Читать книгу Рассказы - - Страница 7

Пригласил меня к себе в мастерскую преуспевающий художник, известный маринист. Показывает он мне небольшой этюд в массивной золотой раме и спрашивает:

– Ну как, нравится?

Смотрю, ничего особенного: спокойное море, на переднем плане камни, освещенные ярким южным полуденным солнцем, а на горизонте голубая гряда прибрежных скал. Этюд написан где-нибудь в Крыму, по всей видимости, в Гурзуфе, на даче Коровина.

– Знаете, у Вас есть этюды много лучше, – говорю я ему.

– К сожалению, у меня таких этюдов нет. И, наверное, не будет. Это сам Суриков писал в Италии. Это прекрасный и очень редкий этюд – ведь он немного за свою жизнь пейзажей написал, особенно таких!

Не могу сказать, чтобы я очень любил Сурикова, как раз напротив, никогда не понимал прелести его громадных музейных полотен. Только смотрю я на этот его этюд и вижу, что он действительно хорош. И вряд ли мой знакомый смог бы так написать.

Море прозрачно-голубое, у краев даже дно видно. Камни красивые, фиолетово-серые, так точно закомпанованные, что не сдвинешь в сторону ни один – сразу изменится их звенящая от зноя музыкальность. Из-под верхнего края рамы, как из-за театральных падуг, льет прозрачный солнечный свет таким потоком, что его лучи попадают даже на ее позолоту, от чего она становится еще ярче, еще золотистее. А там у горизонта в дребезжащей голубовато-тюлевой дали гряда скал отделяет море от упавшего в него и растворившего в нем свою лазурь неба.

– Ну что ж, вижу этот этюд Вам нравится, – говорит художник.

– Нравится, – признаюсь я и чувствую, что взаправду нравится, даже очень нравится.

А художник все с той же ехидной улыбкой:

– Вы уж простите меня, я Вас разыграл! Это этюд ведь мой. Видите, как я в молодости писал.

Свет сразу поблек, и рама потускнела. Море стало какого-то чернильного цвета, а грубо намазанные на первом плане камни стали раздражать своей назойливой асимметричностью. И синяя гряда прибрежных скал ни с того ни с сего перерезала этюд на две части.

– Вы знаете, – говорю я художнику, – и все-таки у Вас есть работы много лучше этой.

А он вместо ответа поворачивает холст, и я вижу, как на обратной стороне его лазурью лихо начертано: Суриковъ.

И снова заголубело море. И свет залил поверхность этюда так, что краски вроде бы только что потухшие засветились. И снова стало приятно смотреть в небольшое отверстие старой массивной позолоченной рамы.