Читать книгу Песнь Чешуи и Стали - - Страница 6

Роберт вцепился в рукоять меча, так, что костяшки пальцев побелели, словно осколки ледяной статуи. В его глазах разгорелся огонь решимости, и он ринулся вперёд, выпущенной из лука стрелой, стремясь настичь Камала. Чернокнижник осклабился, и в его руке, будто из самой преисподней, возник клинок, сотканный из тьмы, что змеилась у ног, как оживший кошмар.

С рыком, достойным дракона, Драконоборец обрушил удар, его меч пронзил воздух, целясь в горло магу. Камал парировал с грацией тени, а его контратака была молниеносной и смертоносной, как удар гадюки. Звон стали, подобно погребальному колоколу, наполнил коридор, разрывая гнетущую тишину проклятого замка. Хруст стекла, треск досок под ногами, лязг металла – все слилось в безумную симфонию боя, танец смерти для двоих.

Воин, как одержимый, продолжал атаки, несмотря на то, что каждый его выпад разбивался о защиту противника, как волна о скалу.

"С каких пор Камал стал таким искусным мечником?" – пульсировало в его голове.

Роберт не знал ответа. Ни малейшего понятия.

С нетипичной для себя силой враг нанёс сокрушительный удар такой силы, что клинок Роберта вылетел из его руки, с глухим звоном ударившись о холодный камень. Тьма, клубившаяся под ногами чернокнижника, тут же поглотила оружие, как голодный зверь, жадно пожирающий свою добычу.

Роберт задыхался, точно выброшенная на берег рыба, не веря своим глазам. Впервые Камал одержал над ним верх в честном поединке. Зрачки его сузились до змеиных щелей, а голубые глаза обжигали ледяным холодом презрения. Страх сдавил горло невидимой удавкой, лишая возможности дышать.

Камал занёс клинок для смертельного удара. Но инстинкт самосохранения сработал быстрее разума: Роберт, действуя почти в бреду, ударил противника своим драконьим хвостом. Камал успел уклониться, но меч предательски выскользнул из его руки. Ярость, сжигающая как извергающийся вулкан, затопила Роберта, и он диким зверем сорвался с места. Хвост, обвитый вокруг меча, метнулся вперёд, как ожившая змея, заставив Камала отступить. Впервые в жизни Драконоборец позорно бежал с поля боя, оставляя врагу победу… Маг поднял с пола трофейный меч своего врага. Вся рукоять была испещрена следами от когтей, как отпечаток последней надежды.

Роберт скакал на взмыленном Спарксе ветром гонимый бурей, но даже в этом стремительном бегстве чудилось что-то от движения к неминуемой гибели. Лесные тропы, укрытые пологом густых ветвей – словно руки утопленника, тянущиеся из глубин – уводили его все дальше в непроглядную чащу, где даже сам наездник терял ориентацию в лабиринте зелёных коридоров. Его сердце металось в груди, как пойманная в клетку птица, а дыхание вырывалось с хрипом, как если бы он пытался сбросить с плеч удушающий груз кошмарных мыслей. Воин тяжело дышал, его взор был прикован к размытому горизонту, а верный конь, чувствуя отчаяние и страх своего хозяина, мчался вперёд с безумной скоростью, не разбирая дороги.

Внезапно Роберт резко натянул поводья, заставляя Спаркса остановиться. Конь замер, тяжело дыша, а рыцарь, как очнувшись от летаргического сна, огляделся вокруг. Сердце его пропустило удар, а затем забилось с такой неистовой силой, что казалось, готово разорвать грудную клетку. Перед ним, в окружении угрюмой зелени, возвышались почерневшие, обуглившиеся развалины старого дома. Место, где когда-то жила его бабушка, где он провёл самые беззаботные и счастливые дни своей жизни. Теперь же – лишь жалкие, обугленные останки, как насмешливое напоминание судьбы о том, что мир полон боли и разрушения. Здесь, в этом пепелище, зародился путь его карьеры драконоборца…

Одеревеневшими ногами Роберт соскользнул с седла. Его тело казалось чужим, а разум был затуманен, точно он стал призраком, обречённым блуждать в лабиринтах собственного прошлого. Он сделал несколько шагов вперёд, его пустой взгляд был прикован к тому, что осталось от дома. Начал накрапывать дождь, и капли, холодные и беспощадные, падали на его лицо, смешиваясь с его слезами. Он подошёл к старому дереву, что росло рядом с развалинами, и безвольно опустился на мокрую траву. Вечернее небо, затянутое свинцовыми дождевыми тучами, постепенно меркло, как если бы природа отражала его внутренний мрак и отчаяние, поглощающие остатки светлых воспоминаний. Воин пустым взглядом смотрел в небо, в котором не осталось и намёка на прежнюю безмятежную лазурь и пушистость проплывающих облаков. Постепенно началась гроза, погружая старое пепелище и лесок во тьму, холодную и непроглядную, будто сама смерть раскинула свои крылья над этим забытым богом местом..

***

Эбигейл вздрогнула, как от ледяного прикосновения, когда порыв ветра ворвался в шатёр, неся на своих крыльях колючие капли дождя. Она обернулась к входу, где маячил силуэт Роберта.

– О, Роберт, вернулся, блудный сын, – усмехнулась она, откидываясь на спинку резного стула, почти королевой на троне. – И где же тебя носило, Драконоборец?

Драконоборец тяжело выдохнул. Его плащ был покрыт мерцающими каплями дождя. С него стекала вода, будто он только что вынырнул из пасти бушующей реки. Ведьма взмахнула рукой, и его одежда мгновенно высохла, а волосы легли мягкими волнами, словно шёлк.

– С Камалом схлестнулся, – фыркнул он, усаживаясь на стул напротив раненым зверем, ищущий убежища. Его хвост сейчас безвольно лежал на коленях. Он с удивлением уставился на чёрный клинок, который зажал хвостом, как провинившийся пёс кинутую хозяином палку. Чешуйки на конечности были изрезаны от лезвия меча, что он, оказывается, крепко сжимал. – Он откуда-то научился мечом махать. Вот этим…