Читать книгу Рассказы - - Страница 3

Засуха. На небе уже более двух месяцев ни облачка. Солнце с утра катается по пустому небу и падает вечером за край поля, как со стола краюха засохшего хлеба в рассохшуюся бочку. Даже болото высохло, и где раньше пройти было нельзя, потому что засасывало, теперь стадо стоит, как на ровном полу. Пыли на дороге накопилось столько, что проезжающая по ней машина не видна, вся она закутана огромным облаком и кажется, что движется по дороге огромный смерч. В воздухе пахнет гарью. Горят торфяники и сухие подлески. А все поговаривают, что, если в ближайшее время дождя не будет, может загореться и большой лес, тогда дела будут совсем плохи. Да только лес лесом, а вот если хлеб, не дай Бог, загорится. Ведь лет пятнадцать тому назад похожее было уже. Засуха была ужасная, и кончилось все голодной зимой.

У деда Тюмина огород весь высох, даже лука толком не было – одни жалкие перышки, чтобы в носу ими щекотать перед тем, как за стол сесть. А теперь и картошка небось вся посохнет.

Сосед же Тюмина, дед Вытиков, когда его бабка зимою умерла, перебрался к дочери в город, так что огорода в этом году у него не было. Все заросло. Одна лебеда, да и та сухая. Но Вытиков, приехав этим летом, стал избу перебирать, разобрав и крышу, и полы, поэтому он как раз был доволен, что дождей нет – дом его просыхает, а ему без крыши в такую погоду работать даже сподручнее.

Но только сегодня к полудню из-за леса вылезла большая черная туча, повисла над деревней и полями, а дождем никак разродиться не хочет. Стоит она в небе, как недоенная корова в поле, мычит громом, а толку никакого.

Столкнулись у забора дед Тюмин и дед Вытиков. Стоят они, смотрят на тучу, затылки чешут да покрякивают:

– Дай бог!

– Не дай бог!

Постояли, постояли и разошлись. Туча висит, а дождя нет, будто дразнит, но при этом обещает ливень обильный.

Часа через два встретились соседи снова на дороге. Шли сначала молча, глотая поднятую своими сапогами пыль. Когда дорога разделилась пополам, превратившись в две дороги, – одна свернула в Анисьево, а другая пошла прямо в Ступино, мужики свернули влево.

– Никак в Анисьево идешь, сосед?

– А куда ж мне еще идти? Конечно, в Анисьево.

Опять с полчаса поглотали молча дорожной пыли. Дед Вытиков смахнул ее с пересохших губ.

– А я иду и думаю, что ведь тебе, сосед, в Анисьево-то идти как бы не к кому.

– Не к кому, как и тебе.

– Да и мне не к кому, а вот ведь идем же… Поди, значит, есть к кому!

– Значит, есть!

– Надо было раньше туда сходить, да Бога мы забыли совсем.

– Да и нас Бог забыл, не жалует.

– А за что нас ему жаловать-то, за то, что все вокруг порушили?

– И то верно, порушили. Вот идем мы с тобой в церковь, а ее ведь, почитай, и нет, ведь сами ее рушили!

– Да сами и не сами! Ты попробуй тогда… Если чего не так… Разве не помнишь?!

– Как не помнить? Если чего не так, то будь здоров!

– Вот так! А ты говоришь сами!

Дорога поползла в гору, и старики присели передохнуть у запыленной обочины, среди колючей сухой травы, которая была совсем белой, как у деревенской мельницы.

– Сосед, а закурить у тебя не будет? – спросил дед Тюмин.

– Имеется… – многозначительно сказал дед Вытиков, доставая из нагрудного кармана пропотевшей до мокроты рубахи недокуренную сигарету. Он чинно чиркнул спичку, по-деревенски глубоко затянулся и передал ее соседу.

Тюмин взял сигарету, осторожно вложил ее между двух пальцев, как в рогатину, осторожно прикоснулся к ней потрескавшимися губами, стараясь как можно меньше обмусоливать ее. Так они передавали сигарету друг другу, пока еще можно было курить.

Церковь стояла на горе, как и полагается стоять церкви. Раньше при коммунистах в ней был совхозный гараж. А теперь новоиспеченные прихожане, бывшие совхозники, побелили ее, застеклили окна и повесили новую дверь из свежевыструганных, хорошо подогнанных друг к другу досок.

– Ты молитвы-то помнишь? – спросил дед Вытиков.

– Вроде бы… «Отче наш», «Богородице Дево». А ты?

– А я вроде как ничего не помню. А может, и вообще не знал никогда.

– А ты за что молиться-то пришел?

– Как за что? Чтоб дождь полил! Ведь все сохнет!

– Да, тебе за дождь прямой смысл молиться надо, тебе дождь ох как нужен! Это уж верно, никуда не деться тебе со своим огородом без дождя. А мне он как козе баян! Я как тучу увидел, у меня аж живот инеем покрылся! Если дождь пойдет, он мне зальет весь сруб. Куда он мне на голову?!

– Да, сосед, тебе дождь ни к чему, это понятно. Он тебе сруб непременно зальет, а мне он для огорода моего очень нужен.

Они вошли в пустую церковь с недостроенным еще иконостасом, голыми стенами без росписей и икон. Смущенные звуком своих шагов, гулко раздающихся под высокими сводами, остановились почти у самой двери, не решаясь идти дальше. Застыв в непривычно торжественных позах, стали молиться каждый по-своему и о своем.

Эх, Россия, Россия! Что же с тобой будет? Зальют ли тебя дожди или выжжет палящее солнце?