Читать книгу Сад золотых ветвей. Ритуалы и сознание - - Страница 25

На протяжении тысячелетий человеческие сообщества вырабатывали ритуалы, призванные справляться с чувством вины, скверны, коллективной ответственности за нарушение хрупкого баланса с миром. Эти ритуалы очищения принимали формы жертвоприношений, исповедей, обрядов изгнания нечистого, публичных покаяний. Их целью было не только умилостивить высшие силы, но и восстановить психологическое равновесие внутри группы, снять бремя вины с плеч индивида и распределить его сакральным образом, трансформируя в действие, ведущее к катарсису. В глобализированном мире XXI века, столкнувшемся с антропогенным экологическим кризисом планетарного масштаба, чувство вины достигло беспрецедентных, почти метафизических масштабов. Это уже не вина перед конкретным божеством или племенем за нарушение табу. Это диффузная, всепроникающая, экзистенциальная вина перед самой жизнью, перед будущими поколениями, перед другими видами, перед планетой как целым. Она проистекает из осознания того, что сам образ жизни современного человека, движимый логикой безудержного потребления и роста, является причиной разрушения основ его же существования. Однако вместо того чтобы привести к радикальному пересмотру самих основ этой логики, эта экологическая вина была оперативно ассимилирована, инкорпорирована и ритуализирована самой системой, которая ее породила. Так родился новый комплекс ритуалов, новый «плач» – экологичный образ жизни, «осознанное потребление», «зеленый» активизм, recycling и carbon offset. Эти практики, безусловно, несущие в себе позитивное рациональное зерно, в массовом сознании и в корпоративных стратегиях все чаще функционируют не как инструменты реальных системных изменений, а как сложный символический механизм по управлению виной, как новый вид сакрального искупления, который позволяет индивиду и корпорации продолжать участвовать в деструктивном цикле, при этом сохраняя иллюзию моральной чистоты и экологической ответственности. Это ритуал, который не столько лечит болезнь, сколько сбивает температуру, позволяя пациенту чувствовать себя лучше, пока инфекция распространяется по всему организму.

Потребитель, на которого давит груз экологической вины, получает от рынка готовый набор ритуальных действий для ее экспиации. Центральным из этих действий является recycling, переработка отходов. В своем идеальном воплощении recycling – это практичный, необходимый элемент циклической экономики. Однако в массовой культуре он превратился в мощный символический жест, магический акт трансформации греха в добродетель. Процесс разделения мусора по контейнерам, тщательное мытье банок и упаковок, поездка в специальный пункт приема – все это обладает всеми признаками ритуала очищения. Загрязняющий объект (пластиковая бутылка, алюминиевая банка), являющийся материальным свидетельством акта греховного потребления, не выбрасывается в общую могилу-свалку, где он будет вечно обвинять своего создателя. Нет, он подвергается особой процедуре. Его очищают (моют), сортируют (классифицируют по типу греха) и помещают в специально отведенное сакральное место (контейнер с определенной маркировкой). Совершивший этот ритуал человек испытывает чувство облегчения. Он как бы говорит себе и миру «Я сделал все, что мог. Я не просто потребил и выбросил, я дал этому вторую жизнь». Вина за само потребление и производство отходов как бы снимается, перерабатываясь вместе с мусором в чувство морального превосходства и экологической сознательности. Однако этот ритуал зачастую оказывается симулякром. Во-первых, значительная часть собранного раздельно мусора в итоге не перерабатывается из-за экономической нецелесообразности, загрязнения или отсутствия технологий, попадая на те же свалки или мусоросжигательные заводы. Во-вторых, и это главное, фокус на утилизации отходов отвлекает внимание от корня проблемы – от самой культуры сверхпотребления и проектирования одноразовых, неремонтопригодных товаров. Ритуал recycling создает удобную иллюзию, что проблему можно решить постфактум, на выходе, не касаясь входных данных – бесконечного потока новых вещей. Он позволяет потребителю с чистой совестью продолжать покупать новые гаджеты в пластике, одноразовую упаковку, fast fashion, ведь «это же потом переработают». Таким образом, экологическая вина не искореняется, а лишь временно снимается через символическое действие, которое системой же и предоставлено.

Параллельно с ритуалом очищения отходов развивается ритуал «осознанного» или «этичного» потребления. Это более высокий уровень экологической литургии, доступный тем, кто может позволить себе финансовые жертвоприношения. Покупая товар с маркировкой «organic», «eco-friendly», «fair trade», «biodegradable», «carbon neutral», потребитель совершает сложную символическую транзакцию. Он платит не только за функциональные качества продукта, но и за индульгенцию, за право чувствовать себя частью решения, а не проблемы. Выбор многоразовой сумки вместо пластикового пакета, бамбуковой зубной щетки вместо пластиковой, электромобиля вместо бензинового – все это становится не просто бытовыми решениями, а актами исповедания веры в определенную систему ценностей, актами демонстрации своей принадлежности к продвинутой, морально чистой касте «осознанных» потребителей. Бренды, уловившие этот тренд, активно участвуют в создании новой сакральной атрибутики. Их упаковка становится минималистичной, из переработанной бумаги, их логотипы окрашиваются в зеленые и бежевые тона, их рекламные кампании сняты на фоне нетронутой природы и говорят о «возвращении к истокам» и «гармонии». Потребление такого продукта – это уже не просто удовлетворение нужды, это причастие к мифу о чистоте, простоте и устойчивости. Однако, как и в случае с recycling, здесь часто кроется глубокое противоречие. Сама концепция «потребления как пути к спасению планеты» является оксюмороном, внутренне противоречивой. Она лишь создает новые, более «зеленые» рынки, новые ниши для роста, но не ставит под сомнение саму идею о том, что наше счастье и идентичность должны быть связаны с постоянным приобретением вещей. «Осознанный потребитель» может с презрением смотреть на покупателя fast fashion, но при этом сам участвовать в бесконечной гонке за апгрейдом своих «экологичных» гаджетов, производство которых также сопряжено с огромным ущербом для среды. Его вина не исчезает, а лишь становится более изощренной, превращаясь в вину за «недостаточно чистый» выбор, заставляя искать все новые и новые способы доказать свою экологическую праведность через покупку.

На корпоративном уровне этот процесс ритуализации достигает поистине грандиозных масштабов в форме «гринвошинга» (greenwashing) и публичных экологических стратегий. Крупные корпорации, чья деятельность зачастую является одним из главных источников загрязнения, выбросов парниковых газов и истощения ресурсов, стали мастерами нового жанра – экологической исповеди и покаяния с последующим отпущением грехов. Этот ритуал имеет четкую структуру. Первый акт – это публичное признание проблемы. Компания выпускает отчет об устойчивом развитии, где честно (или не очень) описывает свой углеродный след, использование воды, образование отходов. Это аналог исповеди, озвучивания грехов. Второй акт – это провозглашение амбициозных целей. «Достичь углеродной нейтральности к 2030 году», «перейти на 100% возобновляемую энергию», «свести к нулю отходы на полигонах». Эти цели, подобно епитимье, являются публичным обязательством исправиться. Третий, ключевой акт – это демонстрация отдельных, часто точечных и ярких «зеленых» инициатив. Запуск одной линии продуктов из переработанного пластика, установка солнечных панелей на крыше штаб-квартиры, финансирование посадки деревьев где-то в Амазонии, переход на бумажные трубочки вместо пластиковых. Эти действия являются символическими жертвоприношениями, демонстрирующими «искренность намерений». Они широко освещаются в рекламе и PR, создавая вокруг компании ореол экологического героизма. Четвертый акт – это получение «индульгенции» в виде положительных публикаций в СМИ, лояльности «осознанных» потребителей, роста акций и, что важно, ослабления давления со стороны регуляторов и активистов. При этом основная, грязная и высокоприбыльная деятельность компании часто продолжается в прежнем объеме или даже наращивается. Новый углеродно-нейтральный завод в Европе может затмить тот факт, что основные производственные мощности, загрязняющие реки в Азии, остались без изменений. Ритуал корпоративного экологического покаяния, таким образом, служит мощным инструментом легитимации. Он позволяет системе сохранять лицо, нейтрализовать критику, превратить экологическую угрозу в новый источник брендовой ценности и конкурентного преимущества, не меняя по-настоящему своей сути. Экология из проблемы преобразуется в новый язык PR, в новую валюту символического капитала.

Самым изощренным проявлением этого нового культа, пожалуй, является механизм carbon offset (углеродного компенсирования). Это практически чистая магия, перенесенная в область климатической политики. Индивид или компания, совершив греховное действие, связанное с выбросами CO2 (перелет на самолете, производство товара), может выкупить у специальных организаций «углеродные кредиты». Эти кредиты финансируют проекты, которые теоретически сокращают или поглощают эквивалентное количество CO2 из атмосферы – посадку лесов, развитие возобновляемой энергетики, улавливание метана на свалках. По сути, это современная продажа индульгенций, практиковавшаяся средневековой церковью. Грешник не отказывается от греха (перелета или производства), он просто платит деньги, чтобы где-то в другом месте было совершено доброе дело, которое «уравновесит» его злодеяние в глобальной бухгалтерской книге планеты. Этот ритуал обладает максимальной символической эффективностью. Он с математической точностью (пусть и часто сомнительной) вычисляет вес греха и назначает ему цену для искупления. Он полностью снимает с индивида необходимость менять свое поведение. Можно продолжать летать на частных самолетах, устраивать углеродоемкие мероприятия, главное – рассчитать свой «след» и заплатить за его «стирание». Вина аннулируется, совесть чиста. Проблема, конечно, в том, что климатическая система планеты – не бухгалтерский баланс, где активы и пассивы можно произвольно сводить. Выбросы CO2 обладают кумулятивным эффектом, их воздействие локально и глобально одновременно, а проекты по компенсации часто оказываются неэффективными, недолговечными или просто мошенническими. Но для психологического комфорта участника это не важно. Важен сам факт совершения ритуала, магического жеста, который символически избавляет его от ответственности, переводя ее в плоскость финансовой транзакции.

Таким образом, «экология как новый плач» представляет собой сложное, многоуровневое явление. С одной стороны, это закономерное и необходимое пробуждение коллективной ответственности, рождение новой этики отношения к планете. С другой стороны, на наших глазах происходит стремительная сакрализация и ритуализация этой этики системой, которую она призвана исправить. Вместо глубокой перестройки экономических и социальных основ порождается новый пласт символических практик, новых табу (пластиковые трубочки), новых добродетелей (раздельный сбор), новых жрецов (экоблогеры, sustainability-менеджеры) и новых индульгенций (carbon offset). Эти практики выполняют важнейшую психологическую и социальную функцию – они управляют всеобъемлющей экологической тревогой и виной, переводя их в безопасное, контролируемое, коммерциализированное русло. Они создают иллюзию действия, прогресса, контроля над ситуацией. Они позволяют и индивиду, и корпорации оставаться внутри парадигмы бесконечного роста и потребления, при этом чувствуя себя не разрушителями, а спасителями, или, по крайней мере, «осознанными грешниками». Это чрезвычайно устойчивая система, ибо она апеллирует к лучшим сторонам человеческой природы – к желанию делать добро, заботиться, исправлять ошибки, – но направляет эту энергию на поддержание статус-кво. Настоящий, радикальный экологический пересмотр образа жизни, требующий отказа от многих привычных удобств, статусных символов и самой идеи о том, что «больше» значит «лучше», оказывается психологически и социально слишком трудным. Ритуал же предлагает более легкий путь – можно и дальше летать на Бали, если посадить за это несколько деревьев, можно и дальше менять айфоны каждый год, если сдавать старые на переработку, можно и дальше производить миллионы тонн пластика, если на упаковке нарисовать зеленый листок. В этом новом плаче по убитой природе сквозь слезы искреннего раскаяния все явственнее проступает ухмылка старого демона – демона бесконечного роста, который научился говорить на языке устойчивости, чтобы его не попросили уйти. И пока мы оплакиваем планету, покупая для этого траура специальные экологичные свечи и складывая мусор в разноцветные контейнеры, мы рискуем превратить самую насущную драму человечества в бесконечно длящийся, красиво срежиссированный, но в конечном счете бесплодный ритуал, который убаюкивает нашу совесть, вместо того чтобы пробудить нашу волю к реальному, болезненному и необходимому изменению.