Читать книгу Песнь Чешуи и Стали - - Страница 5

– Эбигейл! Эбигейл, да где тебя черти носят?!

Голос Роберта, как раскат грома, обрушился на тишину ведьмовского шатра. Он ворвался внутрь, мечась взглядом в поисках рыжей макушки, а Клара, словно дикая кошка, отчаянно пыталась вырваться из цепкой хватки его драконьего хвоста, издавая душераздирающие крики. Из-под самого купола шатра, как из тёмной утробы, донёсся ленивый ответ ведьмы:

– Чего тебе, истребитель?

Рыжая копна волос показалась из лабиринта стеллажей, забитых древними фолиантами. Заметив переполох и бешено бьющуюся в силках хвоста Клару, Эбигейл скользнула вниз и приблизилась к брату и сестре, с тревогой осматривая девочку.

– Что с ней? Она дурно выглядит…

Тревога в голосе колдуньи выдавала её искреннее беспокойство. Клара, как кукла, которой дёргает невидимый кукловод, являла собой жалкое зрелище – явные признаки одержимости проклятием, захватившим её невинную душу.

– Это я тебя хотел спросить! – Роберт глубоко вдохнул, будто ныряя в омут отчаяния, пытаясь унять подступающую к горлу панику. – Кто-то подбросил нам чёртову куклу. После нее Клара стала… такой.

Волшебница метнула взгляд, полный сочувствия, на измученного юношу и спокойно спросила, уже готовясь к ритуалу, будто дирижёр, взмахивающий палочкой перед началом трагедии:

– Кукла при тебе?

Вопрос был задан с призрачной надеждой, хотя ответ был очевиден. Роберт усмехнулся, и горечь отразилась в этой гримасе, подобно яду, разъедающему его изнутри. Из кармана он извлёк злополучный предмет, который казался ему вместилищем всех бед и несчастий на этом греховном свете, и осторожно протянул ведьме.

Та уже колдовала над полом, выводя сложный, таинственный символ, будто карту в неизведанное. Движения её были уверенными, но лицо оставалось сосредоточенным и мрачным, как у жрицы перед пением панихиды. Обведя знак кругом, она добавила другие, неведомые знаки, что плели магическую сеть. Воздух сгустился, наполнившись напряжением, толстым и липким, как патока. Роберт молчал, зная, что от него требуется. Быстро и решительно он поставил Клару босыми ногами на этот знак. Её маленькие, хрупкие ступни коснулись холодного камня, и она вскрикнула от боли, пронзительно и остро, словно стекло разбилось. Но он не дрогнул. Он держал её, заставляя стоять на этом знаке, который живыми оковами сковывал её тело, заставляя выть, как зверя, запертого в клетке и обречённого на муки.

Ведьма блеснула изумрудными глазами, взгляд её был пронзительным, как лезвие ножа, вонзающееся в плоть. Она посмотрела на девочку, и её голос, низкий и глубокий, зазвучал как заклинание, как древняя симфония, пробуждающая тьму. Существо внутри Клары взвыло, его крик был полон боли и ярости, будто тысяча голосов слились в едином вопле отчаяния. Клара билась в конвульсиях, её тело выгибалось дугой, точно напряжённый, почти сломанный лук. Чёрный дым клубился вокруг, обволакивая её, не выходя за пределы круга, заключённый в клетку из мрака. Девочка задыхалась, её крики становились все громче, переходя в отчаянный визг, будто вой умирающей души. Она умоляла её выпустить, её глаза были полны ужаса, будто она видела кошмар, вырвавшийся на свободу.

Роберт рванулся вперёд, его сердце разрывалось от боли и страха за свою сестру. Он хотел вытащить её, спасти, ведь он герой, бросающийся в огонь. Но Эбигейл остановила его. Её рука, как стальной браслет, легла на его плечо, сильно и уверенно сжимая. Она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде он увидел не только решимость, но и сочувствие, как свет маяка, пробивающийся сквозь бурю.

– Рано, – прошептала она, и её голос был как колыбельная, успокаивающая бурю, почти нежное прикосновение целителя к кровоточащей ране. – Заклинание почти завершено. Мы должны подождать.

Парень нервно вилял своим драконьим хвостом, ударяя им по каменному полу пристанища ведьмы, как зверь, мечущийся в клетке. Клара начала успокаиваться, подобно шторму, утихший после яростного приступа. Её тело перестало биться в судорогах, сломанной куклой упав на пол. Дым медленно рассеивался, исчезая, точно кошмар, отступающий с рассветом. Ведьма продолжала шептать, её голос становился все громче и увереннее, почти как река, набирающая силу. Воздух вокруг них наполнился теплом, от которого веяло надеждой, а затем светом, ярким и чистым, будто луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Символ на полу начал исчезать, растворяясь в воздухе, как утренний туман, сон, ускользающий из памяти.

Когда все закончилось, Клара упала в объятия своего брата, словно птица, вернувшаяся в родное гнездо. Её тело было обессиленным, но в её глазах читалось облегчение. Она плакала, её плечи дрожали, но это были слезы освобождения, дождём, смывающий скверну и боль. Роберт поднял её на руки, прижимая к себе так крепко, как только мог, оберегая от всех бед мира. Он посмотрел на ведьму, и в его взгляде была не только благодарность, но и глубокое уважение, поклон перед силой и мудростью. Эбигейл улыбнулась им обоим. Её улыбка была слабой, но искренней, как первый цветок, распустившийся после зимы.

– Теперь она в безопасности, – прошептала она, переводя на знакомого взгляд зелёных глаз, почти как заговорщица, делящаяся тайной. – Теперь нам стоит поговорить о… твоих новых конечностях.

Воин сделал глубокий вдох, как глоток свежего воздуха после долгого заточения, и, кивнув, осторожно отступил, чтобы бережно уложить сестру на мягкую кушетку, ведь для него она была драгоценностью, требующей трепетного обращения. Её измученное лицо было бледным, как луна, а дыхание – едва уловимым, как трепет крыльев бабочки, как дуновение ветра. Она засыпала, доверчиво прильнув к его груди, и её маленький кулачок сжимал край его рубашки, будто якорь, удерживающий её в этом мире.

Воин, чувствуя, как его сердце сжимается от тревоги и нежности, отошёл в сторону, чтобы дать ей покой. Он вернулся к знакомой, запустив руку в свои светлые кудри, пытаясь найти в них утешение, ответы в хаосе мыслей. Его голубые глаза, полные тревоги и любви к сестре, встретились с её зелёными, полными понимания, будто два чистейших зеркала, отражающие друг друга.

– И… Что конкретно ты бы хотела узнать?

Выдохнул юноша, складывая руки на груди и опираясь бедром о стол, на котором валялись исписанные пергаменты и книги, словно тела на поле битвы после кровопролитного сражения. Хвост истребителя нервно стучал по камню, выдавая неспокойное поведение своего обладателя, что старательно пытался скрыть свои переживания и душевные терзания, как обычно прячут драгоценность под грудой хлама.

– Ну, как минимум, откуда хвостик. По моим прогнозам, он должен был появиться только через месяц или даже два. Что случилось?

Парень закусил губу, стараясь унять дрожь в руках, боясь выпустить на волю бурю эмоций. Сделав глубокий вдох, он произнёс:

– Не случилось ничего особенного. Я просто как обычно выполнил свой долг.

Сказал драконоборец, его голос звучал твердо, но в нем сквозила усталость, эхом пережитых битв. Он не собирался вдаваться в подробности, не хотел раскрывать ведьме свою душу, которая, словно древний артефакт, (как её однажды назвал Камал), хранила тайны и страхи. Её взгляд был пронзительным, как острие кинжала, он проникал в самую глубину его существа, требуя ответов. Голубой драконий хвост, как живое и самостоятельное существо, метался по полу, издавая шаркающий звук, как тень, стремящаяся оторваться от своего хозяина, чтобы унести его боль.

– Ты уверен?  – произнесла девушка, её голос звучал мягко, но в нём слышался явный нажим. В её проницательных глазах читалось недоверие, и это было неудивительно. Ведьма, мудрая и внимательная, не могла просто так принять его слова на веру. – Он не мог просто так вырасти…

Роберт глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Последнее, что он сейчас хотел, – это оправдываться перед колдуньей, которая так и не смогла избавить его от этих проклятых драконьих черт. Слушать нравоучения от какой -то девчонки было невыносимо. Неожиданно что-то в его кармане запищало, привлекая внимание. Юноша быстро вынул артефакт и, впившись взглядом в магический предмет, почувствовал, как сердце его забилось быстрее. Он сорвался с места, лишь крикнув на прощание:

– Присмотри за Кларой! Я попытаюсь вернуться как можно скорее!

Рыцарь выбежал из шатра, вскочил на коня и умчался вдаль. Ведьма тяжело вздохнула, её взгляд провожал его удаляющуюся фигуру.

***

Роберт тенью крался сквозь готические своды полуразрушенного замка – безмолвного свидетеля трагедии, разыгравшейся здесь несколько десятилетий назад, когда драконий гнев обрушился на графский род. Время, казалось, навеки застыло в этих прогнивших стенах, оставив лишь звенящую тишину, резавшую слух, и всепоглощающую тьму, превращавшую каждый угол в зияющую бездну. Каждый шаг отдавался тревогой в сердце, как будто предательский скрип старых досок мог выдать его, подобно крысе, попавшей в мышеловку.

Хруст стекла под ногами прозвучал подобно выстрелу, заставив его вздрогнуть. Он нахмурился, судорожно сжимая хвостом собственную талию, опасаясь, что тот, как сорвавшийся с цепи псе, объявит его присутствие в этой кромешной тьме. Хвост, с трудом умещённый под мантией, казался ему живым грузом, готовым выдать его присутствие.

Он будто плыл в вязкой патоке теней, стараясь ступать бесшумно, будто по тонкому льду, под которым плескалось озеро опасности. Каждый шорох, каждый вздох ветра казались предвестниками неминуемой беды. Но тишина, эта зловещая тишина, оставалась нерушимой, заставляя сомневаться в реальности происходящего. Он чувствовал себя последним часовым, одиноким стражем, обречённым охранять руины былой славы.

Посреди коридора Роберт замер, ощущая себя марионеткой, дёргающейся в руках невидимого кукловода. Где же Камал? Ему донесли, что злобный чернокнижник вновь сеет хаос в этих землях и обосновался в осквернённых стенах старого замка. «Что за дьявольская комедия!» – пронеслось у него в голове. Это бессмыслица терзала его душу, превращая её в выжженную пустыню, где лишь ветер одиночества завывал в руинах надежды.

– Бессмыслица какая-то… – выдохнул юноша, опуская меч, и провёл рукой по переносице, пытаясь стереть печать сомнения. Дрожь пронзала его насквозь, превращая в жалкую развалину. Сердце билось как раненная птица, его отчаянный стук эхом отдавался в пустых коридорах. Где же Камал? Этот коварный маг как будто испарился, растворившись в тенях, оставив лишь привкус горечи и страха.

Внезапно, позади раздался резкий, оглушительный звук, заставивший Роберта мгновенно обернуться. Зрачки его сузились до змеиных щелей, и он застыл, подобно пружине, готовый к смертоносному прыжку. Но это была всего лишь летучая мышь.

Крепче сжав рукоять меча, он не мог поверить своим глазам. Летучая мышь… одна из излюбленных форм, принимаемых чернокнижником. Случайность? Никогда!

– Покажись! – крикнул он, и его голос, несмотря на всю свою резкость, прозвучал натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Летучая мышь медленно опускалась к полу, её крылья едва заметно подрагивали, рассекая воздух с тихим шорохом. Воздух сгустился, наполнившись электрическим напряжением, перед грозой. И когда она почти коснулась пола, её очертания начали искажаться, будто в кривом зеркале. Воздух задрожал, и перед Робертом возник высокий, статный мужчина с пронзительными золотистыми глазами, горящими демоническим огнём. Камал.

Чернокнижник усмехнулся, и его губы скривились в змеиной улыбке.

– Оу, ты помнишь, дорогой? Приятно, что ты не забыл такую мелочь, как мою животную форму.

Его голос, как сладкий шёпот аспида, был полон сарказма, но в нем проскальзывала странная нотка уважения, подобно лезвию, спрятанному в бархатной перчатке.

По спине Роберта пробежал ледяной озноб. Войн ненавидел эти встречи с магом. Камал был не просто чернокнижником, он был квинтэссенцией самой тьмы, её самым опасным и коварным порождением! Встретиться с ним в этом проклятом месте, где тьма непроницаема, словно саван, – безумие, граничащее с самоубийством. Или же это хитроумная ловушка, расставленная искусным охотником. Он стоял, сжимая меч, готовый к бою, но понимал, что силы далеко не равны. В отличие от него, Камал обладал сверхъестественным зрением, пронзающим тьму, как луч маяка, и ему не нужно было прятать под мантией массивный драконий хвост, который жил своей жизнью, подрагивая в нетерпении. Драконоборец раздражённо выдохнул, крепче сжимая рукоять клинка, пытаясь передать ему свою решимость.

– Мы здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями! – его голос звучал глухо, но в нем звенела сталь. – Что ты задумал?

Камал медленно поднял голову, и его глаза вспыхнули заинтересованным огнём, отражая тусклый свет, пробивающийся сквозь прорехи в стенах и крыше. Он не торопился отвечать, наслаждаясь моментом, когда его противник оказался в его власти, подобно бабочке, приколотой булавкой к энтомологической доске.

– Ты всегда был таким нетерпеливым, дорогой. – его голос был низким и бархатистым, но в нем звучала насмешка, точно удар хлыста. – Я думал, сражаясь с драконами, ты научился терпению, как мудрый старец, медитирующий на вершине горы. Но, кажется, я ошибся.

Роберт нахмурился, сжимая меч до побелевших костяшек. Он понимал, что Камал играет с ним, подобно кошке с мышью, пытаясь вывести из равновесия, сломить его волю. Но он не собирался сдаваться.

– Драконы – существа не из терпеливых, – прорычал он, – так что не испытывай моё. Что ты задумал?

Камал осклабился, оголяя острые белые зубы, блеснувшие в полумраке. Любой дракон позавидовал бы таким клыкам. Войн фыркнул, стараясь отогнать непрошеные мысли.

– О, ничего особенного, дорогой. – он сделал шаг вперёд, и его движения были плавными и хищными, подобно крадущейся пантере. – Просто хочу убедиться, что ты действительно готов к тому, что тебя ждёт.

Сердце Роберта бешено заколотилось. Он знал, что это будет не просто бой – это будет битва, исход которой решит его судьбу, словно бросок монеты в руках безжалостного рока. Рыцарь едва сдерживал себя от желания вильнуть или ударить хвостом по полу. Обвитый вокруг талии, массивный придаток сковывал движения, как смирительная рубашка. Без двадцати килограмм брони он чувствовал себя легче и подвижнее, но уязвимее.

– Я всегда готов, – ответил он, стараясь придать своему голосу уверенность. – Покажи мне, на что ты способен.

Камал разразился хохотом. Его зловещий смех, как карканье ворона, эхом разнёсся по мрачному подземелью.

– Как прикажешь, дорогой. Разве я могу тебе отказать?