Читать книгу Убийство в «Доме цветущей ивы» - - Страница 5

Звук доносился словно из-под земли – глухой, прерывистый, полный животного ужаса. Риоко стояла в коридоре второго этажа, сжимая край рукава так, что ткань едва не трещала. Она слышала эти крики и раньше – в рассказах старших слуг, в шёпоте учениц, в редких откровениях женщин, вернувшихся из тюрем Усигоро. Но никогда – вживую. Никогда – в своём доме.

– Пощадите… пожалуйста… я ничего не знаю… – хрипел голос, ломаясь на каждом слове.

Потом – удар. Короткий, сухой. И снова крик.

Риоко не могла больше. Она спустилась по лестнице, прошла мимо застывших слуг, мимо дверей, за которыми прятались ученицы, и остановилась у входа в подвал. Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта. Из щели тянуло сыростью, потом и чем-то ещё – железным, густым, неуловимым. Запахом крови.

Она толкнула дверь.

Сцена, открывшаяся её глазам, заставила её пошатнуться. В центре подвала, на деревянном помосте, стояли два офицера, держа в руках верёвки. На полу, привязанная к кольцам в стене, лежала старшая служанка – госпожа Харуко, женщина лет пятидесяти, которая служила в «Доме цветущей ивы» дольше, чем Риоко была жива. Её кимоно было сорвано, тело обнажено до пояса. Спина и плечи – в кровавых полосах. Каждая – свежая, блестящая от влаги. Её голова безвольно свисала, волосы спутаны, щёки мокрые от слёз и пота.

Над ней, с плетью в руке, стоял Такэда. Не разъярённый, не злой. Просто делающий свою работу.

– Говори, – сказал он спокойно. – Кто был в комнате после полуночи?

– Я… я не знаю… – прохрипела Харуко.

– Ты лжёшь, – отрезал Такэда. – Ты видела, как кто-то вышел. Правда?

Он занёс плеть.

– Нет! – закричала Риоко и бросилась вперёд.

Офицеры не остановили её. Такэда тоже. Он лишь опустил руку и повернулся.

– Ты не должна здесь быть, – бросил он без злобы, но твёрдо.

– Прекратите! – выдохнула Риоко, стараясь не смотреть на изуродованное тело. – Она ничего не знает! Вы истязаете невиновную!

Такэда отложил плеть на скамью. Подошёл к взволнованной девушке.

– Невиновная не дрожит так, когда её спрашивают о простом. Невиновная не путает время и места. А она – путает. Значит, скрывает.

– Или боится!

– Страх – не оправдание. Только помеха.

Он отошёл к стене, где висел кожаный чехол. Достал из него потрёпанный свиток.

– «Осадамэгаки хяккадзё», – произнес он торжественно, разворачивая его. – Кодекс из ста статей. Статья сорок третья: «В делах об убийстве знатного лица признание подозреваемого является главным доказательством. Если улики указывают на вину, но признания нет – допрос продолжается до тех пор, пока истина не восторжествует».

– Истина? – горько усмехнулась Риоко. – Вы называете истиной то, что выбито плетью?

– Я называю истиной то, что соответствует порядку, – ответил досин. – А порядок требует, чтобы убийца Хаяси Дайсукэ был наказан. Иначе – хаос. Иначе – каждый самурай будет бояться спать в чайном доме.

– А если вы убьете непричастную?

– Тогда она сама виновата в том, что не сказала правду сразу.

В этот момент Харуко подняла голову.

– Я скажу… – прошептала она. – Я всё скажу… только не бейте меня больше…

Такэда молча кивнул.

– Я видела! – выкрикнула Харуко и её тело сотрясалось в конвульсиях. – Это всё Юки! Она убила его! Из-за денег! Я видела, как она бежала вечером с его кошельком! Я видела, когда ходила к колодцу за водой!

Тишина повисла в подвале. Даже офицеры перестали шевелиться. Такэда медленно повернулся к Риоко.

– Вот видишь, как всё просто, – проговорил он, почти ласково. – Он не давал ей денег на содержание их ребёнка. А она… решила взять всё сразу.

Он подошёл к Харуко.

– Сколько лет ребёнку?

– Три… нет, четыре… – всхлипнула служанка. – Девочка. Юки прятала её в доме у родственников за городом. Хаяси знал… но отказывался признавать. Говорил: «Ты – гейша. Тебе не положено рожать».

– И тогда она решила убить его? – спросил Такэда.

– Да! Да! Она сказала мне однажды: «Если он не даст мне денег – он не даст их и ей. А я не позволю ей жить в нищете».

Такэда кивнул. В его глазах не было торжества – только усталое удовлетворение.

– Логично. Мотив. Свидетель. Улика – заколка. Дело закрыто.

– Нет, – Риоко упрямо мотнула головой.

Такэда ухватил её за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Понятно… – он начал говорить тихо, почти шепотом. – Ты думаешь, я не вижу, что она сломалась? Я вижу. Но в этом мире, юная гейша, сломленный свидетель лучше, чем не пойманный убийца на свободе.

Досин повернулся к офицерам:

– Запишите показания. Подпишет, как придёт в себя.

Потом обратился к Риоко:

– Иди, не мешай. Справедливость – не твоё ремесло.

Она не двинулась.

– А если я сделаю это с тобой? – его голос стал жестким от нетерпения.

Безумный страх охватил Риоко и она выбежала прочь. «Но что же будет? Что же теперь будет? – в панике размышляла она, путаясь в казалось бы давно знакомых коридорах. – Признание получено. Дело пойдёт по рукам. И Юки, даже если она жива, уже мертва в глазах закона».