Читать книгу Двоюродный. Сломай мои границы - Группа авторов - Страница 15

Дёргаюсь и вжимаюсь спиной в стену, округляя глаза. Пёс рявкает и начинает рычать.

– Рекс, фу, – велит мужик своему питомцу, только вот почему-то, будучи с поводком в руке, не пытается увести свою собаку от меня.

– Пожалуйста, уберите его… уб-берите, – мямлю я, обливаясь холодным потом и боясь пошевелиться, смотря во все глаза на оскал добермана.

Песиков я люблю. Но только тогда, когда они не грозятся меня съесть!

Мужик слава богу дёргает за поводок животное и лыбится.

– Да ты не бойся, он не кусается.

Я нервно посмеиваюсь, усаживаясь хотя бы поудобнее. Тело колотит, а мой сонный мозг испытывает такой ужас, что хочется вопить.

– Ты кто такая, девочка? Почему здесь сидишь, на полу? Может, помощь какая нужна?

И всё бы ничего. Мужчина проявляет участие, и со стороны может показаться, что правда хочет помочь, только почему-то я чувствую, что от него лучше держаться подальше. Исходит от него что-то жуткое. А его пёс рядом как цербер, который следит, чтобы с его хозяином обходились вежливо, не расстраивали его.

– Тут живёт мой брат, я жду его… а вы из квартиры напротив? – обнимаю себя за колени.

Улыбка мужчины становится ещё более натуженной. Как будто он пытается сделать её более добродушной и дружелюбной, но получается наоборот. От неё по моей спине ползёт холодок, чувствую себя на грани беспомощности. Рычание пса только усиливает это ощущение безысходности.

– Брат, говоришь? Знаю, видел. Да, я из квартиры напротив. Если хочешь, можешь подождать его у меня. Не надо бы тебе здесь сидеть, всякие люди ходят, знаешь ли…

– Отошёл от неё, – раздаётся в коридоре знакомый угрожающий голос, и всё внутри меня сжатое от напряжения разом расслабляется. Я никогда ещё не была так рада слышать Артёма. Этот его голос, которым он убивает.

Я вижу, как от лифтов к нам стремительно приближается мой брат. Его лицо источает враждебность, только в сторону мужика. Который, к слову, сразу отходит на несколько шагов, уводя и своего пса. Как трусливая гиена, почуявшая, что появился кто-то, кто превосходит в силе. Даже пёс замолкает.

– Я только поинтересовался, не нужна ли помощь бедной девушке, – улыбается мужик, и теперь я ещё более явно вижу, какая эта улыбка ненастоящая.

Артём становится возле меня, закрывая собой. Я поднимаюсь с пола и выглядываю из-за его спины, вцепившись в плечо парня.

– Давай, давай, вали. Никому тут не нужна твоя помощь. Сначала себе помоги, – кидает он грубо соседу, кивая на дверь в другом конце коридора.

Мужик уже с явным презрением отворачивается и уходит. Заходит в свою квартиру. Артём же провожает его цепко и только потом разворачивается ко мне, впиваясь в моё лицо… встревоженным взглядом.

– Всё нормально?

Киваю заторможенно. Артём морщится, оборачиваясь к той двери.

– Не говори с ним больше, вообще. Мутный он какой-то. Всё ходит со своим псом, вынюхивает что-то, до девочек моих докапывался пару раз, из квартиры его какие-то звуки странные доносятся… – поворачивается снова ко мне, и его выражение меняется на выражение уже знакомого мне Артёма. Брови опускаются низко на веки, губы кривятся. Он отодвигает меня за плечи и прикладывает палец к замку двери. – Даже не буду спрашивать, какого хрена произошло, что ты здесь сидишь. Сплошная ходячая катастрофа… и зачем я только согласился на это…

Последнее он говорит уже снимая кроссовки и уходя по коридору вглубь квартиры.

Ну вот и всё, на этом его забота закончилась. Опасность миновала, и мой братец снова превратился в хамло.

Вздыхаю и затаскиваю сумки.

Когда снимаю обувь, Артём возвращается и выхватывает из кучи пакеты с продуктами, уносит их на кухню. Подчёркнуто раздражённо…

На часах восемь вечера. Чему я, мягко говоря, удивляюсь.

Всё тело болит из-за того, что я несколько часов просидела на полу в таком положении, и пусть я сама виновата в том, что осталась за пределами квартиры, во мне поднимается злость на Артёма.

Неужели ему ни капельки неинтересно, сколько я там просидела в ожидании? По какой причине? Да что он за человек такой? Окажись он на моём месте, я бы сделала всё, чтобы мой бедный брат в полной степени ощутил от меня поддержку и заботу.

Умываюсь в ванной и направляюсь на кухню, гонимая эмоциями. Ох, зря. Но кто бы меня остановил.

Артём уже переоделся в домашние футболку и шорты и сейчас раскладывает продукты. А я гневно выплёвываю слова, дрожа от гнева.

– В тебе вообще есть хоть капля сострадания?! Что за чёртова дверь у тебя стоит? Я её всего лишь прикрыла, вышла на минутку, а она закрылась! Да я вообще здесь только из-за тебя, ясно? А ты – бесчувственная скотина, даже не расспросил как так получилось! Твоя мама привезла продуктов, переживает за тебя, а ты даже трубку не соизволил взять! Где ты был столько времени? Почему оставил меня?!

Замолкаю, выплеснув накипевшее. Мне кажется, тут ещё и испуг из-за того мужика с собакой в кучу. Меня занесло.

Артём опирается двумя руками об островок и смотрит на меня исподлобья. По телу проходит дрожь от его пронизывающего взгляда. Кажется, что мне пришёл конец.

Но… ничего не следует. С выдохом сквозь зубы он закрывает глаза и просто отворачивается, продолжая раскладывать или что-то доставать.

– Всё? Если голодная – сядь. И помолчи.

Удивлённо моргаю, в ступоре. Артём начинает что-то готовить на быструю руку. Кажется, он привык готовить что-то для себя, и у него это получается делать складно и легко. Я же обливаюсь краской и жаром стыда. Что со мной такое, что за неадекватная истеричка? С Артёмом самоконтроль у меня вообще как-то плохо работает. Причём, с детства.

Тихо прохожу до стула и так же тихо сажусь за островок.

– Артём? – несмело зову его.

Он никак не реагирует. Только вижу, как его плечи и спина под футболкой сильно напряжены. Как будто он вообще никогда не выдыхает, не расслабляет их.

– Прости меня. Не знаю, что нашло. Просто я устала, а потом испугалась того мужика. Со мной постоянно что-то случается, ты прав. И ты ничем мне не обязан, зря я на тебя накричала…

– Забей, – отвечает он через какое-то время, не поворачиваясь.

Всё. Дальше он готовит, а я больше не решаюсь ещё что-то сказать. Просто наблюдаю за ним. Чувствуя себя хуже некуда. Он, можно сказать, спас меня. А потом даже не стал насмехаться и агрессивно реагировать, почти без уговоров согласился на моё проживание накануне, а я наорала на него…

При всём паршивом послевкусии я не стесняюсь отмечать снова и снова, как хорошо Артём сложён и красив. Как чертовски ему идут эти татуировки и эти серые мягкие шорты. Чёрт бы побрал этого моего внутреннего «эстета».

Через несколько минут Артём ставит на стол две тарелки со стейками. Настоящими стейками, красивыми, румяными, ароматными. Но всё моё внимание переключается на брата, когда он упирается в стол руками и даже так нависает надо мной, смотря своими пронзительными чёрным глазами. Только вот сейчас в них мало угрозы, скорее, они кажутся беспроглядно чёрными просто потому, что в них пусто.

– Ешь. Это точно лучше твоих вчерашних спагетти. Код на двери: три шестёрки три девятки. Позавчера я узнал, что моему бывшему лучшему другу предложили место, которое когда-то было предназначено мне. А сегодня узнал, что он согласился. Мне захотелось посмотреть ему в глаза, и я поехал. Посмотрел. А потом разнёс ему на хер всю хату. Всё? У моей дорогой родственницы, которой мне для полного ебучего счастья только здесь не хватало… больше нет вопросов? У тебя больше нет вопросов? – последнее с ещё большим нажимом.

Его слова вводят меня в состояние, когда не то, что ответить, вдохнуть не можешь. Отрицательно мотаю головой со скрипом, с колючим комом в горле. Нет, у меня не осталось вопросов.

Артём садится напротив меня и приступает к еде. Я же какое-то время просто сижу не в силах пошевелиться. Перевариваю его слова. И снова чувствую себя чуть-чуть виноватой. Вижу, что его сейчас лучше не трогать. Но именно сейчас хочется его поддержать. Даже если будет раздражаться на меня, хотя бы отвлечётся. Пробую кусочек мяса и в удовольствии мычу. Только глаза не закатываю, это будет уже слишком для него. Обойдётся.

– Артём, так вкусно! Я хоть и не ем сырое мясо, но это мне нравится! Ты проходил какие-то специальные кулинарные курсы?

Артём смотрит на меня с сомнением несколько секунд, как я с излишним энтузиазмом разрезаю мясо и облизываю вилку, а потом усмехается и даже коротко тихо смеётся, наверняка считывая мои намерения. А я уже говорила, что его улыбка настолько красивая, что в любой ситуации завораживает? Поэтому я тоже улыбаюсь ему. Впервые просто и искренне. Наверное, впервые вообще за всё время с самого детства.

– Ешь давай. Актриса из тебя никакая.

– Но это правда очень вкусно! Ладно, так и быть, я уступлю тебе кухню. С меня уборка. С готовкой у меня и правда очень не очень, – хихикаю, чувствуя странный подъём. Щёки горят. Так хорошо!

Артём хмыкает.

– Ты надеешься, что я буду готовить тебе на постоянной основе? Закатай губу.

– Уже и помечтать нельзя? – фыркаю.

Артём с улыбкой качает головой, а потом, не сводя с меня глаз, отпивает кофе. Прикусываю губу, сжимая вилку в руке, смотря на него в ответ немигающим блестящим взглядом. Изнутри идёт такой жар, что я вспотела. Я увидела Артёма, который просто улыбается и просто смеётся, без угрозы, без издевательства, и это оказалось очень приятно. Так приятно, что мне хочется ещё и ещё. Направленного на меня и только на меня.

Артём резко поднимается, собирая со стола за собой посуду.

– Завтра рано вставать, смотри не проспи, – кидает он уже более равнодушно после того, как закидывает тарелку в посудомойку. Уходит.

А я остаюсь сидеть в тишине кухни с недоеденным стейком и с дико колотящимся сердцем.

А потом ещё полночи не сплю, ворочаясь из стороны в сторону и обнимая угол одеяла. Завтра первый учебный день в универе, речь ректора, знакомство с одногруппниками. Угадайте, о чём я думаю. Или о ком.

Тело, не переставая горит, а губы тянутся улыбаться. Мозг безостановочно крутит смех и улыбку Артёма. А ещё мелькают те самые фантазии, где мы намного ближе. Но я их гоню. Пока что более или менее удачно.

Но только это оказывается последняя настолько спокойная ночь из тех, что ожидают меня дальше…

Утром я со скрипом вырубаю противный будильник. Ну вот и закончилась лафа, начались учёбовыебудни. Ненавижу вставать рано.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Но поднимаюсь в шесть по будильнику. Как зомби. Глаза до конца разлепить не могу. Ничего не вижу, всё тело ломит от недосыпа, голова раскалывается. Чувствую себя точно так же, как после своего восемнадцатилетия. Его празднования.

Зачем так рано? Боже, в этот городе можно забыть о подъёме за полчаса до нужного времени прибытия. Город-миллионник, муравейник…

Кое-как передвигая ноги, шлёпаю до ванной, на ощупь включаю свет. Но не обращаю внимания на то, что тот уже включен.

Я захожу в комнату, щурясь от яркого света и застываю, понимая, что за силуэт вижу. Глаза расширяются не взирая на дискомфорт из-за освещения. Я застаю именно тот самый момент, когда…

Артём, как высеченная из камня полуобнажённая статуя божества, откидывая голову и кусая губу, упираясь рукой в стену и держа ноги на ширине плеч, содрогается и водит по своему члену ладонью, и из органа тем временем выбрызгивает струя белой спермы. Прямо в ванну. Мужское тело наряжено до рельефного каменного предела с чёткой сеткой вен, и я не могу отвести от него своего сонного-ошарашенного взгляда. Если честно, вообще в этот момент мало что понимаю. Понимаю только, что увидела что-то настолько возбуждающее и запретное, что по венам начинает бежать жидкий огонь, а в висках долбить пульс. Понимаю только, что не смогу жить с тем, что увидела. Что умру прямо тут сейчас.

Артём опускает голову, восстанавливая дыхание, и медленно, как в замедленной съёмке, поворачивает её в мою сторону, когда я издаю какой-то невнятный звук. И этот его взгляд никогда забыть не смогу. Глаза полузакрытые, полупьяные, смотрящие со злостью и какой-то обречённостью.

– Твою. Мать…