Читать книгу Последний в роду выбирает попаданку - - Страница 6

Ленорты решили повесить на меня Жюли ещё до отъезда. Барон выскользнул из дома, пока я отчитывала повара, а его супруга сказалась больной и возлегла в будуаре.

Этого я не могла допустить. Распахнув шторы, решительно прошагала к закатившей глаза Бланш. Склонилась в почтительном поклоне и запричитала на манер Жюли:

– Солнце только к обеду, а госпожа уже без сил! – Я сделала паузу, давая Бланш время, обратить на себя внимание и протереть глаза от света, бьющего из окна, а потом маскируя ехидство, продолжила, – велите подать уксусницу?

– Не стоит так волноваться обо мне, Ани́. Отлежусь немного и позже крикну вас принести мне отобедать.

Много желающих! Будет отлёживаться, пока я пытаюсь подготовиться к поездке, а потом ещё и трескать в кровати. С предыдущей простыни еле удалось вывести пятна от супа.

– У госпожи нет сил даже отобедать за столом, а я должна быть спокойной? Не бывать тому! Да я за вас, да всей душой! – и уже почти угрожающе, – может, всё же, уксусницу?

Бланш дёрнулась и демонстративно отвернулась к стене, прижав ко лбу руку.

– Я буду сильной и справлюсь сама. К тому же у меня есть уксусница с солями.

Баронесса приподняла голову. Звякнув цепочкой, лениво достала висящий на груди резной флакон. Демонстративно откупорила его и шумно вдохнула. Театрально кашлянула и вновь опустила голову на подушки.

Во мне поднялась буря протеста. Я юркнула к изголовью. Задержала дыхание и, откупорив свою поясную уксусницу, сунула флакон в лицо баронессе. Бланш не разгадала мой манёвр и втянула воздух носом.

Потом она кашляла, как чахоточная. Сначала села на диванчике, уронив подушки на пол. Потом металась босая по паркету. Когда она проносилась мимо меня, я успевала сунуть в руки пару салфеток.

А когда она перестала плакать, чихать и прочистила нос, с радостным задором продолжила:

– Счастье-то какое! Госпоже получше́ло. Значит, вы можете кровиночке вашей, госпоже Жюли, провести инструктаж по обращению с драконами.

– Чего провести? – переспросила Бланш, поправляя белоснежные кудри.

– Обучить обхождению с Дорном, поведению на общих мероприятиях и встречах наедине.

– Каких это встречах с глазу на глаз? Не бывать этому! Ты для чего едешь сопровождать нашу Жюличку? Собираешься там хвостом вертеть и за управляющим ухлёстывать? – пошла в наступление Бланш.

– Я не собираюсь там вообще ни с кем общаться. А вот что можно, и чего нельзя претендентке на отборе, лучше бы выяснить заранее. Потому что только вы обладаете этим важным знанием, как потомственная дворянка. Я этому нашу милейшую госпожу Жюли научить не смогу.

– Тогда следуй за мной и запоминай. Будешь подсказывать госпоже!

Бланш прошествовала в гостиную мимо меня с видом победительницы. И до самого обеда муштровала Жюли. Теперь уже она присматривала банкетку, на которую можно хлопнуться в обморок.

Я же пыталась подталкивать обеих, чтобы и толк был, и желание продолжить не пропало. И когда энтузиазм начал угасать, показала Жюли портрет Руи Дорна. Не список же претенденток с ней обсуждать?

Но вместо прогнозируемого восторга, юная баронесса приуныла.

– Он… Он такой страшный, – тихо пролепетала она, глядя на страницу с едва ли не фотографического качества цветной гравюрой Дорна.

– Что ты? Он по-мужски симпатичен. Правильные черты лица, голубые глаза, светлые волосы.

– У него взгляд злой!

Жюли повернула иллюстрацию в книге к матери. Та посмотрела с интересом, а потом молча пожала плечами.

– Смотри, – сказала я. – Он не кусается. Он не злой, не агрессивный. Он отстаивает своё. Я тут вижу совсем другое.

– Какое? Если я что-то не так скажу, он мне голову откусит и не подавится. Мамусичка, давая я останусь дома! Я ещё не уехала, а уже скучаю по тебе. Давай я лучше за барона Олдриджа выйду замуж и буду к тебе в гости бегать. – Она посмотрела на мать умоляюще. – А из поместья Дорнов двое суток добираться. А он злой! Посмотри, как глядит! Точно кинется и загрызёт!

Бланш снова промолчала. Посмотрела на дочку тоскливо и отвернулась. Тоже без кровиночки не представляла свою жизнь, но и ослушаться королевского указа не могла. Боялась последствий.

Я вздохнула, вынула из пальцев Жюли книгу. Повернула портрет к себе. Дорн стоял на фоне развевающихся парусов. Его мощная одинокая фигура была полна вызова.

Но не агрессии. Не наглого желания подчинить, завоевать, сломать. Он был готов стереть в порошок любого, кто на него нападёт. Он был готов защищаться до конца.

А ещё его взгляд был полон одиночества. И вокруг никого. Только фрегат, море, мачты и паруса. Ни одной живой души. Он один против ветра и шторма. Против целого света.

Эта мысль во мне откликнулась словно эхом боли. Привычной, тупой, давящей. Царапающей пульсации в том месте, где раньше была семья. У него были родители, брат, а потом не осталось никого.

– У драконов крохотные семьи. У этого не осталось никого. А теперь на него давит король, вынуждая продолжить род. Он просто очень устал от всей этой истории. От повышенного внимания, от существования в одиночку, – тихо прокомментировала я. Ты ещё не уехала, а уже соскучилась. А ему некуда возвращаться. Не к кому, понимаете?

Баронессы на несколько секунд уставились на изображение в книге. Замерли. Первой ожила Бланш. Она отобрала томик у дочери и сунула мне его в руки.

– Слушайся, Жюличка, Ани́чку и побыстрее возвращайся домой. Сами тут решим с женихами, – сказала она дрогнувшим от волнения голосом. – И велите подавать обед.

Баронессы суетливо вскочили и двинулись в сторону столовой. А я ещё раз посмотрела на портрет Дорна. В груди тупой болью отозвалось его одиночество.

В груди тупой болью отозвалось одиночество Руи. Я понимала его лучше кого бы то ни было. В этом мире я была чужой. Никому не нужной. Для попаданки это обычное дело. Выжила – уже хорошо.

Но ведь Руи Дорн местный! А и у него на целом свете не было никого. Как у меня. Я была чужой. Он – последним.

И я подумала, что вижу удивительную, колоссальную несправедливость! Меня вдруг осенило: Дорн сильнейшее магическое существо королевства – и у него ни единой живой души рядом.

Мне стало обидно. За него. За себя. За нас обоих, загнанных в ловушку обстоятельств.