Читать книгу Убийство в «Доме цветущей ивы» - - Страница 7

После ухода Такэды в «Доме цветущей ивы» воцарилась гнетущая тишина. Не та, что бывает после бури, а та, что предшествует землетрясению. Воздух был плотным, как рисовое тесто, и каждый шаг по коридору отдавался эхом тревоги. Слуги перешёптывались, ученицы прятались, даже птицы в саду замолкли, будто чувствуя: дом, который долго был островком порядка и изящества, теперь балансирует на краю пропасти.

Риоко стояла во дворе, глядя на ворота, за которыми исчез Такэда. Его слова – «Я прикрою вашу лавочку» – звучали в голове, как приговор. Закрытие означало не просто потерю работы. Для женщин, живших здесь, это было равносильно смерти. Гейша без дома – не гейша. Это – ничто. Ни связей, ни репутации, ни будущего. Многие кончали с собой. Другие уходили в бордели Нидзё. Третьи – исчезали навсегда.

И всё из-за одного трупа. Одной лжи. Одного упрямого досина.

Она вошла в дом. В гостиной её ждала госпожа Акико.

– Иди ко мне, – позвала она, не повышая голоса, но с такой твёрдостью, что спорить было бесполезно.

Риоко последовала за ней в личные покои – маленькую, уютную комнату, отделённую от остального мира тонкой перегородкой из бамбука и бумаги. Здесь пахло сандалом, старым шёлком и чем-то едва уловимым – запахом власти, сдержанной, но неоспоримой.

Акико села на циновку, указала Риоко на подушку напротив.

– Ты умна, – признала она. – Умнее, чем большинство в этом доме. Но ум – не всегда спасение. Иногда он мешает видеть простые вещи.

– Я только хочу найти правду, – с упрямством возразила Риоко.

– Правда – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – взмахнула рукой Акико-сан. – Сейчас важнее – выжить.

Она помолчала, глядя в окно, где за решёткой колыхалась ветвь ивы.

– Такэда – не глупец. Он видит несостыковки. Но он не может отступить. Ни перед подчинёнными. Ни перед магистратом. Ему нужно объяснение. Или… успокоение.

Риоко нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

– Ты знаешь, как гейша может ублажить мужчину, – пояснила Акико-сан, не повышая голоса. – Не только словами. Не только танцем. Есть способы… более личные. Более действенные.

Риоко похолодела.

– Вы хотите, чтобы я… легла с ним?

– Я хочу, чтобы ты успокоила его, – поправила Акико. – Чтобы он перестал видеть в нас врагов. Чтобы дал нам время.

– Но если он не придёт ко мне? – прошептала Риоко. – Он не из тех, кто приходит в очайя ради удовольствия.

– Придумай что-нибудь, чтобы пришёл, – тоном приказала сказала Акико. – Ты умна. Найдёшь способ.

Она встала и подошла к шкатулке. Достала маленький флакон с благовониями.

– Это масло из коры сандала и жасмина. Им пользовалась ещё моя наставница. Говорят, оно делает мужчину… покладистым.

Она протянула флакон Риоко.

– Используй его. Или не используй. Но сделай так, чтобы Такэда остался на нашей стороне. Иначе – погибнем все.

Риоко взяла флакон. Он был тёплым от руки Акико. Внутри – густая, янтарная жидкость, пахнущая ночью и тайной. Она вышла из комнаты ошеломлённая. Идея была унизительной. Но… разве не ради спасения она уже ввязалась в это расследование? Разве не ради Юки, ради дома, ради всех, кто здесь живёт?

Она бродила по дому. Прошла мимо гостиной, где ученицы сидели в молчании. Прошла мимо кухни, где слуги мыли посуду с опущенными головами. И наконец – остановилась у двери в комнату Юки.

Почему – сама не знала. Возможно, надеялась найти ещё что-то. Возможно, просто искала уединения.

Она вошла.

Комната была опустошена. Офицеры унесли почти всё – шкатулку, кимоно, даже постельное бельё. Остались только стены, полка и… кукла.

На верхней полке, в углу, стояла маленькая обезьянка Сонгоку, Обезьяний царь из китайских сказок, которые так любила Юки. Глаза у куклы были из чёрного стекла, улыбка – хитрая, лапки сложены, будто в молитве.

Риоко взяла её в руки. Кукла была тёплой – от солнца, что пробивалось сквозь окно. Она машинально надела её на руку, как в детстве, и чуть пошевелила лапкой.

Риоко вспомнила, что раньше кукол у Юки было две. И вдруг…

«Какая же я идиотка!» – едва не завопила Риоко на весь Гион. Но она была гейшей для элиты и, разумеется, не могла позволить себе подобную выходку.

Риоко ворвалась в свою комнату, подбежала к столу, схватила лист рисовой бумаги и кисть. Чернила были чуть подсохшими, но она быстро размочила их каплей воды.

Писала быстро, чётко, без лишних слов:

Досин Такэда!

У меня есть новые сведения по делу об убийстве Хаяси Дайсукэ. Приходите сегодня в полночь. Один.

Риоко, гейша из «Дома цветущей ивы».

Она сложила записку, запечатала воском, используя кольцо с печатью очайя, и вызвала мальчика-посыльного.

– Отнеси это в магистрат. Найди досина Такэду. Скажи, что от Риоко. А если спросят другие – молчи.

Мальчик кивнул и побежал.

Риоко вернулась к окну. За стеклом уже сгущались сумерки. Воздух был тёплым, но в нём чувствовалось напряжение – как перед грозой.

Она взяла флакон с благовониями, задумчиво покрутила в руках… Она не знала, придёт ли Такэда. Но если он придёт, она найдёт способ заставить его послушать.