Читать книгу Убийство в «Доме цветущей ивы» - - Страница 4

Полдень в квартале Гион был обычно временем передышки перед вечерними заказами и следовавшими за ними ночными удовольствиями. Гейши отдыхали, слуги убирали дома, торговцы предлагали свежие цветы и благовония. Но сегодня даже воробьи отчего-то замолкли, прячась под черепичными крышами. Над кварталом словно бы висело предчувствие бури.

И она пришла.

Сначала – глухой топот. Затем – лязг мечей. И наконец – гул голосов, внушающих трепет, страх и ужас. Люди на улице начали расходиться по домам, запирая двери, задвигая ставни. Даже владельцы чайных прикрыли занавески.

В Гион ворвался отряд «Като аратамэ»!

Пятеро мужчин в чёрных кимоно с алыми нашивками на рукавах шли строем, будто стена. Их шаги не стучали по камню – они давили его. Впереди – офицер. Высокий, широкоплечий, с лицом, изборождённым шрамами, будто каждая морщина была высечена ударом клинка. Его имя знали даже в самых отдалённых улочках Киото: досин11[1] Такэда. Не какой-то там исполнитель, писец или чиновник, а охотник. Один из тех, кого посылали, когда преступление угрожало не одному человеку, а порядку всего города.

Ворота «Дома цветущей ивы» распахнулись прежде, чем он дотронулся до кольца. Госпожа Акико стояла, одетая в парадное кимоно цвета тёмной сосны, с вышитыми иероглифами благополучия. Она поклонилась очень низко, но не до земли – достаточно, чтобы выразить уважение, но не смирение.

– Добро пожаловать, Такэда-сан, – произнесла она. – Мы ждали вас.

Такэда не ответил. Его взгляд скользнул мимо неё, вглубь дома, как будто он уже знал, где лежит тело.

– Где убитый? – спросил он, наконец.

– Наверху. В третьей комнате. Ничего не тронуто.

– Где гейша?

– Исчезла.

Такэда кивнул, словно ожидал и этого. Потом повернулся к своим людям:

– Обыск. Полный. Начинайте снизу. Каждую циновку, каждый шкаф, каждый сундук. Ничего не упускайте.

– Да, господин! – ответили ему в унисон.

Офицеры вошли в дом, не снимая обуви – знак того, что они не гости, а власть. Один направился на кухню, двое – в гостиную, ещё один – к комнатам девушек. Последний остался у входа, перекрывая его.

– Кто обнаружил тело? – спросил досин, глядя прямо на Риоко.

– Я, – ответила она.

– Расскажи, как это было.

Она повторила всё, что уже говорила чиновнику: услышала звук, поднялась, нашла тело, заперла дверь.

Такэда слушал, не перебивая. Потом спросил:

– Почему ты не разбудила всех сразу?

– Потому что в нашем доме паника – хуже преступления. Я сообщила госпоже. Она решила, что делать.

– Умно, – согласился досин.

А потом добавил:

– С точки зрения гейши. Но глупо, когда рассуждаешь мужским умом. Если убийца был рядом, он смог уйти.

Риоко пожала плечами, обдумывая, есть ли логика в словах Такэды.

– Я думаю, он уже ушёл, – возразила она.

– Или никогда не уходил. Потому что был здесь, в доме.

Такэда прищурился.

– Ты подозреваешь кого-то?

– Я не подозреваю.

Он помолчал, потом повернулся к Акико.

– Кто с ним был?

– Младшая гейша. Её зовут Юки, – чётко ответила Акико-сан. – Мы не знаем, жива ли она.

– Её вещи?

– Пропали.

– Часть, но не все, – вставила Риоко.

– Значит, бежала, – Такэда выпустил воздух из ноздрей.

– Или её увезли, – возразила Риоко.

Такэда резко повернулся к ней.

– Ты защищаешь её? Почему?

– Потому что я её знаю. Мне кажется… она не способна на убийство. Даже из страха.

– Страх делает из кроткой кошки тигра, – усмехнулся досин. – Особенно когда у тебя нет защиты.

Он приблизился к Риоко.

– Ты сказала, что в комнате не было борьбы?

– Да. Только разлитое сакэ и порванный пояс.

– Значит, он знал убийцу. Или… не воспринимал его как угрозу.

Такэда неторопливо вошёл в дом, поднялся на второй этаж и вошёл в комнату, где было совершено убийство. Внутри всё оставалось так, как оставила Риоко: разлитое сакэ на циновке, смятая подушка, порванный пояс Хаяси. Тело по-прежнему лежало на боку, лицом к стене, будто пытаясь спрятаться даже в смерти.

Такэда не спешил. Он опустился на колени у входа и начал осмотр. Его пальцы скользили по полу, проверяя каждую щель между циновками, каждый изгиб ткани. Он проверил подушку – ничего. Заглянул под низкий столик – пусто. Обошёл тело на расстоянии вытянутой руки, не касаясь.

И тогда его взгляд упал на край циновки, почти у стены.

– Что это? – пробормотал он.

Он осторожно поднял предмет двумя пальцами. Маленький, блестящий, едва заметный в полумраке.

Риоко, стоявшая у двери, почувствовала, как сердце сжалось. Она уже видела это. Ночью. Но не тронула – боялась нарушить порядок, который, как она чувствовала, был важен.

– Заколка, – сказала она тихо.

Такэда повертел её между пальцами. Это была тонкая серебряная шпилька с крошечным жемчужинным наконечником – не украшение, а скорее утилитарный предмет.

– Она принадлежит Юки? – спросил он, не отрывая глаз от заколки.

– Я не думаю, – ответила Риоко. – Она слишком маленькая. Почти крохотная. Гейши таких не носят. Наши гребни – крупнее и тяжелее. Это – для девочки.

Такэда поднял на неё взгляд.

– Для ребёнка?

– Возможно.

– У Юки был ребёнок?

Риоко покачала головой.

– Не знаю.

– От убитого?

– Не знаю.

– От кого-то ещё?

– Я не знаю!

Она смотрела прямо, не избегая его взгляда. И в этом «не знаю» не было лжи – только искреннее недоумение.

Такэда медленно положил заколку в кожаный мешочек, висевший у пояса.

– Интересно, – заявил он. – Очень интересно.

Он поднялся и прошёлся по комнате ещё раз, теперь – с новым вниманием к углам, к нишам, к самым тёмным участкам пола.

– Если это заколка ребёнка… значит, в этой комнате ночью мог быть кто-то третий. Кто-то, кого никто не ожидал увидеть. Или кто-то, кого здесь прятали.

Такэда остановился.

– Значит, мы ищем не только беглянку. Мы ищем ребёнка.

Он вышел из комнаты, сжимая мешочек в кулаке. Риоко осталась у порога. Теперь у убийства появилось новое измерение и, возможно, новая жертва, о которой никто даже не подозревал.

Через минуту Риоко спустилась вниз.

– Покажи мне комнату Юки, – приказал Такэда.

Риоко провела его наверх. В комнате офицеры уже всё перевернули. Циновки сдвинуты, шкафы открыты, постель разобрана. На полу валялся сломанный оберег из храма Фусими.

Такэда поднял его, осмотрел.

– Она оставила это. Значит, убегала в спешке.

– Или ей не дали взять всё, – сказала Риоко.

Он посмотрел на неё.

– Ты думаешь, её заставили бежать?

– Я думаю, она увидела нечто, что испугало её сильнее смерти. И поняла: если её поймают – её не будут слушать. Её будут ломать.

Такэда фыркнул.

– В системе «Като аратамэ» разрешено всего три пытки. С перерывом не менее двадцати дней.

– Этого достаточно, чтобы сломать кого угодно, даже самурая. Тогда представьте, что будет с гейшей, – произнесла Риоко.

Досин не ответил.

– Я найду её, – пообещал он. – И если она невиновна – пусть это докажет. Но если она убила… – он не договорил. Не нужно было.

Он вышел из комнаты и спустился вниз. Там его ждал один из офицеров.

– Господин! В подвале найдена спрятанная сумка. В ней – деньги и драгоценности.

Такэда взял сумку, открыл. Внутри – несколько монет, гребень, украшения.

– Это вещи Юки, – упавшим голосом сообщила Риоко, заглянув через его плечо.

Он отдал приказ:

– Закройте дом. Никто не входит и не выходит без моего разрешения. И подготовьте первого подозреваемого к допросу.

– Кого? – спросил сослуживец.

– Старшую служанку, – подумав, решил Такэда. – Она последняя, кто видел Юки.

Досин повернулся к Риоко.

– А ты… не мешай. Но если вспомнишь что-то – приходи. Я буду в комнате для допросов.

– В комнате для допросов… – машинально повторила Риоко. – А где она?

– В подвале, – ответил он. – Там, где не слышны крики.

Такэда ушёл. Офицеры последовали за ним. Дом погрузился в новый вид тишины – не тревожной, а тяжёлой. Тишины ожидания боли.

Риоко осталась у лестницы. Она знала: сейчас начнётся то, чего боялась Юки. Если правда не найдена до первой пытки – её уже никто не услышит. Потому что в мире Такэды правда – это не то, что было, а то, что выговоришь под палкой.