоса на его кровати, исподлобья, готовый убивать. Или как тот, кто только что убивал.

Быстро встаю с кровати, не зная, куда себя деть и что думать.

– Ты там дихлофосом набрызгал, да? – нервно спрашиваю, выглядывая из комнаты. Мне в лицо ударяет облако удушливой химозы. И я быстро захлопываю дверь обратно.

Артём выдыхает и идёт в сторону окна. Отодвигает шторы и открывает окно на проветривание. А потом… начинает переодеваться. Резко отворачиваюсь, когда понимаю, что он прямо тут… всё с себя снимает, даже не прикрываясь. Сердце колотится где-то в затылке.

– Ты…

– Спать тебе сегодня придётся здесь. С-сука!..

Он взбешённо швыряет какую-то вещь в сторону и продолжает выплёвывать слова, пока я не дышу и горю:

– На какой хрен ты вообще открыла свой чемодан? Утром не могла этого сделать?

По тому, что он идёт к кровати, я понимаю, что оделся, поэтому поворачиваюсь. И хоть я испытываю достаточно смешанный чувства, благодарность и смущение, ужас и что-то ещё, не ответить не могу. Задолбал.

– Не надо меня обвинять. Это твой дружок придурок! И ты вместе с ним. Такой же чокнутый! Накидываешься на меня ни за что! Что я тебе сделала?!

Всё. Пауки стали последней каплей. Нервной системе капец. Я тоже готова убивать.

Беру подушку и швыряю её в Артёма. Он резко отворачивает лицо, но та всё равно врезается в его щёку. А когда падает на кровать, Артём смотрит на меня так, что мне становится не по себе. Его глаза чёрные, как та самая космическая дыра, которая поглощает в себя без возврата. Волосы растрёпаны, как у дикаря. А скулы режут пространство от крепкого сжатия.

– Быстро легла. Идиотка. Быстро, я сказал, – цедит он низко, и мне почему-то хочется его послушаться. Хоть и киплю внутри. Кривлюсь, показываю ему фак и ложусь под одеяло, отодвигаясь на самый край двуспальной огромной кровати.

И как я хотела отдать ему свою невинность? Даже в фантазиях? Похоже, и у меня уже развивается непереносимость своего брата. Придурок! Какой же он придурок!

Завтра же позвоню тёте Вере и скажу, что всё кончено. Мне мои нервы дороже.

Но… вот я чувствую, как вторая сторона матраса прогибается под тяжестью тела. Движения Артёма такие же резкие, как и мои. Он на взводе. По хлопку выключается свет, комнату застилает темнота, но я отчётливо слышу его тяжёлое дыхание, тепло его тела через одеяло, которым он нас разделил. Даже как будто слышу неровный стук его сердца. Моё собственное колотится как оголтелое, а дыхание, наоборот, замерло. Потому что от тех разрушительных эмоций не осталось и следа. На их место пришло что-то другое. От чего ноги сводит, и губа кусается зубами почти до крови.